Волк 6: Лихие 90-е

— И зря, Ваня, не веришь, — Душман отпил пива и вытер усы от пены. — Китайцы зачем-то же это выдумали, они ничего без причины не делают. Но год, думаю, будет сложный. О, гостей тут многовато сегодня. И некоторые уже отмечают.

Официанты торопливо расходились по сторонам, чтобы не попасться гостю, который показывал свой норов на каждом, кто ему не нравился. В большой зал нетвёрдой походкой вошёл Прапор, пьяный в дымину. Лицо с толстыми отвисшими щеками уже красное от выпитого. Охраны с ним не было. В карман был засунут клетчатый шарф, который почти выпал и тянулся следом по полу.

— Надо увести, пока он тут не устроил, — тихо сказал Студент. — Чё он тут забыл? Старый же ему говорил, что на своей точке пьяного беспредела не потерпит.

— Да расслабиться он решил, что же ты сразу на него кидаешься? — Душман пожал плечами. — Время нервное, надо же как-то напряжение снять. Чего ему мешать, пусть отдохнёт человек.

Прапор махнул рукой Студенту и Душману, а сам пошёл дальше, за стол к бильярду, где сидели две девушки и парень со шрамом на лице.

— О, какие соски, — пьяным голосом произнёс Прапор, так громко, что его слышали всё. — А чё, Старый новых б**й завёл и мне не сказал? Ха, ща проверим, чё вы стоите!

— Ну куда он? — Студент поднялся. — Пошли, Макар, поможешь. А то устроит он сейчас. У него крышу рвёт, когда он пьяный.

В зале стало совсем тихо, все с опаской смотрели на пьяного братка. А девушки, на которых он пялился, не скрывали, что боятся его.

— За сколько отсосёшь, а? — громко спросил Прапор, усаживаясь между ними. — И предупреждаю…

— Да вы чего? — обе девушки пытались от него отодвинуться.

— Да вы чё, б**? — как раненый медведь взревел Прапор. — Совсем берега попутали?! Да вы хоть знаете, кто я?! Так что заткнулись обе и…

— Мужик, иди отсюда, — сказал Дима, неодобрительно покачивая головой. — Прошу по-хорошему.

— Ты хоть знаешь, кто я? — угрожающим тоном спросил Прапор и сощурил глаза. — Знаешь? Да я…

Он отвернулся, потом резко схватил бутылку вина со стола и ударил парня ей по голове. Дима упал на пол, Прапор вскочил, отбрасывая стулья и чуть не опрокинув стол, и пнул Диму в живот, потом ещё раз в затылок. Парень пытался закрыться от ударов, в зале закричали, музыка стихла. Кто-то побежал к выходу.

— Да ты на кого попёр, лошара порезанный? — вопил разъярённый Прапор. — Чё, думаешь, меня вывезешь? Да я…

— Ты чё творишь? — Студент отпихнул Прапора в сторону и отвёл подальше. — Совсем уже поехал, а?

— А ты чё, мне предъявить чё-то хочешь? — огрызнулся Прапор. — Да ты сопляк, пока ты там…

— И предъявлю! — Студент выдержал его взгляд. — С пьяного спрашивают вдвойне! Ты чё нас позоришь, а? Забыл, что Иваныч говорил? Ты не прав, Прапор, и я с тебя за это щас спрошу! Ну-ка пошли!

Студент глянул на лежащего парня, что он жив и не покалечен. Дима лежал, он в порядке, только лоб разбит, скоро придёт в себя. Ваня потолкал Прапора к залу для переговоров и важных клиентов, который сегодня вечером был пустым. Макар помогал его тащить, а Душман с видом довольного кота следовал за ними. Ему это будто нравилось.

— Ты хоть знаешь, на кого там наехал? — Студент усадил Прапора на стул.

Макар закрыл дверь, только Душман успел протиснуться. Видно, как официанты сгрудились в кучу вокруг поднимающего Димы, держащегося за стол. Одна из девушек плакала, другая склонилась над побитым парнем.

