литература 19 века
«Ваше величество, долго думал я о том, каким образом мне изложить Вам дело, глубоко затрагивающее меня, и пришел к убеждению, что прямой путь и здесь, как и во всех других обстоятельствах, является самым лучшим. Государь, служба, какова бы она ни был…
«Ваше величество, долго думал я о том, каким образом мне изложить Вам дело, глубоко затрагивающее меня, и пришел к убеждению, что прямой путь и здесь, как и во всех других обстоятельствах, является самым лучшим. Государь, служба, какова бы она ни был…
«Что-то железное во всей коренастой фигуре Асимова. Дикая воля в татарских или монгольских с прорезами кверху глазах. Дик, нелюдим. Как будто кругом каким очертил себя: что в кругу, то его, – за кругом нет его ничего и хоть трава не расти. А с виду т…
«Что-то железное во всей коренастой фигуре Асимова. Дикая воля в татарских или монгольских с прорезами кверху глазах. Дик, нелюдим. Как будто кругом каким очертил себя: что в кругу, то его, – за кругом нет его ничего и хоть трава не расти. А с виду т…
Все говорят, что сказки – это особый жанр, подразумевающий попадание обычных героев в экстремальные и даже вовсе невероятные обстоятельства. Для чего же потребовалось вычленять из них ещё и какие-то там «анти-сказки»? Для того, чтобы родители понимал…
Все говорят, что сказки – это особый жанр, подразумевающий попадание обычных героев в экстремальные и даже вовсе невероятные обстоятельства. Для чего же потребовалось вычленять из них ещё и какие-то там «анти-сказки»? Для того, чтобы родители понимал…
Впервые появившись на прилавках роман «Варни вампир» произвел в Англии фурор едва ли не больший, чем романы Дюма, Диккенса, Бальзака и открыл дорогу несметному количеству комиксов, книгам ужасом и всему тому потоку, который мы сейчас называем «массов…
Впервые появившись на прилавках роман «Варни вампир» произвел в Англии фурор едва ли не больший, чем романы Дюма, Диккенса, Бальзака и открыл дорогу несметному количеству комиксов, книгам ужасом и всему тому потоку, который мы сейчас называем «массов…
Продолжение знаменитого классического романа о вампирах, впервые увидевшего свет в Англии в середине XIX века. Кровавому, коварному и злобному вампиру противостоит семейство Баннерворт и отставной адмирал Белл, который всеми силами пытается разоблачи…
Продолжение знаменитого классического романа о вампирах, впервые увидевшего свет в Англии в середине XIX века. Кровавому, коварному и злобному вампиру противостоит семейство Баннерворт и отставной адмирал Белл, который всеми силами пытается разоблачи…
Странный, пронизанный чувственностью и вместе с тем печалью античный роман разыгрался на улочках эллинистической Александрии накануне новой эры. Этот мир ещё не знал о нарождении Христа, и весь был пропитан чувственной любовью. Жертвами этой любви ст…
Странный, пронизанный чувственностью и вместе с тем печалью античный роман разыгрался на улочках эллинистической Александрии накануне новой эры. Этот мир ещё не знал о нарождении Христа, и весь был пропитан чувственной любовью. Жертвами этой любви ст…
«У домов, как у людей, есть своя репутация. Есть дома, где, по общему мнению, нечисто, то есть, где замечают те или другие проявления какой-то нечистой или по крайней мере непонятной силы. Спириты старались много сделать, для разъяснения этого рода я…
«У домов, как у людей, есть своя репутация. Есть дома, где, по общему мнению, нечисто, то есть, где замечают те или другие проявления какой-то нечистой или по крайней мере непонятной силы. Спириты старались много сделать, для разъяснения этого рода я…
Спасаясь от внезапно разразившейся бури, молодой путешественник Артур Северн находит приют под крышей таверны в маленьком ирландском городке. Услышав легенду о древнем сокровище, спрятанном где-то в этих краях, Артур решает ненадолго задержаться и ос…
Спасаясь от внезапно разразившейся бури, молодой путешественник Артур Северн находит приют под крышей таверны в маленьком ирландском городке. Услышав легенду о древнем сокровище, спрятанном где-то в этих краях, Артур решает ненадолго задержаться и ос…
«Это был Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент и флибустьер. В прошлое восстание испанцы взяли его в плен и приговорили к смерти, но затем, по прихоти чьего-то милосердия, он был помилован. Ему подарили жизнь, то есть привезли на этот остров и поса…
«Это был Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент и флибустьер. В прошлое восстание испанцы взяли его в плен и приговорили к смерти, но затем, по прихоти чьего-то милосердия, он был помилован. Ему подарили жизнь, то есть привезли на этот остров и поса…
«Леди Сьюзен» – роман в письмах, рассказывающий о жизни светской красавицы леди Сьюзен, двуличной и своенравной особе. У нее много забот: не уронить остатки достоинства в глазах света, выдать удачно замуж свою дочь Фредерику. Герои романа любят и нен…
«Леди Сьюзен» – роман в письмах, рассказывающий о жизни светской красавицы леди Сьюзен, двуличной и своенравной особе. У нее много забот: не уронить остатки достоинства в глазах света, выдать удачно замуж свою дочь Фредерику. Герои романа любят и нен…
