городское фэнтези
У каждого в Поднебесной свой путь. Одному суждено стать героем. Другому – Ненастьем.
Когда убивают мать Мо Яна, проклятого Ненастья, подозрения падают на благородного Гу Миня – избранника Небес. Жаждущий мести Мо Ян устраивает кровавую резню в заклин…
У каждого в Поднебесной свой путь. Одному суждено стать героем. Другому – Ненастьем.
Когда убивают мать Мо Яна, проклятого Ненастья, подозрения падают на благородного Гу Миня – избранника Небес. Жаждущий мести Мо Ян устраивает кровавую резню в заклин…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Один ненормальный паренёк очень ненормально смотрит на вещ…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Один ненормальный паренёк очень ненормально смотрит на вещ…
«Там, где рождается тишина» — это притча о времени с тревожным ускорением. В мире, где внимание превратилось в товар, а внутренний покой — в редкость, история Лины становится напоминанием: самое смелое, что можно сделать сегодня, — остановиться. Книг…
«Там, где рождается тишина» — это притча о времени с тревожным ускорением. В мире, где внимание превратилось в товар, а внутренний покой — в редкость, история Лины становится напоминанием: самое смелое, что можно сделать сегодня, — остановиться. Книг…
После восьми лет ссылки в другом мире меня наконец попросили вернуться. Только вот что-то сами не рады и даже заставили поработать в отряде магических охотников как рядового подданного. Что? Вместо собственного дома жить в служебной квартире да ещё …
После восьми лет ссылки в другом мире меня наконец попросили вернуться. Только вот что-то сами не рады и даже заставили поработать в отряде магических охотников как рядового подданного. Что? Вместо собственного дома жить в служебной квартире да ещё …
Академия Паладинов готовит лучших воинов света. Но никакие учебники не подготовят их к главному испытанию - друг другу.
Виктор и Адам - братья близнецы, принявшие общую клятву. Но их представления о ней - противоположны. Скромный и добрый Виктор вери…
Академия Паладинов готовит лучших воинов света. Но никакие учебники не подготовят их к главному испытанию - друг другу.
Виктор и Адам - братья близнецы, принявшие общую клятву. Но их представления о ней - противоположны. Скромный и добрый Виктор вери…
Заброшенный клуб на окраине города – как магнит. Для Криса это место становится единственным укрытием. Пока он не понимает, что безопасность здесь иллюзия.
За яркими неоновыми вспышками скрывается нечто древнее и злое. Автоматы следят, тени шепчут, а…
Заброшенный клуб на окраине города – как магнит. Для Криса это место становится единственным укрытием. Пока он не понимает, что безопасность здесь иллюзия.
За яркими неоновыми вспышками скрывается нечто древнее и злое. Автоматы следят, тени шепчут, а…
Мир не такой, каким кажется на первый взгляд... Что, если милая старушка на кассе в «Пятёрочке» может обернуться змеем, утаскивающим людей в карман пространства себе на ужин? Что, если молодая мама, гуляющая по двору с коляской, является куклой для о…
Мир не такой, каким кажется на первый взгляд... Что, если милая старушка на кассе в «Пятёрочке» может обернуться змеем, утаскивающим людей в карман пространства себе на ужин? Что, если молодая мама, гуляющая по двору с коляской, является куклой для о…
Краткая история о поиске своего пути и первой любви. Старая Римская дорога - удивительное место, открытое не каждому. Мир там становится ярче, жизнь - осмысленнее, воспоминания - острее. Все, кому удавалось хоть раз попасть на Дорогу, связаны невидим…
Краткая история о поиске своего пути и первой любви. Старая Римская дорога - удивительное место, открытое не каждому. Мир там становится ярче, жизнь - осмысленнее, воспоминания - острее. Все, кому удавалось хоть раз попасть на Дорогу, связаны невидим…
В мире, где имя — не просто звук, а якорь души в реальности, молчание становится одновременно защитой и приговором.
Эйрика с детства знает: её имя нельзя произносить вслух. Оно вырезано из архивов, стёрто из памяти близких, запрещено к упоминанию да…
В мире, где имя — не просто звук, а якорь души в реальности, молчание становится одновременно защитой и приговором.
Эйрика с детства знает: её имя нельзя произносить вслух. Оно вырезано из архивов, стёрто из памяти близких, запрещено к упоминанию да…
Её смерть была только началом кошмара.
Молодой врач Кристина становится жертвой чудовищной аварии и просыпается вампиром. Её мир рушится. Брат и сестра-оборотни видят в ней чудовище. А её наставник, древний и ледяной Ян, смотрит на неё лишь как на п…
Её смерть была только началом кошмара.
Молодой врач Кристина становится жертвой чудовищной аварии и просыпается вампиром. Её мир рушится. Брат и сестра-оборотни видят в ней чудовище. А её наставник, древний и ледяной Ян, смотрит на неё лишь как на п…
Пудель - любитель приключений, но в какой-то момент ему захотелось семейной жизни. Он не подозревает, во что может вылиться его желание.
Пудель - любитель приключений, но в какой-то момент ему захотелось семейной жизни. Он не подозревает, во что может вылиться его желание.
