литература 20 века
Проснувшись накануне своего тридцатилетия обыкновенный банковский служащий Йозеф К. узнает, что его обвиняют в преступлении, которого он не совершал, преступлении суть которого ему так и не раскрывают. После ареста его отпускают, но он должен регуляр…
Проснувшись накануне своего тридцатилетия обыкновенный банковский служащий Йозеф К. узнает, что его обвиняют в преступлении, которого он не совершал, преступлении суть которого ему так и не раскрывают. После ареста его отпускают, но он должен регуляр…
Каждый день Сара приходит на пирс и подолгу стоит там, глядя на бушующее море, в надежде увидеть бросившего её французского офицера. Чопорная Англия викторианской поры не прощает таких похождений, и все чураются «женщины французского лейтенанта». Одн…
Каждый день Сара приходит на пирс и подолгу стоит там, глядя на бушующее море, в надежде увидеть бросившего её французского офицера. Чопорная Англия викторианской поры не прощает таких похождений, и все чураются «женщины французского лейтенанта». Одн…
Судьба Питера Блада, медика по образованию, в одночасье сделала крутой вираж: по воле случая он был признан бунтовщиком, затем превратился в раба, потом стал знаменитым пиратом Карибского моря – капитаном одной из самых грозных команд берегового брат…
Судьба Питера Блада, медика по образованию, в одночасье сделала крутой вираж: по воле случая он был признан бунтовщиком, затем превратился в раба, потом стал знаменитым пиратом Карибского моря – капитаном одной из самых грозных команд берегового брат…
Элена Гарро – мексиканская писательница. Ее, как и Хуана Рульфо, считают «предшественницей» магического реализма. Роман Гарро впервые издается на русском языке.
Городок Икстепек находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Он наблюдает, как…
Элена Гарро – мексиканская писательница. Ее, как и Хуана Рульфо, считают «предшественницей» магического реализма. Роман Гарро впервые издается на русском языке.
Городок Икстепек находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Он наблюдает, как…
«Я очень устал. Целое послезавтрака опять строил хижину, или шалаш, или келью… Это у меня такая длинная игра… я о ней расскажу потом. Мне после завтрака, до обеда, не позволяют заниматься тем, что я сейчас люблю больше всего на свете, – говорят, жарк…
«Я очень устал. Целое послезавтрака опять строил хижину, или шалаш, или келью… Это у меня такая длинная игра… я о ней расскажу потом. Мне после завтрака, до обеда, не позволяют заниматься тем, что я сейчас люблю больше всего на свете, – говорят, жарк…
«Как всегда, на взморье – к пароходу – с берега побежали карбаса. Чего-нибудь да привез пароход: мучицы, сольцы, сахарку.
На море бегали беляки, карбаса ходили вниз-вверх. Тарахтела лебедка, травила ящики вниз, на карбаса…»
«Как всегда, на взморье – к пароходу – с берега побежали карбаса. Чего-нибудь да привез пароход: мучицы, сольцы, сахарку.
На море бегали беляки, карбаса ходили вниз-вверх. Тарахтела лебедка, травила ящики вниз, на карбаса…»
«– Stazione Pompei…
Не успели мы выйти из вагона, как были окружены целой толпой «гидов», галдящих на итало-французском жаргоне, размахивающих руками, горячо что-то доказывающих нам. Белки и зубы сверкают на коричневых лицах, глаза горят, мелькают ру…
«– Stazione Pompei…
Не успели мы выйти из вагона, как были окружены целой толпой «гидов», галдящих на итало-французском жаргоне, размахивающих руками, горячо что-то доказывающих нам. Белки и зубы сверкают на коричневых лицах, глаза горят, мелькают ру…
«В спектре этого рассказа основные линии – золотая, красная и лиловая, так как город полон куполов, революции и сирени. Революция и сирень – в полном цвету, откуда с известной степенью достоверности можно сделать вывод, что год 1919-й, а месяц май…»
«В спектре этого рассказа основные линии – золотая, красная и лиловая, так как город полон куполов, революции и сирени. Революция и сирень – в полном цвету, откуда с известной степенью достоверности можно сделать вывод, что год 1919-й, а месяц май…»
«– Страшно! За человека страшно! Что делают присяжные заседатели? – снова раздаются вопли и завывания.
Суд присяжных снова под судом и следствием.
Преступник-рецидивист, он снова совершил тягчайшее из преступлений: оправдал виновного…»
«– Страшно! За человека страшно! Что делают присяжные заседатели? – снова раздаются вопли и завывания.
Суд присяжных снова под судом и следствием.
Преступник-рецидивист, он снова совершил тягчайшее из преступлений: оправдал виновного…»
«Дмитрий Сучков был паренек горячий и наивный, но очень талантливый. Из деревни. Работал токарем по металлу на заводе. Много читал. Попал в нелегальный социал-демократический кружок, но пробыл там всего месяц: призвали в солдаты.
Время было жаркое. О…
«Дмитрий Сучков был паренек горячий и наивный, но очень талантливый. Из деревни. Работал токарем по металлу на заводе. Много читал. Попал в нелегальный социал-демократический кружок, но пробыл там всего месяц: призвали в солдаты.
