эротические романы
Кира, 26, должна миллион за три года — или отец сядет. Матвей Сокольский, девелопер с ледяной вежливостью, покупает долг и предлагает контракт: год брака на бумаге, гала-ужины, отдельные спальни. Пункт семь — она его жена. В зале. В лифте. Везде, где…
Кира, 26, должна миллион за три года — или отец сядет. Матвей Сокольский, девелопер с ледяной вежливостью, покупает долг и предлагает контракт: год брака на бумаге, гала-ужины, отдельные спальни. Пункт семь — она его жена. В зале. В лифте. Везде, где…
Бабушка завещала усадьбу им обоим — с одним условием: год в одном доме. Одна жилая спальня. Выехала дольше двух дней — потеряла половину наследства.
Вера, 29, юрист: спасает «Сосновку», пока мать лечится. Роман, 36, девелопер: хочет снести стены и по…
Бабушка завещала усадьбу им обоим — с одним условием: год в одном доме. Одна жилая спальня. Выехала дольше двух дней — потеряла половину наследства.
Вера, 29, юрист: спасает «Сосновку», пока мать лечится. Роман, 36, девелопер: хочет снести стены и по…
Кира, 26, должна миллион за три года — или отец сядет. Матвей Сокольский, девелопер с ледяной вежливостью, покупает долг и предлагает контракт: год брака на бумаге, гала-ужины, отдельные спальни. Пункт семь — она его жена. В зале. В лифте. Везде, где…
Кира, 26, должна миллион за три года — или отец сядет. Матвей Сокольский, девелопер с ледяной вежливостью, покупает долг и предлагает контракт: год брака на бумаге, гала-ужины, отдельные спальни. Пункт семь — она его жена. В зале. В лифте. Везде, где…
Бабушка завещала усадьбу им обоим — с одним условием: год в одном доме. Одна жилая спальня. Выехала дольше двух дней — потеряла половину наследства.
Вера, 29, юрист: спасает «Сосновку», пока мать лечится. Роман, 36, девелопер: хочет снести стены и по…
Бабушка завещала усадьбу им обоим — с одним условием: год в одном доме. Одна жилая спальня. Выехала дольше двух дней — потеряла половину наследства.
Вера, 29, юрист: спасает «Сосновку», пока мать лечится. Роман, 36, девелопер: хочет снести стены и по…
Она — пламя без тормозов. Он — спичка в зубах. Вместе режим самоуничтожения, где «мое» звучит как приговор, а нежность, как пощечина. Каждый шаг торговля силой, каждый вдох приказ. Это не любовь. Это одержимость, клеймо и право владеть до боли.
ПРЕДУ…
Она — пламя без тормозов. Он — спичка в зубах. Вместе режим самоуничтожения, где «мое» звучит как приговор, а нежность, как пощечина. Каждый шаг торговля силой, каждый вдох приказ. Это не любовь. Это одержимость, клеймо и право владеть до боли.
ПРЕДУ…
Страсть захватывает девушек в клубе, и каждая веселится по-своему. Для меня очень захватывающий наслаждение.
Страсть захватывает девушек в клубе, и каждая веселится по-своему. Для меня очень захватывающий наслаждение.
Нина заходит в ночное кафе "Тёплый свет" всего на минуту, чтобы пережить внутри себя шторм мыслей. Но в теплом полумраке она замечает двух мужчин - Платона и Романа - и понимает, что между ними нет борьбы. Есть пауза, ожидание и тишина, которая говор…
Нина заходит в ночное кафе "Тёплый свет" всего на минуту, чтобы пережить внутри себя шторм мыслей. Но в теплом полумраке она замечает двух мужчин - Платона и Романа - и понимает, что между ними нет борьбы. Есть пауза, ожидание и тишина, которая говор…
Нина заходит в ночное кафе "Тёплый свет" всего на минуту, чтобы пережить внутри себя шторм мыслей. Но в теплом полумраке она замечает двух мужчин - Платона и Романа - и понимает, что между ними нет борьбы. Есть пауза, ожидание и тишина, которая говор…
Нина заходит в ночное кафе "Тёплый свет" всего на минуту, чтобы пережить внутри себя шторм мыслей. Но в теплом полумраке она замечает двух мужчин - Платона и Романа - и понимает, что между ними нет борьбы. Есть пауза, ожидание и тишина, которая говор…
У меня синдром Аспергера. Я не чувствую страх, как другие — я его считаю.
За сутки моя жизнь рухнула: семья, дом, имя. На мне — чужие долги, под окнами — мафия, в кармане — последние сто рублей и записная книжка с расчетами. Я выбрала единственный ло…
У меня синдром Аспергера. Я не чувствую страх, как другие — я его считаю.
За сутки моя жизнь рухнула: семья, дом, имя. На мне — чужие долги, под окнами — мафия, в кармане — последние сто рублей и записная книжка с расчетами. Я выбрала единственный ло…
Мне заплатили, чтобы я его уничтожила.
Я не планировала в него влюбиться.
Алексей Скалов — холодный, расчетливый, опасный. Бизнес-империя, которую он построил с нуля, должна была рухнуть от моих рук. Я — лучшая в своем деле. Я не ошибаюсь. Я не чувст…
Мне заплатили, чтобы я его уничтожила.
Я не планировала в него влюбиться.
