По осколкам лжи

Этот кошмар будет длиться два года. Пока не придёт он. Тот, кто меня спас.

Два года. Сегодня ровно два года, как я попала в клинику. Не хватает кусочка торта с воткнутой в него свечой. Год назад медбрат Назар принёс мне такой. Было приятно. Назар вообще замечательный. Хороший, светлый, добрый… Пару раз я просила его помочь мне выбраться отсюда, но он отказывался. Тогда-то я и узнала правду. Меня заперли здесь, чтобы я не призвала к ответу тех, кто так бесчеловечно поступили с моей Никой. Они не имели на это никакого права и обязаны были позволить мне проститься с дочерью. В любом состоянии…

Первые полгода я пыталась выбраться, чтобы заставить их ответить перед законом. Пару раз пыталась сбежать, но всё зря. Потом я смирилась. Даже согласилась с ними, что моей Ники больше нет и нет смысла бороться. Попросту незачем.

А потом я опустила руки и просто существовала. Послушно принимала лекарства, засыпала без помощи препаратов и просыпалась раньше всех. Назар принёс мне альбом для рисования и детский карандаш, которым невозможно причинить вред. Почему-то они боялись, что я могу отчаяться настолько, чтобы навредить себе. А у меня и мысли такой не было.

Я рисовала. Много рисовала. Почти всё свободное от сна время. Я рисовала её, мою кроху. Её личико я запомнила в деталях и никогда не забуду. Вся палата была увешана её портретами. Я даже пыталась представить, как бы она выглядела сейчас, будучи чуть старше, и рисовала, рисовала…

На сей раз торт мне принёс не Назар. Он только открыл дверь и пропустил незнакомца в палату. Тут же дверь захлопнулась.

— Добрый день, Анна Егоровна. Тут поговаривают, что у вас годовщина. Вот, принёс вам сладенького, — на тумбочку мужчина поставил тарелку с куском торта и горящей в нём свечкой.

Ещё год… Целый год. Итого два. Я нахожусь в этих стенах уже пару лет.

— Вы не спросите, кто я? — мужчина взял стул, поставил его ближе к моей кушетке, присел.

— Не спрошу.

— Почему?

— Потому что мне неинтересно.

— А что, у вас так часто бывают в гостях незнакомцы? — тут зацепил за живое. Ни знакомцев, ни незнакомцев у меня не бывает. Только Назар да пара медсестёр. А ещё, врач, которого я не выношу всей душой. Это по его вине я здесь.

— Я думаю, раз вы пришли, то сами представитесь. И расскажете, зачем вы здесь.

— Хм… А вы не слабая, вечно плачущая девчонка, которую я ожидал здесь найти, — в его тоне проскользнуло уважение. — Что ж, тогда я представлюсь — Зарецкий Глеб Юрьевич. И я здесь для того, чтобы помочь вам. Так вы тортик будете?

ГЛАВА 11

— Как именно вы мне поможете? И чем я буду вам обязана? — я задавала правильные вопросы. Нужные. Не спешила радоваться избавлению, потому что не знала, кто передо мной и какую плату попросит. Если он действительно пришёл помочь.

— Давай я для начала тебе кое-что расскажу, Анечка. Историю одной юной, несчастной девочки, у которой украли чистоту, ребёнка и два года жизни. Хочешь послушать?

— Не хочу, — я резко села на кушетке, отвернулась к окну и сквозь решётку уставилась на ворону, сидящую на дереве. Она искала добычу, а я просто хотела туда. Вдохнуть свежего воздуха, коснуться рукой толстой коры дерева. Ощутить себя живой.

Нас, конечно, выводили на прогулки в сад, но мне там не нравилось. Я и толпа сумасшедших… Я не была такой, как они. И они это чувствовали. Ненавидели меня, хватали и тянули за волосы, толкали и шпыняли. Назар, конечно, в свою смену подобного не допускал, но иногда случалось. Поэтому я не любила прогулки в компании других.

— А я всё же расскажу. Ты ведь должна знать, кто твой враг и как с ним бороться. Должна, — Глеб Юрьевич протянул мне ладонь, но я не дала ему свою руку. — Да, я понимаю, ты можешь мне не доверять, ведь я незнакомый человек. Но прошу тебя, послушай.