— Так это люди Волкова, — невозмутимо сказал Душман. — Не братва, по понятиям не живут, чё вы их так все боитесь? Конечно, ты лишнего сказанул, но…

— Вот именно! — протянул пьяным тоном Прапор. — Пусть знают своё место, недомусора эти, и…

Дверь распахнулась, когда её пнули с другой стороны. Макар торопливо отошёл, Душман присвистнул и снова заулыбался. Вошли всего двое, но один из них явно зол. Даже глаза горели.

— Женя, спокойнее, — попросил Слава, прикрыв двери изнутри. — Лучше подумай.

— Вот ты где, — прохрипел Женя, глядя бешеными глазами на Прапора. — Вот ты гад какой. Ты на кого полез, сука?

— Ты мне за суку поясни! — Прапор поднялся. — Или я те щас…

Но тут же упал на пол. Женя с такой силой пнул его в живот, что Прапор аж сложился.

—Ты на кого там полез? — с надрывом кричал Женя, продолжая бить. — На Димку? Да я тебя за него зарою, ты понял, тварь или нет?! Ты кого там б** называл? Девушку мою?

— Осторожнее! — сказал Студент. — Коваль, ты подумай, что…

— Кто рыпнется, — Женя достал пистолет из внутреннего кармана и снял с предохранителя. — Прибью.

— А за базар ответить… — Душман полез в пиджак, но поднял руки и договаривать не стал. — Всё, молчу-молчу.

— Не лезь, — тихо сказал Слава, направив свой пистолет ему в лицо. — Не лезь, куда не просят, Душман. Женька, — он чуть обернулся, но продолжал целиться. — Давай спокойнее, братан, пока не стало хуже.

У них двоих служебные ИЖ. Вроде и слабый патрон, но если палить в голову, его точно хватит. Женя злой и хочет мстить, а Слава просто его прикрывал.

— Женя, — Студент поднялся с кресла и продолжил рассудительным голосом. — Чтобы ты не удумал, ты запомни, что Волк будет за тебя вписываться при любом раскладе. Смотри, чтобы не подставить его. Давай лучше побазарим спокойно, чтобы…

Но кажется, Женя не слушал вообще никого. Он сильно пнул Прапора, левой рукой поднял его за грудки и с такой силой ткнул стволом пистолета ему в зубы, что раздался хруст.

— Вот это пососи, сука! — прохрипел он злющим голосом.

Глава 7

Я отправился в контору, где уже были Женя с Димой. Чуть позже подтянулся Даня, который увозил Тамару домой по моей просьбе. Дела у нас всех так себе, так что я лично звонил всем, собирая тех, кто ещё в городе. У кого были телефоны, говорил с ними лично и просил передать остальным, что нам пригодится любая помощь, ведь у Жени Ковалёва проблемы.

Вечер воскресенья, последние дни перед Новым годом, но нашлось достаточно тех, кто откликнулся. Ведь неприятности у Жени, а его знала вся контора, и многие уже убедились, что он-то за своих в лепёшку расшибётся. Особенно это ценили воевавшие, они и пришли первыми.

Женя с Димой сидели у меня в кабинете. Лоб Димки перевязан, а Женя шумно дышал носом, выглядывая в окно. Его пистолет лежал рядом, ствол испачкан в чём-то.

— Ну и что там, Женька? — спросил я. — Что стряслось?

— Не стрельнул, — с хмурым видом сказал Женя. — Хотя, может, надо было, не знаю. Студент сказал, лучше не надо. Говорит, выйдет с Крюковым договориться, если трупов не будет. Вот я и сдержался, хотя уже думал этого Прапора мочить.

— А Душман аж скривился при этом, — добавил Слава, заходящий следом за мной. — Я в него целился, видел. Короче, он будто крови хотел.

— Он себе на уме, — я уселся в кресло и расстегнул дублёнку. — Что ему надо, никто не знает, — из внутреннего кармана достал мобильник. — А сам Прапор где?