Алексей Скалов — холодный, расчетливый, опасный. Бизнес-империя, которую он построил с нуля, должна была рухнуть от моих рук. Я — лучшая в своем деле. Я не ошибаюсь. Я не чувст…
Что выберет женщина, которая каждый день держит в руках чужие сердца? Позволить ли Марсу забрать её собственное?
Вера Баргузинская — гениальный хирург-трансплантолог. Она привыкла к жесткому контролю, холодному расчету и спокойной, размеренной жизни…
Что выберет женщина, которая каждый день держит в руках чужие сердца? Позволить ли Марсу забрать её собственное?
Вера Баргузинская — гениальный хирург-трансплантолог. Она привыкла к жесткому контролю, холодному расчету и спокойной, размеренной жизни…
Она привыкла доверять только сухим цифрам и контрактам. Но в его правилах — забирать всё и не оставлять шансов разуму.
Теона Никонова — успешный страховой агент. Она прагматична, цинична и абсолютно не верит в любовь. В её жизни всё просчитано до ме…
Она привыкла доверять только сухим цифрам и контрактам. Но в его правилах — забирать всё и не оставлять шансов разуму.
Теона Никонова — успешный страховой агент. Она прагматична, цинична и абсолютно не верит в любовь. В её жизни всё просчитано до ме…
Милена Орлова проигрывает за столом четырнадцать. Лев Воробьёв: «Ваш долг куплен». Девяносто ночей. Полночь. Сорок седьмой. «Скажите нет — остановлюсь». Она приходит ради отца. Остаётся, потому что тело отвечает раньше гордости. Когда контракт кончит…
Милена Орлова проигрывает за столом четырнадцать. Лев Воробьёв: «Ваш долг куплен». Девяносто ночей. Полночь. Сорок седьмой. «Скажите нет — остановлюсь». Она приходит ради отца. Остаётся, потому что тело отвечает раньше гордости. Когда контракт кончит…
Я пришла к нему как секретарша.
Стала его любовницей.
Выжила с ним в горящей тайге.
А он всё равно женился не на мне.
Владимир Ковальд должен был стать мужем моей сводной сестры. Я хотела всего лишь проучить её — но судьба распорядилась иначе. Подстр…
Я пришла к нему как секретарша.
Стала его любовницей.
Выжила с ним в горящей тайге.
А он всё равно женился не на мне.
Владимир Ковальд должен был стать мужем моей сводной сестры. Я хотела всего лишь проучить её — но судьба распорядилась иначе. Подстр…
Эми — девушка с душой из тонкого стекла, привыкшая прятаться от жестокого мира в книжных страницах. Её наивность граничит с безумием, а вера в добро — почти преступление в этом городе.
Адам — человек, выкованный болью. Его правила просты: не доверя…
Эми — девушка с душой из тонкого стекла, привыкшая прятаться от жестокого мира в книжных страницах. Её наивность граничит с безумием, а вера в добро — почти преступление в этом городе.
Адам — человек, выкованный болью. Его правила просты: не доверя…
Она всю жизнь читала о похищениях. О том, как опасные мужчины врываются в жизнь героинь и переворачивают её с ног на голову. Но когда это случилось по-настоящему, она поняла: реальность страшнее и слаще любой книги.
Он появился из темноты. Забрал её …
Она всю жизнь читала о похищениях. О том, как опасные мужчины врываются в жизнь героинь и переворачивают её с ног на голову. Но когда это случилось по-настоящему, она поняла: реальность страшнее и слаще любой книги.
Он появился из темноты. Забрал её …
Продолжение книги "72 часа вечности"
Престон — человек, для которого доверие стало роскошью. Он не верит ни в слова, ни в обещания, а его прошлое оставило на сердце шрамы, которые не заживут никогда. Он привык полагаться только на себя, потому что з…
Продолжение книги "72 часа вечности"
Престон — человек, для которого доверие стало роскошью. Он не верит ни в слова, ни в обещания, а его прошлое оставило на сердце шрамы, которые не заживут никогда. Он привык полагаться только на себя, потому что з…
Я всего лишь согласилась побыть подставной зрительницей на новогоднем мужском стриптизе и посидеть на ледяном троне Снежной Королевы. Бесплатно. В короне. Уже подозрительно.
Но вместо шоу получила трио стриптизёров-оборотней, которые внезапно объявил…
Я всего лишь согласилась побыть подставной зрительницей на новогоднем мужском стриптизе и посидеть на ледяном троне Снежной Королевы. Бесплатно. В короне. Уже подозрительно.
Но вместо шоу получила трио стриптизёров-оборотней, которые внезапно объявил…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Ева - пышная визажистка, пять лет безответно влюблённая …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Ева - пышная визажистка, пять лет безответно влюблённая …
Она всю жизнь читала о похищениях. О том, как опасные мужчины врываются в жизнь героинь и переворачивают её с ног на голову. Но когда это случилось по-настоящему, она поняла: реальность страшнее и слаще любой книги.
Он появился из темноты. Забрал её …
Она всю жизнь читала о похищениях. О том, как опасные мужчины врываются в жизнь героинь и переворачивают её с ног на голову. Но когда это случилось по-настоящему, она поняла: реальность страшнее и слаще любой книги.
Он появился из темноты. Забрал её …