Я посмотрела на мужчину, быстро отмечая в сознании его внешность. Внешность, можно сказать, довольно приятную. Он немолод, по вискам серебрится седина. Глубокий взгляд зелёных глаз и нос с небольшой горбинкой. Ничего необычного с виду, но я чувствовала исходящую от него ауру. Сильную, стальную. Он лишь казался безобидным дяденькой. На самом деле за этим неприметным фасадом мог скрываться кто угодно. Кому как не мне знать о плохих людях.

— Говорите. Я слушаю. Мне всё равно больше нечем заняться, — ответила, выпустив иголки. Я уже не та бесхребетная Анечка. Я мечтаю вырваться отсюда каждый день. И каждую ночь представляю, что сделаю с Романовым, когда доберусь до него.

— Ты знаешь, кто тебя здесь запер? — спросил Глеб Юрьевич, и я подняла на него взгляд.

— Врачи. Они боятся, что я их засужу за дочь.

Глеб Юрьевич хмыкнул.

— И ты поверила в эту чушь?

— Так мне сказали. Медбрат, который здесь работает.

— Откуда ему знать?

Я пожала плечами.

— Расскажите свою историю. Вдруг она окажется интереснее.

— О, даже не сомневайся в этом, Анечка. Она гораааздо интереснее твоей. Видишь ли, когда ты забеременела от Романова-младшего, а потом родила от него дочь, об этом никто не знал. Но ты позволила себе пойти к отцу ребёнка и во всеуслышание закричать, что ты беременна от него и теперь он должен тебе денег.

Я закрыла глаза, вспоминая те минуты унижения.

— Так и было. И что дальше?

— Пока ты боролась за жизнь своего ребёнка, он скончался. Твою дочь кремировали по приказу Романова-старшего, отца Андрея Романова, который очень боялся громкого скандала. Нет ребёнка, нет проблем. А заткнуть рот тебе и вовсе не представилось сложным, — тут он обвёл взглядом палату и снова вернул внимание мне. Улыбнулся. — Теперь ты знаешь, кто виновен во всём. Вопрос. Ты хочешь им отомстить? Я даже помогу тебе в этом. Разумеется, не бесплатно. Мне нужна компания Романова-младшего. Когда-то она принадлежала мне и его отцу, но в итоге Романов-старший меня кинул, и я остался не у дел. Тот кризис я, разумеется, пережил, но желание отомстить никуда не делось. О тебе я узнал чисто случайно и решил, что мы можем помочь друг другу. Что скажешь?

Сказать что-либо я была не в состоянии. Потому что, узнав правду, растерялась. Меня заперли здесь не врачи? Не они мои враги, а человек, которого я даже не знаю? За что? Как они могли? После всего, что я пережила…

На глаза навернулись слёзы, но я упрямо их смахнула. Не прощу. Ни за что. Никого из них. Каждый ответит за свои поступки. За то, что сделали со мной. За то, что превратили каждый день в ад.

— Вы поможете мне выбраться отсюда?

— А то. Но разве ты не хочешь знать, что будет дальше?

— И что же будет дальше?

— Ты станешь моей женой, Аня. Нет, не так. Теперь ты Лика. Совершенно другой человек.

Я услышала то, что он сказал. И тут же согласилась. Лучше я доверюсь этому человеку, чем останусь здесь хотя бы ещё на день.

— Я согласна, Глеб Юрьевич. Помогите мне, и я помогу вам. Я помогу вам лишить их всего. Стереть их в порошок, — процедила сквозь зубы.

— Отлично, Лика. Я не ошибся в союзнице.

ГЛАВА 12

- Зачем вам этот брак? Что вы с него поимеете?

- Не поимею, а заимею. Тебя. И когда придёт миг расплаты, я хочу знать, что ты не сдашь назад. Андрей Романов умеет влюблять в себя женщин. Даже таких сильных, как ты. Разумеется, мы будем скрывать этот брак до нужного дня. Но договора подпишем. Чтобы никто из нас не остался не у дел. Ты ведь умная девочка, знаешь, какими могут быть люди. Даже те, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь. Особенно, если речь о Романовых. Это те ещё подонки. Итак, брак будет заключён с Аней, которую уже никто не помнит. А ты с сегодняшнего дня станешь Ликой. И будешь ею до тех пор, пока не свершится месть. Так что ты решила? Останешься здесь ещё на пару месяцев или свалим отсюда, как можно быстрее?

- У вас есть такая возможность? Вытащить меня отсюда?

- Да хоть прямо сейчас, - усмехнулся. – О тебе уже все позабыли. Причём давно. Искать никто не будет. Я просто заплачу персоналу за хлопоты, и мы уйдём.

