киберпанк
В новогоднюю ночь искусственный интеллект решает стереть человечество с лица земли. Единственная надежда для немногих оставшихся в живых — «Эдем»: постчеловеческий музей древней цивилизации, в котором продолжат свою органическую жизнь те, кому удастс…
В новогоднюю ночь искусственный интеллект решает стереть человечество с лица земли. Единственная надежда для немногих оставшихся в живых — «Эдем»: постчеловеческий музей древней цивилизации, в котором продолжат свою органическую жизнь те, кому удастс…
Будущее неопределённо. Тишина — глухая, абсолютная, как приговор.
Пятеро, давно оставившие войну ради покоя, снова берут оружие. Ради тех, кто не вернулся. Ради своих детей, которые должны жить в мире, где у завтра есть голос.
Их ждут эпохи, которым …
Будущее неопределённо. Тишина — глухая, абсолютная, как приговор.
Пятеро, давно оставившие войну ради покоя, снова берут оружие. Ради тех, кто не вернулся. Ради своих детей, которые должны жить в мире, где у завтра есть голос.
Их ждут эпохи, которым …
Что скрывается в абсолютно черных тенях старых фотографий?
Лев Борисович — фотограф старой школы, променявший красную лампу лаборатории на мощный сервер. Вместе со своим саркастичным ИИ-ассистентом «Шурупом» он реставрирует старые пленки. Но однажды …
Что скрывается в абсолютно черных тенях старых фотографий?
Лев Борисович — фотограф старой школы, променявший красную лампу лаборатории на мощный сервер. Вместе со своим саркастичным ИИ-ассистентом «Шурупом» он реставрирует старые пленки. Но однажды …
Мир держится на страхе. На технологиях, которые делают этот страх управляемым. Пятеро — те, кто не умеет смотреть в сторону, — перестали быть людьми. Они стали оружием. Стихией. Титами.
Но у абсолютной силы есть цена. Их первый триумф оказался спекта…
Мир держится на страхе. На технологиях, которые делают этот страх управляемым. Пятеро — те, кто не умеет смотреть в сторону, — перестали быть людьми. Они стали оружием. Стихией. Титами.
Но у абсолютной силы есть цена. Их первый триумф оказался спекта…
Он не планировал доживать до утра. Система решила иначе
3 февраля, 03:47. Синие экраны вспыхивают у большинства населения Земли — и мир раскалывается за одну ночь.
Андрей, бывший разведчик, сломленный войной и потерей семьи, сидит на кухне с бутылкой…
Он не планировал доживать до утра. Система решила иначе
3 февраля, 03:47. Синие экраны вспыхивают у большинства населения Земли — и мир раскалывается за одну ночь.
Андрей, бывший разведчик, сломленный войной и потерей семьи, сидит на кухне с бутылкой…
Он не планировал доживать до утра. Система решила иначе
3 февраля, 03:47. Синие экраны вспыхивают у большинства населения Земли — и мир раскалывается за одну ночь.
Андрей, бывший разведчик, сломленный войной и потерей семьи, сидит на кухне с бутылкой…
Он не планировал доживать до утра. Система решила иначе
3 февраля, 03:47. Синие экраны вспыхивают у большинства населения Земли — и мир раскалывается за одну ночь.
Андрей, бывший разведчик, сломленный войной и потерей семьи, сидит на кухне с бутылкой…
Что, если наша реальность — лишь избыточный мусор, который вселенная пытается отформатировать? Совершив прыжок через частотный резонанс Теслы, экипаж корабля «Siri» возвращается домой. Но Земли больше нет. Руководствуясь вычислениями Эверетта, кванто…
Что, если наша реальность — лишь избыточный мусор, который вселенная пытается отформатировать? Совершив прыжок через частотный резонанс Теслы, экипаж корабля «Siri» возвращается домой. Но Земли больше нет. Руководствуясь вычислениями Эверетта, кванто…
Ион Харди предал союзника одним словом — и с того мгновения его мир пошёл трещинами. Вина не даёт ему спать, страх холодит грудь, а каждый чужой взгляд кажется приговором. Но в груди, под слоями ткани, всё ещё хранится портрет матушки — её тихая улыб…
Ион Харди предал союзника одним словом — и с того мгновения его мир пошёл трещинами. Вина не даёт ему спать, страх холодит грудь, а каждый чужой взгляд кажется приговором. Но в груди, под слоями ткани, всё ещё хранится портрет матушки — её тихая улыб…