— Там его братва подошла, он свалил. А Крюков ещё днём на охоту уехал в заповедник, глухарей стрелять, — Слава хмыкнул, пытаясь снова нацепить свою маску безразличия и пофигизма, но выходило не очень, слишком взволнован. — Знали бы его избиратели, как он развлекается.

— Значит, так, — я положил телефон на стол. — Вы отдыхали, приехал пьяный Прапор с пивзавода, оскорбил девушек и начал бить Димку, пока вы курили.

Парень с перевязанной головой кивнул и поморщился от боли. Я продолжал:

— Женя за это чуть не грохнул Прапора, но сдержался.

— Зубы ему выбил, — пробурчал Женя. — Пушку чуть в глотку не вогнал, челюсть вроде сломал, не знаю, но она хрустнула. Хотел стрельнуть, но… грохнешь его, так… Студент правильно сказал, ты же будешь всё разруливать. А с трупаком будет только один исход — война. А мы не братва, нас же сами менты и разгонят, если будем стрелять в кого попало.

— Понял, Женя, — я потёр голову. — От этого и будем плясать. Но в любом случае, со всем этим надо разбираться. Прапор захочет ответку дать.

— Сто пудов, — протянул Слава. — Лучше бы сам его завалил.

— Вас, парни, будут искать, — продолжил я. — Раз вы пушками размахивали. Вы сидите под охраной, пока всё не закончится. Хорошо, что не пьяные были. Димка пусть на диване там полежит, в больницу опасно ехать. А я позвоню…

Номер Крюкова у меня был, но вместо гудка назойливый скрип и записанный на английском голос, как тогда было принято, что абонент вне зоны доступа. Ну да, в районе заповедника вышек нет. Как неудачно совпало. Или наоборот, для кого-то это удачный момент?

— Студент сказал, что поедет к нему, — Слава уселся рядом со мной. — А то говорит, что не вовремя это всё, особенно когда там Череп вернулся и хочет свои точки отжимать. Надо, говорит, базарить, а не стрелять. Но Душман свалил с хитрым видом, тварь.

— Ты же в него целился, — Женя потёр вспотевший лоб. — А он мстительный, не забудет. Он, зуб даю, не забыл, как тогда чуть не обосрался, когда я в него из калаша целился.

— Разберёмся, — сказал я. — Вот прямо сейчас и начнём.

— Из-за меня это, — раздался тихий голос.

Мы все посмотрели туда. Дима сидел за столом, сжав губы. Ему досталось, мало того, что повязка на голове, так ещё и следы ударов на лице, будто Прапор его остервенело пинал.

Димке и так в жизни крупно не везло, так что почему вспылил Женя, я понимал. Таскал его с собой, чтобы парень в нормальном обществе становился здоровее, а тут такое. Как бы опять не озверел.

— Ты же теперь один из нас, Дима, — сказал я, подходя к нему. — Мы тебя взяли к себе, и тебя бы прикрыл любой. И я за каждого из вас встану. Никто не соврёт, я никого из наших не бросил. Время такое, иначе нельзя, сожрут.

— Да, Волк, — Слава кивнул, о чём-то задумавшись. — Как ты меня тогда прикрывал с Сазоном и Скифом. И это после того, как я тебя чуть не замочил в тачке.

— Замочил? — удивился Дима. — А когда это было?

— Старая история, — сказал я. — И про тебя, Дима, я помню, как ты нам тогда помог. Так что… так что давайте решать вопрос, парни. И главное…

— Не бздеть, кхе, — невесело протянул Женька. — Как в анекдоте про танк, да?

Зазвонил телефон, я его взял и вытянул антенну. Номера в записной книжке не было, он вообще не определился. Если это Крюков, буду с ним обсуждать.

Он бандит, он опасен, у него крутой норов, и его руки в крови не по локоть, а по самые плечи. С другой стороны, он публичная персона, ему эта война никуда не упала, и если он не сможет покончить с нами одним ударом, а он не сможет, вопрос ему надо будет закрыть другим способом. Главное, что с ним можно говорить.

