эротические рассказы и истории
Остров, где деньги решают всё. Но власть — у неё.
Билл вошёл — медленно, осторожно, до самого основания, — Юля обхватила его ногами, впилась ноготками в спину. Он зарычал и начал двигаться. Сначала плавно, потом жёстче. Она стонала в такт и её тело с…
Остров, где деньги решают всё. Но власть — у неё.
Билл вошёл — медленно, осторожно, до самого основания, — Юля обхватила его ногами, впилась ноготками в спину. Он зарычал и начал двигаться. Сначала плавно, потом жёстче. Она стонала в такт и её тело с…
Он — мой босс. Я — его секретарша. И он только что подарил мне лабутены.
Виктор Александрович следит за всем, что касается меня. Моя юбка, мои балетки, мои ошибки. Я думала, он меня ненавидит. А он ждал полгода, чтобы сказать: «Ты работаешь идеально.…
Он — мой босс. Я — его секретарша. И он только что подарил мне лабутены.
Виктор Александрович следит за всем, что касается меня. Моя юбка, мои балетки, мои ошибки. Я думала, он меня ненавидит. А он ждал полгода, чтобы сказать: «Ты работаешь идеально.…
Из-за моего отчисления из универа отец договорился со своим другом, что тот возьмёт меня к себе на работу и не будет давать мне спуску! А Павел Константинович и рад стараться. Такой жёсткий, властный, непреклонный. Есть вообще какие-то способы справи…
Из-за моего отчисления из универа отец договорился со своим другом, что тот возьмёт меня к себе на работу и не будет давать мне спуску! А Павел Константинович и рад стараться. Такой жёсткий, властный, непреклонный. Есть вообще какие-то способы справи…
Любой уважающей себя ведьме нужен фамильяр. Но что-то пошло не так, и, вместо того чтобы вызвать элементаля или беса, я связала себя узами с демоном. Да еще и неправильно!
Вздумал меня подчинить?
Черта с два я сдамся!
Точнее, демона с два Нет, два не…
Любой уважающей себя ведьме нужен фамильяр. Но что-то пошло не так, и, вместо того чтобы вызвать элементаля или беса, я связала себя узами с демоном. Да еще и неправильно!
Вздумал меня подчинить?
Черта с два я сдамся!
Точнее, демона с два Нет, два не…
Сборник «Шёпот на границе» — это истории на стыке жанров: тёмное фэнтези, эротика, хоррор и социальная драма. Каждый рассказ — отдельный мир со своим голосом, ритмом и интонацией. Но все они об одном: о женщинах, которых загнали в угол.
Их предали, …
Сборник «Шёпот на границе» — это истории на стыке жанров: тёмное фэнтези, эротика, хоррор и социальная драма. Каждый рассказ — отдельный мир со своим голосом, ритмом и интонацией. Но все они об одном: о женщинах, которых загнали в угол.
Их предали, …
Их жизни — безупречный фасад из дорогих костюмов, бесконечных совещаний и выверенных улыбок. Но когда город погружается в серый смог, а стрелки часов замирают в глубокой полночи, они сбрасывают маски.
Между ними — не просто страсть. Это опасная завис…
Их жизни — безупречный фасад из дорогих костюмов, бесконечных совещаний и выверенных улыбок. Но когда город погружается в серый смог, а стрелки часов замирают в глубокой полночи, они сбрасывают маски.
Между ними — не просто страсть. Это опасная завис…
Их жизни — безупречный фасад из дорогих костюмов, бесконечных совещаний и выверенных улыбок. Но когда город погружается в серый смог, а стрелки часов замирают в глубокой полночи, они сбрасывают маски.
Между ними — не просто страсть. Это опасная завис…
Их жизни — безупречный фасад из дорогих костюмов, бесконечных совещаний и выверенных улыбок. Но когда город погружается в серый смог, а стрелки часов замирают в глубокой полночи, они сбрасывают маски.
Между ними — не просто страсть. Это опасная завис…
Она была идеальной женой: безупречные манеры, стерильный брак и жизнь, отполированная до блеска. Пока дождь над Лионом не привёл её в виллу, где время остановилось, а приличия растворились в аромате сандала, старого бархата и обещаний, от которых сты…
Она была идеальной женой: безупречные манеры, стерильный брак и жизнь, отполированная до блеска. Пока дождь над Лионом не привёл её в виллу, где время остановилось, а приличия растворились в аромате сандала, старого бархата и обещаний, от которых сты…
Екармов. Одинокий, преобладающий чувством самоиронии мужчина. Прозябая на заводах, а после в безработице исписывает заметки своими наблюдениями. Не подозревая, не надеясь, что зигзаг судьбы уже караулит героя.
Екармов. Одинокий, преобладающий чувством самоиронии мужчина. Прозябая на заводах, а после в безработице исписывает заметки своими наблюдениями. Не подозревая, не надеясь, что зигзаг судьбы уже караулит героя.
Эротическая психологическая история о том, как легко спутать желание со свободой, а любовь со слабостью. Без хэппи-энда. Без пощады.
Ей тридцать семь. Ему -- двадцать. Они попробуют другие роли. Их встреча в отеле «Северный» начинается как идеальн…
Эротическая психологическая история о том, как легко спутать желание со свободой, а любовь со слабостью. Без хэппи-энда. Без пощады.
Ей тридцать семь. Ему -- двадцать. Они попробуют другие роли. Их встреча в отеле «Северный» начинается как идеальн…
«Три не-поцелуя». «Пикник у реки». «Винная карта». «Геймерша». «Отражение».
