биографии и мемуары
145 благодарностей Всевышнему за обретение любви. В этом смысл всей моей жизни и нет ничего лучше.
В повести есть около 150 благословений в тему.
Всем читателям желаю обретения любви.
145 благодарностей Всевышнему за обретение любви. В этом смысл всей моей жизни и нет ничего лучше.
В повести есть около 150 благословений в тему.
Всем читателям желаю обретения любви.
This volume presents detailed lives of Orthodox saints commemorated in January, according to the Julian (Old) Calendar. It offers rich historical and spiritual insights into the saints’ virtues, struggles, and miracles. Volume 1 serves as a comprehen…
This volume presents detailed lives of Orthodox saints commemorated in January, according to the Julian (Old) Calendar. It offers rich historical and spiritual insights into the saints’ virtues, struggles, and miracles. Volume 1 serves as a comprehen…
Москва, 90-е. Время, когда за ночь появлялись состояния, правила игры менялись на ходу, а бизнес походил на выживание в криминальной войне. «Осьмушка жизни» — это воспоминания автора, прошедшего путь от физика до беженца, от беженца до бизнесмена, от…
Москва, 90-е. Время, когда за ночь появлялись состояния, правила игры менялись на ходу, а бизнес походил на выживание в криминальной войне. «Осьмушка жизни» — это воспоминания автора, прошедшего путь от физика до беженца, от беженца до бизнесмена, от…
Книга будет интересна любителям истории развития судоходства на реках Западной Сибири, её развития, освоения и о судьбах людей.
Книга напечатана в авторской редакции.
Книга будет интересна любителям истории развития судоходства на реках Западной Сибири, её развития, освоения и о судьбах людей.
Книга напечатана в авторской редакции.
Что, если ключ к пониманию одной из самых влиятельных и жестоких фигур XX века скрыт на полях его личных книг? В своем новаторском исследовании «Библиотека Сталина. Вождь и его книги» Джеффри Робертс предлагает новый взгляд на советского лидера, раск…
Что, если ключ к пониманию одной из самых влиятельных и жестоких фигур XX века скрыт на полях его личных книг? В своем новаторском исследовании «Библиотека Сталина. Вождь и его книги» Джеффри Робертс предлагает новый взгляд на советского лидера, раск…
В книгу вошли материалы, посвященные научной, педагогической,
культурно-просветительской и общественной исторических наук, профессора, заведующего кафедрой истории России Рязанского госуниверситета им. С.А. Есенина, члена Ученого совета университета,…
В книгу вошли материалы, посвященные научной, педагогической,
культурно-просветительской и общественной исторических наук, профессора, заведующего кафедрой истории России Рязанского госуниверситета им. С.А. Есенина, члена Ученого совета университета,…
Александр Пушкин в перчатках боксера — звучит как миф, но это реальность, о которой мало кто знает. Михаил Лукашев открывает дверь в забытый мир, где поэт оттачивал не только рифмы, но и удары, где энергия дуэлей и поединков формировала его характер.…
Александр Пушкин в перчатках боксера — звучит как миф, но это реальность, о которой мало кто знает. Михаил Лукашев открывает дверь в забытый мир, где поэт оттачивал не только рифмы, но и удары, где энергия дуэлей и поединков формировала его характер.…
Он завоевал город, о котором мечтали столетиями, и стер с карты тысячелетнюю империю. Но для Султана Мехмеда Фатиха взятие Константинополя было лишь началом.
В восьмой книге исторической саги «Султан Мехмед Фатих» перед читателем предстает не юный в…
Он завоевал город, о котором мечтали столетиями, и стер с карты тысячелетнюю империю. Но для Султана Мехмеда Фатиха взятие Константинополя было лишь началом.
В восьмой книге исторической саги «Султан Мехмед Фатих» перед читателем предстает не юный в…
Он завоевал город, о котором мечтали столетиями, и стер с карты тысячелетнюю империю. Но для Султана Мехмеда Фатиха взятие Константинополя было лишь началом.
В восьмой книге исторической саги «Султан Мехмед Фатих» перед читателем предстает не юный в…
Он завоевал город, о котором мечтали столетиями, и стер с карты тысячелетнюю империю. Но для Султана Мехмеда Фатиха взятие Константинополя было лишь началом.
В восьмой книге исторической саги «Султан Мехмед Фатих» перед читателем предстает не юный в…
В этой книге я рассказываю свою личную историю абьюзивных отношений, из которых выбралась однажды. Зачем я связалась с мужчиной, который меня чуть не разрушил основательно? С чего все началось? И зачем мне нужен был такой опыт? А главное - каким обра…
В этой книге я рассказываю свою личную историю абьюзивных отношений, из которых выбралась однажды. Зачем я связалась с мужчиной, который меня чуть не разрушил основательно? С чего все началось? И зачем мне нужен был такой опыт? А главное - каким обра…
Москва, 1920-е. Голод, разруха, шинели, пахнущие гарью и порохом. В спортивных школах — бывшие солдаты, фронтовики, мальчишки без детства. Именно здесь, среди бедности и спортивного фанатизма, рождается советский бокс.