Но это был не он.

— Привет, дорогой, — раздался хриплый из-за помех голос. — Видал, что там твои творили в Шахерезаде. Полный беспредел устроили. Как вопрос решать будем?

— А я вот думаю, всё не так просто, Душман, как ты говоришь, — сказал я. — Прапор с ходу начал пасть разевать, и драться полез. Хорошего человека избил, который девушек защищал, вот мои и не выдержали. Так что надо вопрос решать.

— Ну, знаешь, Максим, решить можно легко. Встретиться нам надо. Захвати этих двоих, которые пушками махали, вот с них мы за это и спросим, а к тебе претензий нет.

— Не пойдёт, — твёрдо произнёс я. — Своих я не выдам. И началось всё из-за Прапора.

— А ты думаешь, осилишь нас? — спокойным тоном спросил он. — Не успеешь ты никого подтянуть. Знаю я, как твои друзья сверху работают. Когда подтянутся, всё уже закончится, мы к тому времени…

— Давай без угроз, Душман. Мы уже не те парни, которые тогда по дачам прятались. И то, даже тогда мы смогли тебя отогнать.

— И я это не забыл, — отрезал он и бросил трубку.

Я убрал телефон и посмотрел на своих.

— Ночь будет жёсткой, — сказал я. — Машуков не приехал?

— Чай пьёт, — Женя выглянул в коридор. — И остальные подтягиваются. Буду проставляться, что не забыли меня.

— У Машукова самый большой боевой опыт, — я задумался. — И он был командиром. Давайте с ним подумаем, что делать.

— Придумаем, — Женя оживился. — Вот видишь, Димка, я же говорил, Волк нас не оставит. Всегда поддержит и впишется.

— Не оставит, — пробурчал Слава, уходя куда-то в себя.

Слишком я был напряжён, но когда увидел, сколько людей приехало… вся вторая смена комбината, которым оставалось до работы всего несколько дней, и они уже не пили. Прибывали и другие, кто сегодня отдыхал, закреплённые на точках и из наших ГБР.

Это серьёзная сила, мы давно это поняли. Немалая часть из них — люди, побывавшие в реальных боях, которых не запугать братвой. И более того — все в одной группе, никого не дадут вытянуть поодиночке. И, кажется, Душман об этом забыл.

— Женя, — сказал я, возвращаясь в кабинет. — Открывай комнату, выдавай всё. Берите даже охотничьи и газовые. И это… свою нычку тоже открывай, пусть кто-нибудь съездит за стволами.

— Какую?

— Ну я же знаю, что ты бандитские пушки никогда не выбрасываешь, Жень. У тебя и калаш никуда не делся, хотя сколько уже тебе говорил, что избавиться от него надо.

— После этого дела уж точно, — он быстро закивал.

— И заявления напишите, что нашли, — я вздохнул. — Толку мало, но хоть что-то. И не попадайтесь с этим. Вообще, чтобы по одному никто не ходил, пока не закончим.

Пришёл Машуков, спокойный и собранный, сразу стал делиться мыслями и планами, даже достал ещё советскую карту города. Будто собирался обороняться от моджахедов, а не от бандитов. Он в своей стихии.

Боевая сила ОПГ «Пивзавод» состояла из нескольких бригад. Пока Крюков не в городе, поднять всех Душман не сможет, хотя и постарается. Самые сильные бригады — у самого Душмана и у Студента, который поехал к шефу, и за что я ему благодарен. Без него его люди против нас не пойдут.

Серьёзная бригада и у Прапора, там есть бывшие военные. И ещё одна мощная бригада — у Яхи Шамана, который держит СТО. У него много людей в команде, и многие из них — его родственники.

А я не забыл, что в начале осени ещё до покушения на Крюкова, Шаман и Прапор едва не устроили войну друг с другом, их едва помирили. Но думаю, осадочек остался, и этим надо воспользоваться. И лучше сразу, прямо сейчас, ведь этой ночью решится многое.