Пять историй о напряжении между людьми, которые не торопятся его снимать.
Взгляд в зеркале. След ладони на стекле. Бокал Риохи. Шум чайника. Пауза перед поцелуем.
Никакой пош…
«Три не-поцелуя». «Пикник у реки». «Винная карта». «Геймерша». «Отражение».
Пять историй о напряжении между людьми, которые не торопятся его снимать.
Взгляд в зеркале. След ладони на стекле. Бокал Риохи. Шум чайника. Пауза перед поцелуем.
Никакой пош…
Что происходит, когда строгая логика сталкивается с первобытным желанием?
Эта книга — сборник историй, в которых глубокая психология переплетается с обжигающей страстью. Мужчины и женщины совершенно разных типов личности (на основе MBTI) сходятся в и…
Что происходит, когда строгая логика сталкивается с первобытным желанием?
Эта книга — сборник историй, в которых глубокая психология переплетается с обжигающей страстью. Мужчины и женщины совершенно разных типов личности (на основе MBTI) сходятся в и…
Её предал родной дядя: опоил дурманом, выманил в стойбище и оставил связанной у чёрного идола — в жертву тому, кого народы Севера боятся называть. С первым дыханием вьюги пришёл Он. Двухметровый гигант с белыми, как лёд, глазами и волосами-инеем. Он …
Её предал родной дядя: опоил дурманом, выманил в стойбище и оставил связанной у чёрного идола — в жертву тому, кого народы Севера боятся называть. С первым дыханием вьюги пришёл Он. Двухметровый гигант с белыми, как лёд, глазами и волосами-инеем. Он …
Она была идеальной женой: безупречные манеры, стерильный брак и жизнь, отполированная до блеска. Пока дождь над Лионом не привёл её в виллу, где время остановилось, а приличия растворились в аромате сандала, старого бархата и обещаний, от которых сты…
Она была идеальной женой: безупречные манеры, стерильный брак и жизнь, отполированная до блеска. Пока дождь над Лионом не привёл её в виллу, где время остановилось, а приличия растворились в аромате сандала, старого бархата и обещаний, от которых сты…
Более чем откровенная история намеренного развращения и морального падения молодой девушки.
История про познание своего тела, предательство со стороны близкого человека, потерю работы, проблемы с родными и близкими, а также про последующее преодолени…
Более чем откровенная история намеренного развращения и морального падения молодой девушки.
История про познание своего тела, предательство со стороны близкого человека, потерю работы, проблемы с родными и близкими, а также про последующее преодолени…
Я всегда была "хорошей девочкой".
Пока не приехала в Малиновку.
Один взгляд татуированного пасечника Вадима — и все внутри меня загорелось. Его руки в меде, грубый голос, голодные глаза За одно лето он сорвал с меня всю скромность и правильность. Мал…
Я всегда была "хорошей девочкой".
Пока не приехала в Малиновку.
Один взгляд татуированного пасечника Вадима — и все внутри меня загорелось. Его руки в меде, грубый голос, голодные глаза За одно лето он сорвал с меня всю скромность и правильность. Мал…
Я всегда была "хорошей девочкой".
Пока не приехала в Малиновку.
Один взгляд татуированного пасечника Вадима — и все внутри меня загорелось. Его руки в меде, грубый голос, голодные глаза За одно лето он сорвал с меня всю скромность и правильность. Мал…
Я всегда была "хорошей девочкой".
Пока не приехала в Малиновку.
Один взгляд татуированного пасечника Вадима — и все внутри меня загорелось. Его руки в меде, грубый голос, голодные глаза За одно лето он сорвал с меня всю скромность и правильность. Мал…
Катю мама не учила выбирать мужчин. А она слишком рано повзрослела. Но смогла стать примером для многих женщин,через целый ряд не удач. Каждая из нас в душе Екатерина Викторовна и у каждый хоть раз в жизни был Рожков.У всех была первая любовь, и боль…
Катю мама не учила выбирать мужчин. А она слишком рано повзрослела. Но смогла стать примером для многих женщин,через целый ряд не удач. Каждая из нас в душе Екатерина Викторовна и у каждый хоть раз в жизни был Рожков.У всех была первая любовь, и боль…
Её предал родной дядя: опоил дурманом, выманил в стойбище и оставил связанной у чёрного идола — в жертву тому, кого народы Севера боятся называть. С первым дыханием вьюги пришёл Он. Двухметровый гигант с белыми, как лёд, глазами и волосами-инеем. Он …
Её предал родной дядя: опоил дурманом, выманил в стойбище и оставил связанной у чёрного идола — в жертву тому, кого народы Севера боятся называть. С первым дыханием вьюги пришёл Он. Двухметровый гигант с белыми, как лёд, глазами и волосами-инеем. Он …
Грэг Вейлор всю жизнь принадлежал дороге. Он умел уходить первым, исчезать без объяснений и превращать свободу в оправдание собственных слабостей. Но встреча с Арианой дарит ему то, чего он никогда не имел, — дом, любовь и шанс стать другим человеком…
Грэг Вейлор всю жизнь принадлежал дороге. Он умел уходить первым, исчезать без объяснений и превращать свободу в оправдание собственных слабостей. Но встреча с Арианой дарит ему то, чего он никогда не имел, — дом, любовь и шанс стать другим человеком…





















