литература 19 века
«Сказка моей жизни» – автобиографическое произведение Ганса Христиана Андерсена.
«Вот сказка моей жизни. Рассказал я ее откровенно и чистосердечно, как бы в кружке близких друзей» – этими словами великий сказочник заканчивает свою автобиографию.
yout…
«Сказка моей жизни» – автобиографическое произведение Ганса Христиана Андерсена.
«Вот сказка моей жизни. Рассказал я ее откровенно и чистосердечно, как бы в кружке близких друзей» – этими словами великий сказочник заканчивает свою автобиографию.
yout…
Эмиль Золя (1840–1902) – знаменитый французский романист, творчество которого ознаменовало новый этап развития реализма. Девятый роман эпопеи «Ругон-Маккары» рассказывает историю парижской куртизанки Нана. Главная героиня груба и порочна, но притягив…
Эмиль Золя (1840–1902) – знаменитый французский романист, творчество которого ознаменовало новый этап развития реализма. Девятый роман эпопеи «Ругон-Маккары» рассказывает историю парижской куртизанки Нана. Главная героиня груба и порочна, но притягив…
Бельгийский поэт и писатель, «хроникер Прекрасной Эпохи» Жорж Роденбах (1855–1898) практиковал «экстремальный символизм» – верхнюю грань бодлеровской «поэзии соответствий», где осязаемы лишь знаки. В книгу вошли два известнейших его романа – «атмосфе…
Бельгийский поэт и писатель, «хроникер Прекрасной Эпохи» Жорж Роденбах (1855–1898) практиковал «экстремальный символизм» – верхнюю грань бодлеровской «поэзии соответствий», где осязаемы лишь знаки. В книгу вошли два известнейших его романа – «атмосфе…
полная версия
(Отрывок из вступления к изданию Эксмо)
Когда в 1888 году вышел из печати первый из романов, «Сказание о Доме Вольфингов», обозреватель «Атенеума» в растерянности признал: Моррис изобрёл форму искусства настолько новую, что к ней могут быть применимы…
(Отрывок из вступления к изданию Эксмо)
Когда в 1888 году вышел из печати первый из романов, «Сказание о Доме Вольфингов», обозреватель «Атенеума» в растерянности признал: Моррис изобрёл форму искусства настолько новую, что к ней могут быть применимы…
Гектор Сервадак – Это приключенческий роман замечательного писателя Жюля Верна о капитане французских войск Гекторе Сервадаке и его друзьях, которые в результате небывалой катастрофы оказались на пролетавшей мимо Земли комете, захватившей небольшую ч…
Гектор Сервадак – Это приключенческий роман замечательного писателя Жюля Верна о капитане французских войск Гекторе Сервадаке и его друзьях, которые в результате небывалой катастрофы оказались на пролетавшей мимо Земли комете, захватившей небольшую ч…
«…Это обряд, который можно видеть только в одной Москве, и притом не иначе как при особом счастии и протекции.
Я видел чертогон с начала до конца благодаря одному счастливому стечению обстоятельств и хочу это записать для настоящих знатоков и любител…
«…Это обряд, который можно видеть только в одной Москве, и притом не иначе как при особом счастии и протекции.
Я видел чертогон с начала до конца благодаря одному счастливому стечению обстоятельств и хочу это записать для настоящих знатоков и любител…
«Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с сво…
«Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с сво…
«Его звали Чарли Мирс; он был единственный сын у матери-вдовы, жил в северной части Лондона и ходил ежедневно в Сити, где он служил в банке. Ему было двадцать лет, и он был полон надежд на будущее. Я встретился с ним в бильярдной, где маркёр называл …
«Его звали Чарли Мирс; он был единственный сын у матери-вдовы, жил в северной части Лондона и ходил ежедневно в Сити, где он служил в банке. Ему было двадцать лет, и он был полон надежд на будущее. Я встретился с ним в бильярдной, где маркёр называл …
полная версия
Пять очерков, обработанных Анненковым, представляют собой рассказ о достопримечательностях, природе, прошлом и настоящем главных городов Европы в первую половину 1840-х годов. Они являются качественно новым материалом по сравнению с «Письмами из-за г…
Пять очерков, обработанных Анненковым, представляют собой рассказ о достопримечательностях, природе, прошлом и настоящем главных городов Европы в первую половину 1840-х годов. Они являются качественно новым материалом по сравнению с «Письмами из-за г…
«Мы выдержали в море шторм на самом утлом суденышке, недостатков которого я, впрочем, не понимал. Став на якорь, в какие-нибудь полчаса матросы всё привели в порядок, и мы тоже все сами себя упорядочили, пообедали чем бог послал и находились в нескол…
«Мы выдержали в море шторм на самом утлом суденышке, недостатков которого я, впрочем, не понимал. Став на якорь, в какие-нибудь полчаса матросы всё привели в порядок, и мы тоже все сами себя упорядочили, пообедали чем бог послал и находились в нескол…
Пока у людей есть кусок хлеба, они помнят о добре, справедливости и божьих заповедях. Но как только приходит голод, в человеке пробуждается зверь, готовый на все ради кратковременного ощущения сытости…
Эту повесть Николай Лесков написал по собственн…
Пока у людей есть кусок хлеба, они помнят о добре, справедливости и божьих заповедях. Но как только приходит голод, в человеке пробуждается зверь, готовый на все ради кратковременного ощущения сытости…
Эту повесть Николай Лесков написал по собственн…
полная версия
«Событие, рассказ о котором ниже сего предлагается вниманию читателей, трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы, а развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России…»
Ав…
«Событие, рассказ о котором ниже сего предлагается вниманию читателей, трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы, а развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России…»
Ав…
«Милые зеленые горы!.. Когда мне делается грустно, я уношусь мыслью в родные зеленые горы, мне начинает казаться, что и небо там выше и яснее, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше. Да, я опять хожу по этим горам, поднимаюсь на каменистые кручи,…
«Милые зеленые горы!.. Когда мне делается грустно, я уношусь мыслью в родные зеленые горы, мне начинает казаться, что и небо там выше и яснее, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше. Да, я опять хожу по этим горам, поднимаюсь на каменистые кручи,…