историческая фантастика
Арктическая аномалия забрасывает современный ледовый корабль в начало прошлого века, где его ждут исторические реалии, тяжёлые будни и потери.
Арктика. Безлюдная снежная пустыня, где время заледенело между «вчера» и «сегодня», посреди «давно» и «ныне…
Арктическая аномалия забрасывает современный ледовый корабль в начало прошлого века, где его ждут исторические реалии, тяжёлые будни и потери.
Арктика. Безлюдная снежная пустыня, где время заледенело между «вчера» и «сегодня», посреди «давно» и «ныне…
В Великом Лесу есть тайны, о которых лучше не спрашивать. Есть тропы, с которых не возвращаются. И есть Дымка Забвения – туман, хранящий то, что мир давно перестал помнить.
Николас не чувствовал себя своим среди деревенских: люди сторонятся его, отец…
В Великом Лесу есть тайны, о которых лучше не спрашивать. Есть тропы, с которых не возвращаются. И есть Дымка Забвения – туман, хранящий то, что мир давно перестал помнить.
Николас не чувствовал себя своим среди деревенских: люди сторонятся его, отец…
1992 год. Засекреченный советский бункер «Габбро» в недрах горы Отортен законсервирован после катастрофического сбоя, похоронив внутри научную группу. Спустя 34 года Уральский хребет просыпается снова. На Высоте 1079 возникает термальная аномалия и с…
1992 год. Засекреченный советский бункер «Габбро» в недрах горы Отортен законсервирован после катастрофического сбоя, похоронив внутри научную группу. Спустя 34 года Уральский хребет просыпается снова. На Высоте 1079 возникает термальная аномалия и с…
Константин Лукин — обычный москвич тридцати четырёх лет. Работа, ипотека, друзья, рыжий кот Барсик и увлечение военно-историческими реконструкциями.
Но одно дело — изображать солдата на историческом фестивале. И совсем другое — оказаться в июле 1941…
Константин Лукин — обычный москвич тридцати четырёх лет. Работа, ипотека, друзья, рыжий кот Барсик и увлечение военно-историческими реконструкциями.
Но одно дело — изображать солдата на историческом фестивале. И совсем другое — оказаться в июле 1941…
У графа Александра Суворова война честная, с пушками и ружьями. У графини Варвары Суворовой – война тайная, с заговорщиками и шпионами. Не по вкусу Европе сильная Россия, да и на родине есть те, кто предпочтут Екатерине Великой Павла Импульсивного. Д…
У графа Александра Суворова война честная, с пушками и ружьями. У графини Варвары Суворовой – война тайная, с заговорщиками и шпионами. Не по вкусу Европе сильная Россия, да и на родине есть те, кто предпочтут Екатерине Великой Павла Импульсивного. Д…
«Запомни эту дату: 15 марта 1996 года. Это день, когда твоё сердце успокоится. Успокоится навсегда. Ещё скажу тебе, что душа твоя прожила девять жизней. Эта нынешняя — десятая...»
Случайная встреча с цыганкой Розой в пригородной электричке навсегда …
«Запомни эту дату: 15 марта 1996 года. Это день, когда твоё сердце успокоится. Успокоится навсегда. Ещё скажу тебе, что душа твоя прожила девять жизней. Эта нынешняя — десятая...»
Случайная встреча с цыганкой Розой в пригородной электричке навсегда …
Артём Громов тридцать часов не отходил от операционного стола. Очнулся он в телеге с ранеными, под моросящим дождём, в теле двадцатишестилетнего фельдшера Савелия Нечаева, которого весь полк считает трусом и неумёхой.
Вокруг империя, где раны лечат о…
Артём Громов тридцать часов не отходил от операционного стола. Очнулся он в телеге с ранеными, под моросящим дождём, в теле двадцатишестилетнего фельдшера Савелия Нечаева, которого весь полк считает трусом и неумёхой.
Вокруг империя, где раны лечат о…
В Великом Лесу есть тайны, о которых лучше не спрашивать. Есть тропы, с которых не возвращаются. И есть Дымка Забвения – туман, хранящий то, что мир давно перестал помнить.
Николас не чувствовал себя своим среди деревенских: люди сторонятся его, отец…
В Великом Лесу есть тайны, о которых лучше не спрашивать. Есть тропы, с которых не возвращаются. И есть Дымка Забвения – туман, хранящий то, что мир давно перестал помнить.
Николас не чувствовал себя своим среди деревенских: люди сторонятся его, отец…
Всего 70 тысяч Немецких антифашистов было казнено во времена рейха. Но проблему радикального эйджизма, не возводил никто.
Всего 70 тысяч Немецких антифашистов было казнено во времена рейха. Но проблему радикального эйджизма, не возводил никто.