Я хотела уйти. Кто бы знал, как сильно я этого хотела. На глаза навернулись слёзы, и я часто-часто закивала.

- Я хочу. Хочу уйти.

- Отлично. Тогда собирай вещи, если они у тебя тут есть.

- У меня ничего нет, - вздохнула, опустила взгляд на свой больничный халат. Терпеть его не могу.

- Что ж, тогда я правильно сделал, что принёс тебе вещи. Держи пакет, - подал мне сумку с полным комплектом вещей и галантно отвернулся.

Я быстро оделась, вздохнула.

- Я готова, - сказала твёрдо и так же твёрдо пошла к двери, когда Глеб Юрьевич подал мне свою тёплую, большую руку.

Через несколько часов я сидела на диване в гостиничном номере и пила горячий кофе. Как же мне не хватало его в больнице. Как и сладостей, которыми тут был уставлен весь журнальный столик.

Но радость мою сдерживало лишь одно…

- Вы тоже будете здесь спать? – взглянула на широкую кровать.

Глеб Юрьевич улыбнулся.

- Не беспокойся, Аня, я взял себе другой номер. Ничего против твоей воли я с тобой не сделаю. Я ведь не Романов.

Да. Он не Романов. Может этот человек и сволочь, я его пока мало знала, но то, что он не Романов добавляло ему очков тысячу, не меньше.

- Спасибо. Что требуется от меня на данный момент? – спросила, едва не зевая. Такая усталость накатила, что мне захотелось упасть на диван и крепко уснуть.

- На данный момент ты должна только отдыхать. Поверь, у нас будет ещё много времени на месть. Ты пока не готова. Слишком слаба. Включи какой-нибудь фильм и отдохни, а я пойду к себе. Увидимся за поздним завтраком, так что рано можешь не вставать, никто тебя не побеспокоит. Ты больше не в лечебнице, Аня. Вот твой телефон. Там мой номер.

Я улыбнулась ему в ответ и молча проводила взглядом до двери. Не знаю, кто он такой и насколько правдивы его речи, но он именно тот, кто мне сейчас нужен.

- И, Аня… - он задержался у двери. – Не называй меня по отчеству. Я для тебя просто Глеб.

И хоть по возрасту он годился мне в отцы, я всё равно согласилась.

- Хорошо, Глеб. Спокойной ночи.

- И тебе сладких снов, Анечка. До завтра. И не пей много кофе, а то не сможешь уснуть.

- Хорошо, - мне нравилась его забота. До этого дня обо мне заботился лишь Назар. Наверное, мне даже будет немного не хватать его и его дурацких приколов. Но я больше не в лечебнице, так что, отчаиваться не стоит. Нужно идти дальше.

Я легла на диван, закрыла глаза. Сон никак не шёл, и мне пришлось включить телевизор. Тишины я наслушалась ещё в клинике, после отбоя там так тихо, что можно сойти с ума. Нет-нет кого-то переклинит, но санитары и медсёстры укладывали таких спать оперативно.

Даже уснув, я пару раз вскидывалась, широко распахивала глаза и долго не могла понять, где я нахожусь. Это страшно. Очень страшно привыкнуть к самому худшему месте на земле. Два года… Как вернуть их назад?

Утром меня, и правда, никто не побеспокоил. Я проспала до одиннадцати и, проснувшись, довольно потянулась. Как же здесь хорошо. Не слышно воплей из коридора, не забегают без стука медсёстры и медбратья. Просто благодать.

Я до сих пор не верила, что покинула стены лечебницы. Да, будущее пока туманно и неизвестно, но я больше не в заточении, и это чувство было просто потрясающим.

На кресле лежал телефон, который мне вчера дал Глеб. Я набрала единственный номер и, прокашлявшись, сказала:

— Доброе утро, Глеб.

— Здравствуй, Анечка. Как твои дела? Как спалось?

— Вы не поверите, но спалось лучше, чем в детстве, — улыбнулась я.

— Отлично. Тогда одевайся и спускайся на завтрак в кафе. Я уже забронировал нам столик, а то здесь бывает аншлаг.

ГЛАВА 13

Завтракать на свежем воздухе мне нравилось. Как и сам завтрак: креветки в соусе, красная рыба, икра с маслом. То ли Глеб привык так питаться, то ли хотел произвести на меня впечатление. Даже если второе, то ему это удалось на все сто.