Время было жаркое. О…
«В седьмом или восьмом году, на Капри, Стефан Жеромский рассказал мне и болгарскому писателю Петко Тодорову историю о мальчике, жмудине или мазуре, крестьянине, который, каким-то случаем, попал в Краков и заплутался в нём. Он долго кружился по улицам…
«В седьмом или восьмом году, на Капри, Стефан Жеромский рассказал мне и болгарскому писателю Петко Тодорову историю о мальчике, жмудине или мазуре, крестьянине, который, каким-то случаем, попал в Краков и заплутался в нём. Он долго кружился по улицам…
Героиня романа, хорошенькая провинциалка Лорелея Ли, в юности совершает убийство своего покровителя, но, применив чары, оказывается оправдана судьёй и вызывает сочувствие присяжных. Теперь она карабкается по социальной лестнице, прокладывая себе путь…
Героиня романа, хорошенькая провинциалка Лорелея Ли, в юности совершает убийство своего покровителя, но, применив чары, оказывается оправдана судьёй и вызывает сочувствие присяжных. Теперь она карабкается по социальной лестнице, прокладывая себе путь…
«…Самое прекрасное в жизни – бред, и самый прекрасный бред – влюбленность. В утреннем, смутном, как влюбленность, тумане – Лондон бредил. Розово-молочный, зажмурясь, Лондон плыл – все равно куда. …»
«…Самое прекрасное в жизни – бред, и самый прекрасный бред – влюбленность. В утреннем, смутном, как влюбленность, тумане – Лондон бредил. Розово-молочный, зажмурясь, Лондон плыл – все равно куда. …»
При жизни Вирджинии Вулф в свет выходил лишь один ее сборник, и в нем было всего 8 рассказов. До публикации этого полного собрания малой прозы меньше половины включенных в него произведений было переведено на русский язык.
Настоящее издание содержит…
При жизни Вирджинии Вулф в свет выходил лишь один ее сборник, и в нем было всего 8 рассказов. До публикации этого полного собрания малой прозы меньше половины включенных в него произведений было переведено на русский язык.
Настоящее издание содержит…
«Дело было во время крепостного права, за несколько лет до освобождения крестьян.
В июне месяце члены моей семьи получили от дяди Андрея Григорьевича самое родственное письмо, в котором он чрезвычайно усердно просил всех нас приехать к нему погостить…
«Дело было во время крепостного права, за несколько лет до освобождения крестьян.
В июне месяце члены моей семьи получили от дяди Андрея Григорьевича самое родственное письмо, в котором он чрезвычайно усердно просил всех нас приехать к нему погостить…
Элена Гарро – мексиканская писательница. Ее, как и Хуана Рульфо, считают «предшественницей» магического реализма. Роман Гарро впервые издается на русском языке.
Городок Икстепек находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Он наблюдает, как…
Элена Гарро – мексиканская писательница. Ее, как и Хуана Рульфо, считают «предшественницей» магического реализма. Роман Гарро впервые издается на русском языке.
Городок Икстепек находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Он наблюдает, как…
Вино из одуванчиков
Яркое, фантастическое лето 1928 года: двенадцатилетний Дуглас Сполдинг ведет записи о событиях того лета, которые складываются в отдельные истории, гротескные искажения ординарных будней маленького городка, где живут Дуглас и его …
Вино из одуванчиков
Яркое, фантастическое лето 1928 года: двенадцатилетний Дуглас Сполдинг ведет записи о событиях того лета, которые складываются в отдельные истории, гротескные искажения ординарных будней маленького городка, где живут Дуглас и его …
«Когда мы с батюшкой и матушкой вернулись от дедушки, из села, в свой „старый дом“, мы скоро почувствовали, что весь наш прежний жизненный обиход быстро стал изменяться. Батюшку нельзя было узнать: он стал веселее и бодрее, но вместе с тем серьезнее …
«Когда мы с батюшкой и матушкой вернулись от дедушки, из села, в свой „старый дом“, мы скоро почувствовали, что весь наш прежний жизненный обиход быстро стал изменяться. Батюшку нельзя было узнать: он стал веселее и бодрее, но вместе с тем серьезнее …
«Жарко.
Темно-зеленым, крепким, голым и лосновитым кавунам тоже, видимо, жарко. Пупыристые дыни слегка прячутся в зелень, чтобы не загореть. А на толстые, золотые животы арбузов я даже глядеть не могу без досады: повыставились на солнце и преют-зреют…
«Жарко.
Темно-зеленым, крепким, голым и лосновитым кавунам тоже, видимо, жарко. Пупыристые дыни слегка прячутся в зелень, чтобы не загореть. А на толстые, золотые животы арбузов я даже глядеть не могу без досады: повыставились на солнце и преют-зреют…
«…Мы жили – мама, няня, я и старый, ленивый кот Мишка – в нашей маленькой квартирке. Мама целый день проводила на службе, няня возилась на кухне, а я с Мишкой сидела на широком подоконнике гостиной, играя с моей куклой Лили или читая книжку. С четыре…
«…Мы жили – мама, няня, я и старый, ленивый кот Мишка – в нашей маленькой квартирке. Мама целый день проводила на службе, няня возилась на кухне, а я с Мишкой сидела на широком подоконнике гостиной, играя с моей куклой Лили или читая книжку. С четыре…