Они живут рядом с нами, они совсем близко. Мы можем в них не верить, можем считать их героями давно забытых сказок, но они реальны, и от них не спрятаться за бетонными стенами московских многоэтажек. Правда, обосновавшийся в столице всесильный джинн …
Они живут рядом с нами, они совсем близко. Мы можем в них не верить, можем считать их героями давно забытых сказок, но они реальны, и от них не спрятаться за бетонными стенами московских многоэтажек. Правда, обосновавшийся в столице всесильный джинн …
Алфавит — это порядок. Правило. Способ держать хаос под контролем. Но что, если каждая буква становится приговором?
В этом городе страх не приходит внезапно — он выстраивается по шагам, по символам, по главам. От «А» до «Я» тянется цепочка историй, …
Алфавит — это порядок. Правило. Способ держать хаос под контролем. Но что, если каждая буква становится приговором?
В этом городе страх не приходит внезапно — он выстраивается по шагам, по символам, по главам. От «А» до «Я» тянется цепочка историй, …
Набегалась? Горячая рука ложится на мое плечо и заставляет вздрогнуть.
Нарочито медленно оборачиваюсь, моля высшие силы, чтобы сзади стоял не Эдгар. Но мне не везет, мой тюремщик нашел меня.
Нет, коротко отвечаю, с трудом сохраняя самообладание.
…
Набегалась? Горячая рука ложится на мое плечо и заставляет вздрогнуть.
Нарочито медленно оборачиваюсь, моля высшие силы, чтобы сзади стоял не Эдгар. Но мне не везет, мой тюремщик нашел меня.
Нет, коротко отвечаю, с трудом сохраняя самообладание.
…
Город, в котором ты живёшь, — лишь одна версия реальности. Самая скучная. Но иногда стекло трескается. Тихий звон в пустой комнате. Дождь, падающий куда-то вбок. Отражение, моргнувшее не в такт. Это шёпот разломов.
За ними — другие жизни, другие ты.…
Город, в котором ты живёшь, — лишь одна версия реальности. Самая скучная. Но иногда стекло трескается. Тихий звон в пустой комнате. Дождь, падающий куда-то вбок. Отражение, моргнувшее не в такт. Это шёпот разломов.
За ними — другие жизни, другие ты.…
Иногда, чтобы обрести дар, нужно не найти что-то новое, а вспомнить то, что знала всегда.
Лира с детства слышала, как мир говорит с ней на тайном языке, но взрослый мир объявил этот язык «ненужным». Теперь она просто девушка в городе, где ценят лишь …
Иногда, чтобы обрести дар, нужно не найти что-то новое, а вспомнить то, что знала всегда.
Лира с детства слышала, как мир говорит с ней на тайном языке, но взрослый мир объявил этот язык «ненужным». Теперь она просто девушка в городе, где ценят лишь …
В мире, где имя — не просто звук, а якорь души в реальности, молчание становится одновременно защитой и приговором.
Эйрика с детства знает: её имя нельзя произносить вслух. Оно вырезано из архивов, стёрто из памяти близких, запрещено к упоминанию да…
В мире, где имя — не просто звук, а якорь души в реальности, молчание становится одновременно защитой и приговором.
Эйрика с детства знает: её имя нельзя произносить вслух. Оно вырезано из архивов, стёрто из памяти близких, запрещено к упоминанию да…
— Я не знаю, кто вы такой, но вы явно ошиблись. Этот ребёнок — мой. И только мой.
Смотрит на меня так, будто уже выиграл. Делает шаг внутрь, закрывает дверь, а воздух между нами становится тяжёлым.
— Ты носишь моего волчонка, — произносит, и от его г…
— Я не знаю, кто вы такой, но вы явно ошиблись. Этот ребёнок — мой. И только мой.
Смотрит на меня так, будто уже выиграл. Делает шаг внутрь, закрывает дверь, а воздух между нами становится тяжёлым.
— Ты носишь моего волчонка, — произносит, и от его г…
Марк Светлов — неодаренный простолюдин. Клеймо «Бездаря» в мире, где правят ранги и сила, обрекло его на жалкое существование на дне общества. Но даже эта жизнь была разрушена прихотью могущественного аристократа.
Пытаясь заработать на лечение сестр…
Марк Светлов — неодаренный простолюдин. Клеймо «Бездаря» в мире, где правят ранги и сила, обрекло его на жалкое существование на дне общества. Но даже эта жизнь была разрушена прихотью могущественного аристократа.
Пытаясь заработать на лечение сестр…
В последний вечер года Богдана Неверова осуществила свое давнее желание – прокатилась на обзорном лифте в бизнес-центре. Только полюбоваться с высоты мерцающей елкой и гирляндами ей помешали. Клим повел себя нагло. И Богдана намерена найти наглеца, ч…
В последний вечер года Богдана Неверова осуществила свое давнее желание – прокатилась на обзорном лифте в бизнес-центре. Только полюбоваться с высоты мерцающей елкой и гирляндами ей помешали. Клим повел себя нагло. И Богдана намерена найти наглеца, ч…





