Душман будет действовать, пока Крюков вне зоны доступа. Не факт, что Крюков, как приедет, не прикажет со мной разобраться. Но ждать утра я не собирался, иначе прольётся наша кровь.

А утром, если вопрос не решится в нашу пользу и станет совсем серьёзно, буду подтягивать все свои ресурсы, какие смогу достать, там уже вопрос будет стоять иначе. Но этой ночью мы ещё одни.

— Слушайте, — сказал я. — Женя выбил Прапору зубы.

— На моих глазах, — Слава закивал.

— Это ничего не меняет, — произнёс Машуков.

— Меняет. Он не будет терпеть боль до утра. Он поедет в больницу, городскую, железнодорожную или в ту частную клинику. И надо бы его перехватить, чтобы крепко побеседовать. Если пьяный урод будет у нас, его бригаде придётся действовать осторожнее.

— Они ночью не работают, — Машуков нахмурил лоб. — Хотя он вполне может кого-нибудь найти и отправить на работу. Блин, точно! — он оживился. — Надо было догадаться самому. Отправим машину, если что, найдём и заберём. Я попрошу парней из нашей ГБР заняться, там крутые сегодня дежурят.

— А я схожу к Шаману, — я поднялся. — Мне нужна охрана. Вы тут разбирайтесь с пушками и остальным, если кто появится, держите оборону.

— Шаман-то тут при чём? — Женя удивился.

— А чтобы он не вмешивался. Если не полезет до прибытия Крюкова, им тогда не так-то просто будет с нами разобраться, людей не хватит. И кто там диспетчер сегодня в ОВО? Не Кащеев, надеюсь?

— Нет.

— Отлично. Им всем сегодня плачу двойную ставку, чтобы возле наших точек крутились, а то наедут. И мне нужен кто-то надёжный, чтобы меня самого не грохнули.

— Тогда сам поеду, — сказал Слава. — У меня тоже есть хорошая игрушка на такой случай.

— Нет, ты оставайся с Женькой здесь, за вами особенно сильно будут охотиться. И надо ещё пару людей ко мне домой направить, чтобы не сунулись туда. Если сунутся — пожалеют. Перемещаться осторожно, чтобы никого не поймали.

— Этим я займусь, — заверил Машуков. — Оружие будем держать наготове, людей я распределю. И, Макс, лучше тебе сразу вернуться, как переговоришь. С тобой Артём поедет, с ним никто шутить не будет.

— Понятно. Я сразу назад, но поговорить надо. Нам будет тяжело против всех разом отбиваться, если полезут.

Что-то уже началось, когда мы выехали. Джип с братвой показался в районе одной из точек под нашей охраной. На контору они лезть пока боятся, у нас тут куча вооружённых людей.

Они могли решить нас выманить, но тот, кто придумал такой план, или не знал, или забыл, что у нас есть устная договорённость с нарядами ОВО. Связываться с ментами, пусть это и вневедомственная, они явно не горели желанием. Так что от круглосуточного магазина старый джип Ниссан свалил, едва там показался Уазик с надписью ОВО.

А я на служебной девятке с охраной поехал в сторону Старого Рынка. Темно, в городе не горели фонари, только фары машин освещали дорогу. Куда мы едем, братва не знала, за нами хвоста не было. Вот так и будем делать всю ночь, мы не знаем, что задумали они, а они, что замыслили мы сами.

Рядом со Старым Рынком было кафе с бурятской кухней, где всегда можно было найти или самого Шамана, или кого-то из его людей. Возможно, кто-то уже в курсе, что случилось, но меня пропустили без проблем.

Посетителей много, в зале очень душно. Повсюду стояли крепкие деревянные столы. Официантов не было, только две девушки-бурятки за кассой и повар, который следил за множеством пароварок, стоящих на большой газовой плите.