— Не стесняйся, Аня. Ешь. Тебе понадобятся силы. Нужно привести тебя в чувство. Кстати, прошу прощения, я оговорился. Ты больше не Аня. Лика. Ты теперь Лика. Вот твой новый паспорт, — на стол легла книжечка и еще пара документов. — Там всё в сборе. Документы настоящие, никто не подкопается, даже если сильно захочет. А такие могут нарисоваться.

— Спасибо… — я открыла паспорт, посмотрела на своё новое имя и фото. И правда, моё лицо. Странно, я ведь даже не фотографировалась, откуда он его взял?

— Откуда у вас…

— Давай не будем об этом, — улыбнулся Глеб, накрыв своей ладонью мою руку. Я одернула её, по коже пробежали мурашки. А правильно ли я делаю, доверяясь этому малознакомому мужчине? Взрослому и явно имеющему на меня виды. Знать бы, какие.

А с другой стороны… Не в клинике же оставаться. И у меня появилась возможность отомстить за Нику. Я её ни за что не упущу. Романов ещё миллион раз пожалеет, что вышвырнул меня тогда, как ненужную тряпку. И его папаша, который упрятал меня в лечебницу. Они все пожалеют.

— Ну что ты побледнела? Выпей кофе. Здесь он отменный, — Глеб вывел меня из состояния ступора. — Чуть позже мы займемся твоим лицом. Сделаем пластику, и ты станешь совершенно другим человеком. Но до этого нам ещё работать и работать. Нужно вывести из тебя Аню. Маленькую, забитую девочку, которую может пнуть каждый мимо проходящий. Согласна со мной?

— Да. Согласна, — сжала в руке вилку. — Я хочу, чтобы он корчился от боли. И буду вам благодарна, если вы поможете.

Глеб усмехнулся.

— О благодарности говорить пока рано. Я ещё толком ничего для тебя не сделал, — его мягкая улыбка заставила меня расслабиться. С касаниями, как оказалось, всё обстоит не очень хорошо. Я не люблю, когда ко мне прикасаются мужчины. Глеб это, похоже, понял. — Но я сделаю. Мы сделаем. Раскрошим Романовых в пыль. Только для этого тебе нужно многому научиться. Ты готова?

— Готова, Глеб. Я сделаю всё, что от меня потребуется, — подняв на него глаза, я поймала на себе сочувствующий взгляд Зарецкого. А вот этого мне не хотелось бы. Чтобы меня жалели. Я не брошенная дворняжка. — Не смотрите так на меня. Лучше раскройте свои карты. Что мы будем делать? И как скоро я смогу добраться до Романовых?

Теперь в его взгляде читалось уважение. И оно мне нравилось больше, чем сочувствие.

— Ещё рано говорить о Романовых. Для начала мы займёмся тобой. Нужно тебя полностью изменить, создать новую биографию. Слепить из тебя ту, кем Романов-младший обязательно заинтересуется. И как только ты будешь готова, мы столкнём вас. Для начала ты должна его влюбить в себя. И свою роль отыграть так, чтобы никто не ожидал от тебя удара в спину. А чуть позже ты ударишь. Уничтожишь этого ублюдка. Всё, что будет «до», полностью на мне. Все затраты и специалисты. Не бойся. Я помогу тебе.

— А взамен…

— А взамен, Лика, ты поможешь вернуть мне компанию. Что скажешь?

— Я согласна.

— Отлично. Тогда может по десерту? — и, не дожидаясь моего ответа, поднял руку, чтобы подозвать официанта.

Я смотрела на мужчину перед собой, и внутри становилось горячо и больно. Почему он не нашёл меня раньше? Почему ждал целых два года?

И я, не стесняясь, задала эти вопросы вслух.

Глеб не задумывался. Ответил сразу.

— Я не знал о твоём существовании, Анечка. Романов-старший хорошо постарался, чтобы тебя никто никогда не нашёл. Но я не кто попало. Как видишь, нашёл тебя.

— Спасибо. За то, что нашли. За то, что кормите. За новую одежду… За всё спасибо. Я помогу вам отомстить им.

— Не стоит благодарить меня за такие пустяки. Всё это чепуха. Главное для меня — это верность. Будешь верна мне, получишь всё, чего так желаешь сейчас. Обещаю. И пока мы в одной лодке, я не дам тебе утонуть. А теперь съешь пирожное. Тебе стоит поправиться.

