исторические приключения
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Казань, 1658 год. За одну не вовремя сказанную правду московский подьячий Тимофей Ершов отправлен искать беглых на Волге. Здесь ему охотно предлагают выгодную женитьбу. С поисками беглых помогают куда меньше.
А потом в монастырской бане находят мёртв…
Казань, 1658 год. За одну не вовремя сказанную правду московский подьячий Тимофей Ершов отправлен искать беглых на Волге. Здесь ему охотно предлагают выгодную женитьбу. С поисками беглых помогают куда меньше.
А потом в монастырской бане находят мёртв…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
Две звезды Мишлен, собственный ресторан, роскошная жизнь И всё это осталось под колёсами грузовика.
Зато мне снова двадцать два! На дворе 1985-й: СССР, авоськи, дефицит, гранёные стаканы с компотом и заведующая, у которой на любую затею одно слово: «…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
Штирия, 1348 год. Над полями стоит последнее спокойное лето перед чумой. Девятнадцатилетняя Эмма жнёт рожь, бережёт угли под золой и не знает, что её деревню давно вычеркнули из истории. Однажды ночью, под беззвучными сполохами в небе, она бежит из д…
Штирия, 1348 год. Над полями стоит последнее спокойное лето перед чумой. Девятнадцатилетняя Эмма жнёт рожь, бережёт угли под золой и не знает, что её деревню давно вычеркнули из истории. Однажды ночью, под беззвучными сполохами в небе, она бежит из д…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
Что делать, когда снег заметает Великий тракт, отец умер, а на плечах Амины — лавка, долги и люди, которым нужна опора? В городе семи языков слухи легко принять за факты, а чужую печать — за доказательство. Тайная запись на шёлковом свитке, пропавший…
Что делать, когда снег заметает Великий тракт, отец умер, а на плечах Амины — лавка, долги и люди, которым нужна опора? В городе семи языков слухи легко принять за факты, а чужую печать — за доказательство. Тайная запись на шёлковом свитке, пропавший…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
В день своего пятидесятипятилетия Данила Грачёв отдал за кекс последнюю мелочь: его торговую империю забрали люди, которым он доверял. А утром он проснулся двадцатилетним. На кухне мать печёт пирожки, отец бережёт девять тысяч на «Жигули», за окном —…
Незтбрук — город, который живёт по своим правилам.
Здесь есть богатые кварталы и портовые улицы, старые семьи и новые группировки, обычные жители и те, чьи имена предпочитают не произносить вслух.
Джек Сайлон приезжает в Незтбрук, чтобы начать новую …
Незтбрук — город, который живёт по своим правилам.
Здесь есть богатые кварталы и портовые улицы, старые семьи и новые группировки, обычные жители и те, чьи имена предпочитают не произносить вслух.
Джек Сайлон приезжает в Незтбрук, чтобы начать новую …
Самые интересные романы о сталинском спецназе – СМЕРШе.
Лето 1945 года. Фашистская Германия повержена. Но еще сильна и опасна империалистическая Япония. Советскому руководству становится известно, что в Харбине действует секретная лаборатория, в кот…
Самые интересные романы о сталинском спецназе – СМЕРШе.
Лето 1945 года. Фашистская Германия повержена. Но еще сильна и опасна империалистическая Япония. Советскому руководству становится известно, что в Харбине действует секретная лаборатория, в кот…
Бенджамин руководит проектами в Bosch. Он планирует процессы, а не людей, и подписывает, не читая. В последнюю пятницу октября он выезжает без цели, в сторону Швейцарии. За Ротристом мотор начинает стучать, а на въезде в Геуензее машина останавливает…
Бенджамин руководит проектами в Bosch. Он планирует процессы, а не людей, и подписывает, не читая. В последнюю пятницу октября он выезжает без цели, в сторону Швейцарии. За Ротристом мотор начинает стучать, а на въезде в Геуензее машина останавливает…
Сорок лет в пустыне — это не только пески и скалы, это слёзы, раскаяние, надежда и тихое мужество тех, кто продолжает идти. В центре этой истории — девочка, которая обжигается, боится, злится и постепенно учится отвечать за свои слова и поступки. И в…
Сорок лет в пустыне — это не только пески и скалы, это слёзы, раскаяние, надежда и тихое мужество тех, кто продолжает идти. В центре этой истории — девочка, которая обжигается, боится, злится и постепенно учится отвечать за свои слова и поступки. И в…
Бандит из 1987 года, после очередной кровавой разборки, оказывается в теле беспризорника в Москве 1921 года. Он видел будущее, и не собирается его повторять. Вместо этого, он решает создать собственную банду. Страна изнывает от голода и разрухи, по у…
Бандит из 1987 года, после очередной кровавой разборки, оказывается в теле беспризорника в Москве 1921 года. Он видел будущее, и не собирается его повторять. Вместо этого, он решает создать собственную банду. Страна изнывает от голода и разрухи, по у…