биографии и мемуары
В этот сезон рабочими мне выделили двух студентов-пятикурсников. Их свежими знаниями минералогии я не преминул воспользоваться, так как гнейсы Анабарского щита были сколь однотонны по составу, столь и разнообразны по минеральным включениям. В мою зад…
В этот сезон рабочими мне выделили двух студентов-пятикурсников. Их свежими знаниями минералогии я не преминул воспользоваться, так как гнейсы Анабарского щита были сколь однотонны по составу, столь и разнообразны по минеральным включениям. В мою зад…
Клавдия родилась в усадьбе с белыми колоннами, читала Библию на латыни и бегала средь роз благоухающих на усадьбе . Это — наша семейная тайна, наш клад. Наш ангел ,который показал ,как можно не сломаться в этой жизни .
«Завещанная память» — это попы…
Клавдия родилась в усадьбе с белыми колоннами, читала Библию на латыни и бегала средь роз благоухающих на усадьбе . Это — наша семейная тайна, наш клад. Наш ангел ,который показал ,как можно не сломаться в этой жизни .
«Завещанная память» — это попы…
Говорят, что каждый писатель пишет ту книгу, которую сам бы хотел прочитать. И эта не исключение. В книгу вошли статьи и эссе разных лет, в которых автор пытался найти ответ на мучающие всех нас злободневные вопросы — и для себя, и читателя: о жизни,…
Говорят, что каждый писатель пишет ту книгу, которую сам бы хотел прочитать. И эта не исключение. В книгу вошли статьи и эссе разных лет, в которых автор пытался найти ответ на мучающие всех нас злободневные вопросы — и для себя, и читателя: о жизни,…
Это книга о том, что за горизонтом. О том, как ты была звездой, ювелирным украшением, а потом стала «избыточной единицей». Как премии делят на троих, а работают — за всех. Как люди вокруг становятся странными, когда ты перестаёшь быть удобной.
«За г…
Это книга о том, что за горизонтом. О том, как ты была звездой, ювелирным украшением, а потом стала «избыточной единицей». Как премии делят на троих, а работают — за всех. Как люди вокруг становятся странными, когда ты перестаёшь быть удобной.
«За г…
Клавдия родилась в усадьбе с белыми колоннами, читала Библию на латыни и бегала средь роз благоухающих на усадьбе . Это — наша семейная тайна, наш клад. Наш ангел ,который показал ,как можно не сломаться в этой жизни .
«Завещанная память» — это попы…
Клавдия родилась в усадьбе с белыми колоннами, читала Библию на латыни и бегала средь роз благоухающих на усадьбе . Это — наша семейная тайна, наш клад. Наш ангел ,который показал ,как можно не сломаться в этой жизни .
«Завещанная память» — это попы…
Это книга о том, что за горизонтом. О том, как ты была звездой, ювелирным украшением, а потом стала «избыточной единицей». Как премии делят на троих, а работают — за всех. Как люди вокруг становятся странными, когда ты перестаёшь быть удобной.
«За г…
Это книга о том, что за горизонтом. О том, как ты была звездой, ювелирным украшением, а потом стала «избыточной единицей». Как премии делят на троих, а работают — за всех. Как люди вокруг становятся странными, когда ты перестаёшь быть удобной.
«За г…
Интервью с поэтом Сергеем Есениным, ставшим соавтором книги, и связавшимся с миром живых при помощи моста созданного искусственным интеллектом двадцать первого века.
Интервью с поэтом Сергеем Есениным, ставшим соавтором книги, и связавшимся с миром живых при помощи моста созданного искусственным интеллектом двадцать первого века.
Книга будет интересна всем, кто интересуется литературным творчеством билингвов (полилингвов), межкультурной коммуникацией и международным сотрудничеством.
Книга будет интересна всем, кто интересуется литературным творчеством билингвов (полилингвов), межкультурной коммуникацией и международным сотрудничеством.
«Полтораста лет прошло от рождения Н. И. Новикова, и идет 77-й год со дня его смерти. Теперь осталось очень мало людей, которые могли бы его лично знать и помнить. Мы можем только вспоминать о нем. Таким воспоминанием позвольте на несколько минут зан…
«Полтораста лет прошло от рождения Н. И. Новикова, и идет 77-й год со дня его смерти. Теперь осталось очень мало людей, которые могли бы его лично знать и помнить. Мы можем только вспоминать о нем. Таким воспоминанием позвольте на несколько минут зан…
Даже гордым аристократам - нужно есть.
Я — потомок княжеского рода, но солнечным светом и вдохновением, увы, не питаюсь. Иллюзий на этот счёт у меня нет. Поэтому вторая часть моей книги, «Аристократический Дом», будет доступна только на этой площадке…
Даже гордым аристократам - нужно есть.
Я — потомок княжеского рода, но солнечным светом и вдохновением, увы, не питаюсь. Иллюзий на этот счёт у меня нет. Поэтому вторая часть моей книги, «Аристократический Дом», будет доступна только на этой площадке…
Даже гордым аристократам - нужно есть.