С этой минуты внимание Глеба будет сосредоточено только на мне. Мне даже будет казаться, что он забыл о Романовых и нашей вендетте, и всё своё время решил посвятить мне.

Так пройдёт целых пять лет. Пять лет вставания с колен.

ГЛАВА 14

Спустя пару дней мы уехали из города. Я всё ждала обещанной мести, но это казалось чем-то далёким, из ряда вон выходящим. Я понимала, что не готова. Как и понимала, почему Глеб не торопится. В таком деле лучше не спешить и как следует подготовиться. У нас будет только один шанс.

Всё началось с тренировок. Моё тело, лишённое на протяжении долгого периода физических нагрузок, буквально требовало их. Питание, общение с психологом, работа над собой. Это оказалось не таким уж лёгким делом, как показалось сначала. Шли месяцы, и я определённо добивалась успеха. Медленно, но верно двигалась вперёд.

Глебу это нравилось. Он частенько наблюдал за мной. Как я занимаюсь или плаваю в бассейне, и, кажется, оставался доволен. Меня его откровенные взгляды немного смущали. Я знала, что однажды это случится, но не думала, что так скоро.

Как-то вечером он поднялся на второй этаж своего особняка и постучал в мою дверь. Я знала, что это он. Больше некому. Прислуга появлялась в его доме только чтобы приготовить еду и убраться, и исчезала через пару часов. Глебу не нравилось, когда в доме много людей. И я его понимала и поддерживала в этом. Правда, оставаться с ним наедине было тоже нелегко. Я смущалась и стеснялась, а он, кажется, это замечал и про себя усмехался.

— Да? — ответила на стук, и Глеб вошёл в мою комнату.

— Как дела? Сегодня ты хорошо позанималась.

Я знала, что он наблюдает за мной почти всегда. Изредка лично, а в остальное время по камерам. Я ему нравилась, и он этого не скрывал. В конце концов, он не мальчишка, чтобы играть со мной в детские игры. Он был честен со мной, и это подкупало.

— Да, позанималась хорошо… — повторила зачем-то.

Глеб шагнул ко мне, приобнял за талию.

— Ты похорошела за эти месяцы, Лика. Мне нравится то, какой ты стала.

— Спасибо, — я попыталась отступить, но он не дал. Склонился к моим губам.

— Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда. Всего лишь поцелую. Хорошо?

Я не знала, что ответить. Послать его? Глупость. Согласиться? Страшно. Ко мне после Романова не прикасался ни один мужчина. Да и до него, собственно, тоже.

Но я позволила Глебу. Замерла и закрыла глаза, отдаваясь моменту. Я ответила на его поцелуй, приподнявшись на носочках, и почувствовала, как по телу прошла ответная дрожь.

Глеб отстранился первым. Зрачки расширены, дыхание учащённое. У обоих. Только у него от волнения, а у меня от страха.

— Ты зря меня боишься. Я могу научить тебя многому. Тому, чего Романову и не снилось. Ты станешь лучшей.

— Научите, — вскинула голову, посмотрела в его глаза. — Я согласна.

Довериться ему было непросто. Но ещё страшнее провалить свой главный экзамен, когда подготовка закончится. Я должна быть идеальной. Женщиной, ради которой Романов пойдет на всё. Я думала только об этом, днями и ночами.

— Пойдём со мной, — он протянул руку, и я вложила в неё свою. Мы прошли в его кабинет. На столике бутылка вина и два бокала. Он ждал этого разговора.

— Выпьешь?

— Да… я бы не отказалась, — как только он отпустил мою руку, я зябко обняла себя за плечи.

Он разлил вино по бокалам, один протянул мне.

— Ты меня боишься, Лика?

— Нет. С чего вы взяли?

— Ты закрываешься, когда я рядом.

— Это не из-за вас. Это эхо прошлого. Память о Романове.

— Он сломал тебя тогда?

— Он не оставил мне выбора.

— Подонок. Хотя его логика ясна. Ты редкий трофей. Женщина, которой многие захотят обладать.

— И вы тоже? — я прямо посмотрела на него.

— И я тоже. Но я умею ждать, — он улыбнулся, и на его щеке проступила ямочка. — У нас ведь много времени, правда?

Я кивнула. Сделала глоток терпкого вина, прикрыв глаза.

— Хорошее вино.

— Из частной коллекции, — он вдохнул аромат, сделал глоток.