«…Рассказ „Идиллия“ („Отцы и дети“) является откликом на один из вопросов, волновавших в то время русское общество. В марте 1862 года появился роман И. С. Тургенева „Отцы и дети“, вызвавший большую полемику в печати. Успенский в октябре того же года …
«…Рассказ „Идиллия“ („Отцы и дети“) является откликом на один из вопросов, волновавших в то время русское общество. В марте 1862 года появился роман И. С. Тургенева „Отцы и дети“, вызвавший большую полемику в печати. Успенский в октябре того же года …
«…Дорога тянулась между скал, поросших мохом. Лошади скользили, поднимаясь на крутизну, и наконец совсем остановились. Мы принуждены были выйти из коляски…
Тогда только мы заметили на вершине почти неприступного утеса нечто, имевшее вид человека. Это…
«…Дорога тянулась между скал, поросших мохом. Лошади скользили, поднимаясь на крутизну, и наконец совсем остановились. Мы принуждены были выйти из коляски…
Тогда только мы заметили на вершине почти неприступного утеса нечто, имевшее вид человека. Это…
«Было время, когда многие у нас на Руси не имели фамилий; для многих эта роскошь приобретена после. Иван сын Федотов или сын Антонов, сын Васильев – и довольно. Разве только соседи или товарищи дадут прозвище, и это прозвище носит получивший, носят д…
«Было время, когда многие у нас на Руси не имели фамилий; для многих эта роскошь приобретена после. Иван сын Федотов или сын Антонов, сын Васильев – и довольно. Разве только соседи или товарищи дадут прозвище, и это прозвище носит получивший, носят д…
«У графа В… был музыкальный вечер. Первые артисты столицы платили своим искусством за честь аристократического приема; в числе гостей мелька<ло> несколько литераторов и ученых; две или три модные красавицы; несколько барышень и старушек и один …
«У графа В… был музыкальный вечер. Первые артисты столицы платили своим искусством за честь аристократического приема; в числе гостей мелька<ло> несколько литераторов и ученых; две или три модные красавицы; несколько барышень и старушек и один …
По благословению Архиепископа Пермского и Соликамского АФАНАСИЯ
Действие повести происходит в Риме при Тите Флавии Домициане, последнем императоре династии Флавиев (81–96 гг.), правление которого было отмечено преследованиями христиан.
По благословению Архиепископа Пермского и Соликамского АФАНАСИЯ
Действие повести происходит в Риме при Тите Флавии Домициане, последнем императоре династии Флавиев (81–96 гг.), правление которого было отмечено преследованиями христиан.
«Ресторан опустел. Остались только я и Леонид Антонович. Было далеко за полночь. Усталые лакеи с измятыми, желтыми лицами тушили лампы. По той „развязности“, с которой они обмахивали салфетками мраморные доски соседних столиков, чувствовалось их неуд…
«Ресторан опустел. Остались только я и Леонид Антонович. Было далеко за полночь. Усталые лакеи с измятыми, желтыми лицами тушили лампы. По той „развязности“, с которой они обмахивали салфетками мраморные доски соседних столиков, чувствовалось их неуд…
«Мы сидели в маленьком круглом скверике, куда нас загнал нестерпимый полуденный зной. Там было гораздо прохладнее, чем на улице, где камни мостовой и плиты тротуаров, пронизанные отвесными лучами июльского солнца, жгли подошву ноги, а стены зданий ка…
«Мы сидели в маленьком круглом скверике, куда нас загнал нестерпимый полуденный зной. Там было гораздо прохладнее, чем на улице, где камни мостовой и плиты тротуаров, пронизанные отвесными лучами июльского солнца, жгли подошву ноги, а стены зданий ка…
Первый роман Виктора Гюго описывает события, связанные с восстанием рабов на Гаити в 1791 году. Капитан Леопольд д'Овернэ и темнокожий вождь Бюг-Жаргаль без ума влюблены в прекрасную и кроткую Марию. Оба оказывают ей знаки внимания, оба одинаково отв…
Первый роман Виктора Гюго описывает события, связанные с восстанием рабов на Гаити в 1791 году. Капитан Леопольд д'Овернэ и темнокожий вождь Бюг-Жаргаль без ума влюблены в прекрасную и кроткую Марию. Оба оказывают ей знаки внимания, оба одинаково отв…
«Я ушел далеко за город. В широкой котловине тускло светились огни го рода, оттуда доносился смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. А кругом была тишина. По краям доро…
«Я ушел далеко за город. В широкой котловине тускло светились огни го рода, оттуда доносился смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. А кругом была тишина. По краям доро…
«Одного из них звали Пляши-нога, а другого – Уповающий; оба они были воры.
Жили они на окраине города, в слободе, странно разметавшейся по оврагу, в одной из ветхих лачуг, слепленных из глины и полусгнившего дерева, похожих на кучи мусора, сброшенные…
«Одного из них звали Пляши-нога, а другого – Уповающий; оба они были воры.
Жили они на окраине города, в слободе, странно разметавшейся по оврагу, в одной из ветхих лачуг, слепленных из глины и полусгнившего дерева, похожих на кучи мусора, сброшенные…