Яха Шаман, крепкий плечистый бурят, сидел у стены в окружении своих родственников. Перед ним большая тарелка с горячими буузами, сваренными на пару большими пельменями. На другой тарелке фирменное блюдо заведения — печень по-хански, кусок печени, которую оборачивают в жировую плёнку при готовке. Между тарелками стояли бутылки с водкой.

— Волк? — Яха Шаман нахмурился. — Тебя-то не ожидал увидеть. Хотя и не очень удивился, если начистоту.

— Разговор есть, — я уселся за стол перед ним.

— Догадываюсь, о чём. Но знаешь, наши тобой недовольны. Особенно Душман.

Он взял одну буузу, откусил сбоку, шумно выпил бульон и только после этого съел. Не приказывает стрелять, схватить меня или что-то ещё. Потому что ему не хочется помогать Прапору, хотя глаза у него хитрые.

— Скажу быстро, — сказал я. — Прапор наехал на моих людей, а значит, наехал на меня. За это будет ответка, а ему не хватит бойцов, чтобы со мной сладить. Он попросит о помощи. И попросит в том числе тебя, не он, так Душман. И всё это будет ночью, пока не приехал Иваныч.

— А Душман уже мне звонил, — Шаман чуть было не взял мобилу, но сначала вытер руки салфеткой, чтобы не запачкать телефон в жиру. — И я вот думаю…

— Это не просто так, — я смотрел на него. — Прапор на нас наехал, потому что хочет себе мой бизнес. Про тебя он не вспомнит. И думаешь, он забыл ваши старые тёрки? Не забыл, напомнит. У вас же спорная улица, из-за которой уже была стрельба.

Шаман сжал губы и выдохнул через нос. Всё-то помнит, что тогда случилось. Говорят, что забыли обиду, но эти обиды тлеют годами. Вот и Душман вспомнил, что было летом.

— Я тебе не указ, — продолжил я. — Но чтобы тебе не обещали, всё получит Прапор.

— Но когда Иваныч вернётся…

— С ним и буду говорить. А пока он не вернулся, придержи своих. Тебе с этого ничего не перепадёт, только поможешь пробиться Прапору, и это тебе выйдет боком в дальнейшем, ведь он получит моё оружие и остальное, если у него выйдет. А я сделаю так, что у него ничего не получится. У меня больше людей, чем у него. Так что я приехал сказать, что это наши с ним тёрки, не надо ему помогать.

Яха взял следующую буузу, которую и съел, чуть пролив бульон на стол.

— Иваныч приедет, будем разбираться, — сказал он. — А Душман мне не указ.

— Вот и хорошо, — я кивнул. — С Иванычем и буду говорить, потому что у Душмана какие-то свои планы. И с Крюковым мы договоримся, потому что он не в курсе, что произошло. Всегда раньше договаривались.

Сработало, все родственники Шамана, сидящие здесь, так и остались поедать буузы, не вмешиваясь в ночные события. А я поехал в контору, только по другой дороге. Никто не должен понимать, куда я еду и зачем, а то ещё перегородят проезд и расстреляют из автоматов. Но найди ещё, куда мы едем, не так это просто, как кажется со стороны. Если никто не сдаст, то никто и не поймёт, где я нахожусь.

Но пронесло, правда, у самой конторы что-то случилось. У двери валялось несколько гильз 12 калибра, на дороге битое стекло. На входной двери в контору появились дыры, будто по ней кто-то стрелял, ещё пара дыр была под вывеской.

— Раненые есть? — спросил я, заходя внутрь.

— Нет, — отозвался Машуков. — Но менты приедут, это точно.

— Да уже едут, — из моего кабинета вышел Лёня с трубкой радиотелефона. — Но я найду что им сказать. Всё-таки у нас охраняемый объект с оружием. Это кто-то из людей Душмана приехал, нас напугать хотел, а мы их из помповиков отогнали. Вроде никого не завалили. Но главное…

— Это тело подбиралось к нашим, — Женя показал внутрь. — Гранату хотел кинуть, а я покурить как раз вышел. Гранату отобрал, если чё.