Перед комиссаром стоит худеньки…
Москва, 1920-е. Голод, разруха, шинели, пахнущие гарью и порохом. В спортивных школах — бывшие солдаты, фронтовики, мальчишки без детства. Именно здесь, среди бедности и спортивного фанатизма, рождается советский бокс.
Перед комиссаром стоит худеньки…
Москва, 1920-е. Голод, разруха, шинели, пахнущие гарью и порохом. В спортивных школах — бывшие солдаты, фронтовики, мальчишки без детства. Именно здесь, среди бедности и спортивного фанатизма, рождается советский бокс.
Перед комиссаром стоит худеньки…
Москва, 1920-е. Голод, разруха, шинели, пахнущие гарью и порохом. В спортивных школах — бывшие солдаты, фронтовики, мальчишки без детства. Именно здесь, среди бедности и спортивного фанатизма, рождается советский бокс.
Перед комиссаром стоит худеньки…
В 2026 году исполняется 50 лет «Зелёной лампе» – литературной студии при журнале «Юность», пронизанной пушкинской нотой.
50 лет тому назад в Москве, в здании на улице Горького, над рестораном «София», однажды прекрасным вечером (так начинаются романы…
В 2026 году исполняется 50 лет «Зелёной лампе» – литературной студии при журнале «Юность», пронизанной пушкинской нотой.
50 лет тому назад в Москве, в здании на улице Горького, над рестораном «София», однажды прекрасным вечером (так начинаются романы…
Трагикомичная история о том, как вера в себя пробивает даже стены дурдома.
Главная героиня попадает в закрытое отделение, где тараканы считаются почти питомцами, красная помада возникает «сама», а у каждого пациента — своя вселенная. Оля-ангел с синд…
Трагикомичная история о том, как вера в себя пробивает даже стены дурдома.
Главная героиня попадает в закрытое отделение, где тараканы считаются почти питомцами, красная помада возникает «сама», а у каждого пациента — своя вселенная. Оля-ангел с синд…
Мой новый образ соткан из чистого шелка. Встречали ли вы подобное? Вряд ли. Безупречный крой, бутон идентичный природному воплощению - лепесток к лепестку. Нет, пожалуй, даже лучше, ведь в природе симметричность линий часто далека от идеала. Он созда…
Мой новый образ соткан из чистого шелка. Встречали ли вы подобное? Вряд ли. Безупречный крой, бутон идентичный природному воплощению - лепесток к лепестку. Нет, пожалуй, даже лучше, ведь в природе симметричность линий часто далека от идеала. Он созда…
Тишина после расставания оглушает. И чтобы заглушить её, мы готовы слушать даже ложь.
Она думала, что после пяти лет беззвучных отношений научилась ценить покой. Но оказалось, что тишина бывает разной: есть тишина после бури, а есть — перед новой ка…
Тишина после расставания оглушает. И чтобы заглушить её, мы готовы слушать даже ложь.
Она думала, что после пяти лет беззвучных отношений научилась ценить покой. Но оказалось, что тишина бывает разной: есть тишина после бури, а есть — перед новой ка…
«Путешествие по эпизодам одной жизни, остановки около интересных людей. Эту книжку можно было бы назвать и так. Вымысла здесь нет, а видение всегда индивидуально. Память фиксирует не фотографии, а яркие пятна пережитого», – так начинает свою книгу На…
«Путешествие по эпизодам одной жизни, остановки около интересных людей. Эту книжку можно было бы назвать и так. Вымысла здесь нет, а видение всегда индивидуально. Память фиксирует не фотографии, а яркие пятна пережитого», – так начинает свою книгу На…
Это не моя писанина, а очеркмоего дядя «Прошлое и настоящее нашего рода», явно не дотягивает по содержанию хотя бы до простой автобиографической анкеты. Даже полного перечня собственных детей у него вы не найдёте, уже не говоря о днях их рождения,…
Это не моя писанина, а очеркмоего дядя «Прошлое и настоящее нашего рода», явно не дотягивает по содержанию хотя бы до простой автобиографической анкеты. Даже полного перечня собственных детей у него вы не найдёте, уже не говоря о днях их рождения,…
Джейн Остин создала несколько романов, без которых немыслима не только английская, но и мировая литература. «Гордость и предубеждение», «Разум и чувства», «Эмма» – более двухсот лет эта замечательно обаятельная классика завоевывает все новые поколени…
Джейн Остин создала несколько романов, без которых немыслима не только английская, но и мировая литература. «Гордость и предубеждение», «Разум и чувства», «Эмма» – более двухсот лет эта замечательно обаятельная классика завоевывает все новые поколени…
145 благодарностей Всевышнему за обретение любви. В этом смысл всей моей жизни и нет ничего лучше.
В повести есть около 150 благословений в тему.
Всем читателям желаю обретения любви.
145 благодарностей Всевышнему за обретение любви. В этом смысл всей моей жизни и нет ничего лучше.
В повести есть около 150 благословений в тему.
Всем читателям желаю обретения любви.