Я — потомок княжеского рода, но солнечным светом и вдохновением, увы, не питаюсь. Иллюзий на этот счёт у меня нет. Поэтому вторая часть моей книги, «Аристократический Дом», будет доступна только на этой площадке…
Даже гордым аристократам - нужно есть.
Я — потомок княжеского рода, но солнечным светом и вдохновением, увы, не питаюсь. Иллюзий на этот счёт у меня нет. Поэтому вторая часть моей книги, «Аристократический Дом», будет доступна только на этой площадке…
Эта книга — не учебник. Это живой дневник человека, который прошёл через развод, проклятие, жизнь в цоколе и возвращение к мечте.
Я был удобным мальчиком, примерным мужем, но безответственным отцом. В свои 35 лет я жил внутри системы, где всё решали …
Эта книга — не учебник. Это живой дневник человека, который прошёл через развод, проклятие, жизнь в цоколе и возвращение к мечте.
Я был удобным мальчиком, примерным мужем, но безответственным отцом. В свои 35 лет я жил внутри системы, где всё решали …
Со стороны моя жизнь выглядела вполне обычной. Семья. Работа. Дом.
Но несколько лет я жил с паническими атаками и тревогой — с ощущением, что внутри что-то давно пошло не так. Я искал причины в теле: врачи, обследования, анализы. А сердце было здоров…
Со стороны моя жизнь выглядела вполне обычной. Семья. Работа. Дом.
Но несколько лет я жил с паническими атаками и тревогой — с ощущением, что внутри что-то давно пошло не так. Я искал причины в теле: врачи, обследования, анализы. А сердце было здоров…
Цикл благословений, благодарностей и стихов очень хорошим друзьям и прекрасным людям, с которыми я знаком многие приятные годы.
Огромная благодарность Богу за встречу с ними!
Всем читателям – благословение на взаимопомощь.
И в конце - философские сти…
Цикл благословений, благодарностей и стихов очень хорошим друзьям и прекрасным людям, с которыми я знаком многие приятные годы.
Огромная благодарность Богу за встречу с ними!
Всем читателям – благословение на взаимопомощь.
И в конце - философские сти…
«Дело было во время крепостного права, за несколько лет до освобождения крестьян.
В июне месяце члены моей семьи получили от дяди Андрея Григорьевича самое родственное письмо, в котором он чрезвычайно усердно просил всех нас приехать к нему погостить…
«Дело было во время крепостного права, за несколько лет до освобождения крестьян.
В июне месяце члены моей семьи получили от дяди Андрея Григорьевича самое родственное письмо, в котором он чрезвычайно усердно просил всех нас приехать к нему погостить…
Это четвертая часть второй части книги «Мир, Душа, Судьба, Человек», она должна быть первой, а первая второй, но получилось так, как получилось.
Помню, что же помню? Как говорится, перед закатом захотелось вспомнить и понять, так ли жил и все ли сдел…
Это четвертая часть второй части книги «Мир, Душа, Судьба, Человек», она должна быть первой, а первая второй, но получилось так, как получилось.
Помню, что же помню? Как говорится, перед закатом захотелось вспомнить и понять, так ли жил и все ли сдел…
XVII столетие называют «бунташным», поскольку оно началось Смутой – социально-экономическим, политическим и династическим кризисом, продолжавшимся в России в течение тридцати лет. Под угрозой оказалось само существование страны, охваченной Гражданско…
XVII столетие называют «бунташным», поскольку оно началось Смутой – социально-экономическим, политическим и династическим кризисом, продолжавшимся в России в течение тридцати лет. Под угрозой оказалось само существование страны, охваченной Гражданско…
«Такси — это не просто работа. Это тест на выживание».
Герой работает по графику «день — ночь — отсыпной — выходной». У него ипотека, кредиты и основная работа, которая выжимает его досуха. Такси должно было стать «запасным аэродромом», но стало мест…
«Такси — это не просто работа. Это тест на выживание».
Герой работает по графику «день — ночь — отсыпной — выходной». У него ипотека, кредиты и основная работа, которая выжимает его досуха. Такси должно было стать «запасным аэродромом», но стало мест…
Издание автобиографических материалов Виктора Аксючица – русского философа, богослова, политика и общественного деятеля – по-своему уникально. Это своего рода «опавшие листья», свидетельства о себе, о соратниках, о ключевых событиях эпохи, очень разн…
Издание автобиографических материалов Виктора Аксючица – русского философа, богослова, политика и общественного деятеля – по-своему уникально. Это своего рода «опавшие листья», свидетельства о себе, о соратниках, о ключевых событиях эпохи, очень разн…
Я не мог не написать о них, моих друзьях, разных лет моей, не всегда правильной, жизни, моего взросления, возмужания и, наконец, прозрения. Они были интересными, одухотворенными и великолепными людьми, оставившими прекрасный след в моей памяти. Единс…
Я не мог не написать о них, моих друзьях, разных лет моей, не всегда правильной, жизни, моего взросления, возмужания и, наконец, прозрения. Они были интересными, одухотворенными и великолепными людьми, оставившими прекрасный след в моей памяти. Единс…





