Мужик сорока лет, одетый в тёплую кожанку с меховым воротником, лежал на полу с наручниками на запястьях. Во рту бумажный кляп, а сверху ещё заклеили скотчем. Он яростно смотрел на нас и мычал, но ничего сделать не смог. Карман куртки Жени оттягивало что-то тяжёлое.

— Слава, откуда он, знаешь? — спросил я.

— Из бригады Душмана, — тот сощурил глаза, присматриваясь к боевику.

— Если он скажет, где сам Душман… если мы его возьмём, уже можно будет договариваться более предметно. Без него к нам никто не сунется.

— Узнаю, — сказал Машуков, приближаясь к бандиту. — Только не здесь. Кстати, парни ездили, искали Прапора. Он был в горбольнице, уехал буквально за пару минут до того, как наша группа там показалась. Куда-то в сторону трассы рванул. Врачиха говорит, её из дома вытащили, чинила ему пасть на скорую руку, ей даже не заплатили. Как чуял, что надо валить.

— Жаль, что ушёл, — я рухнул в кресло. — С Шаманом я договорился, но времени прошло много. Они уже могут собрать свои бригады и действовать. А главное…

События никак не сбавляли оборот. Я не успел продолжить, как меня отвлекли.

— Волк! — крикнул кто-то из коридора. — К тебе от Студента какой-то хмырь. Просит поговорить наедине.

— Пусть заходит, — я посмотрел на парней. — Поговорю и вас позову.

Этого бандита я видел пару раз со Студентом, у него погоняло Макар. Крепкий мужик, который выделялся мимикой. У него нервный тик или что-то такое, из-за чего его лицо раз в несколько минут дёргалось, будто он корчил рожи. Но к нему уже привыкли. Бандит зашёл ко мне в кабинет. Куртка расстёгнута, его обыскивали на входе.

— Что хотел? — спросил я.

— Да вот, видел, что там случилось, в ресторане, — веко на его глазом странно дёрнулось. — Хотел предупредить, что дальше будет хуже. Что решит Крюков, тоже непонятно, но и без этого ночь пережить будет сложно.

— Что Студент говорит?

— Он не в курсе, что я здесь, — он пристально посмотрел на меня. — Пришлось мне вмешаться. Скажем так, — Макар пристально смотрел на меня. — Это наша благодарность за помощь кое с чем ещё летом.

Кажется, я понимаю, что он имеет в виду и откуда он на самом деле.

— Говори. Это Душман всё спровоцировал?

— Нет, — Макар сел на стул напротив меня. — Но он может быть в курсе. И кто знает, может, у него в этом свой интерес. Прапора на это подбил другой человек, с которым ты недавно познакомился. И который этим знакомством остался очень недоволен.

— Черномор? — спросил я.

Бандит кивнул и скривился. Хотя, какой это ещё бандит? От него так и прёт за километр, что он крот в банде. И как его до сих пор не обнаружили?

— Черномор подбил не только Прапора навести шухер в городе, но и кое-кого из мясокомбината, но об этом даже Душман не знает. Прапор поднимает кипеж, наехав на тебя, а Череп при поддержке Черномора лезет брать свои точки. Как Душман об этом узнает, пойдёт на попятный, но пока… ночь не кончилась, ещё может пролиться кровь. Нам этот конфликт не нужен, никому, из-за этого срывается операция. И конфликт надо погасить ночью, пока вы все не огребли. Утром будет поздно.

— И что предлагаешь? — спросил я.

— Душман собирает всех давать ответку, потому что его по версии, твои люди напали на Прапора. Отдай ему кого-нибудь, чтобы он успокоился и был повод успокоить братву, а утром уже замиритесь, будто ничего и не было. Он и так скоро поймёт, куда встрял.

— Ты всерьёз? — я уставился на него. — Выдать моего человека?!

— Ну да, — он пожал плечами. — А Прапора сами погасят и без тебя, как только узнают, с кем он связался. Я уже крючки закинул на этот счёт, но пока проработают нормальную легенду, как я про это узнал…