А я, глядя на него, поняла: я готова. Пусть научит меня быть той, кто сама диктует правила и управляет желаниями других.

— Встань прямо и расправь плечи, — спокойно произнес он. — Ты должна научиться держать спину так, будто на тебе корона, даже если внутри всё дрожит от страха. Развернись.

Поставила бокал на стол. С этого момента началось моё превращение.

Слышу, как он ставит свой бокал. Тихие, уверенные шаги. И вот он уже за спиной. Я чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи.

— Боишься.

— Да. Немного, — признаюсь честно.

— Ты должна научиться контролировать этот страх, Лика. Иначе Романов почувствует твою слабость в первую же секунду.

— Я стараюсь.

— Сейчас мы проверим, насколько ты готова доверять, — его голос стал холоднее. — Я буду требовательным. Ты не против?

— Хорошо, — соглашаюсь, закрывая глаза.

Внутри всё сжалось. Но я понимала: если я хочу победить в этой игре, я должна пройти через этот барьер. Глеб взял меня за плечи, заставляя стоять ровно.

— Твое тело — это твое оружие, — произнес он почти над самым ухом. — Но пока оно тебе не подчиняется. Ты вздрагиваешь от каждого шороха.

Он резко сократил дистанцию, лишая меня личного пространства. Это была проверка на прочность, психологическое давление, которое должно было выжечь во мне остатки той забитой девочки.

— С этой секунды ты забываешь слово «нет», когда дело касается нашей цели. Ты готова подчинить свои инстинкты разуму?

Я сглотнула, чувствуя, как страх борется с решимостью.

— Да, Глеб. Я готова.

ГЛАВА 15

Я не готова. Но говорить ему об этом не буду. Он старше, умнее, он знает, что делает. И если моя будущая жизнь и месть зависят от него, я сделаю всё, что потребуется. Анечки в розовых очках больше нет. Она где-то на дне моей изрезанной души корчится от боли.

Я позволяю Глебу подчинить меня. Его движения уверенные, лишенные какой-либо нежности. Он не просит, он берет свое, не оставляя мне пространства для маневра. Я чувствую, как его железная хватка лишает меня воли, заставляя окончательно признать: теперь я принадлежу не себе, а этому человеку и нашей общей цели.

— Ты готова, — шепчет он мне на ухо, и в этом шепоте нет тепла, только холодный расчет наставника, проверяющего свой инструмент.

Я зажмуриваюсь, стараясь абстрагироваться от реальности. Боль и дискомфорт смешиваются в один тугой узел, я кусаю губы, чтобы не выдать своего страха. Зарецкий не церемонится и не жалеет меня. Он ведет себя как хищник, который окончательно загоняет добычу, ломая последние остатки моего сопротивления.

Я чувствую его подавляющую силу, его контроль, который не дает мне даже вздохнуть свободно. Каждое его движение напоминает мне о том, ради чего я здесь. Я больше не жертва. Я становлюсь частью его плана, проходя через это испытание. Теперь пути назад нет.

— Не торопись убегать. Мы только начали, — снова шёпот у моего уха, от которого по телу бегут мурашки.

Его присутствие подавляет, он словно хочет окончательно сломить моё сопротивление. И у него получается.

— Глеб…

— Да, малышка? — его дыхание сбивчивое, частое.

— Мне трудно… — признаюсь я, пытаясь справиться с нахлынувшим оцепенением.

— Это нормально, Лика, — отвечает он и на мгновение замирает, давая мне привыкнуть. — Ты должна принять это.

Он целует мою шею, и его напор становится спокойнее.

— Я не хочу причинять тебе вред. Ты же моя девочка, правда?

— Да… — сейчас я скажу ему что угодно, лишь бы это быстрее закончилось. Я не понимаю, как это может нравиться. Это кажется мне бесконечным испытанием воли.

— Мне нравится твоё послушание. Хорошая, умная девочка. Не представляю, как тебя можно не желать, — шепчет он, не выпуская меня из своих рук.

Голова начинает кружиться, чувства обостряются до предела. Глеб ведет эту игру уверенно, как человек, привыкший получать всё.

Я чувствую, как его воля окончательно побеждает мою, и через время всё затихает. Глеб тяжело дышит, прижимая меня к себе, прежде чем окончательно отстраниться.

Я выдыхаю с облегчением, когда всё заканчивается.

— Ты умница, Лика. Сегодня оставайся спать со мной.

Он уходит, а я скручиваюсь улиткой и закрываю глаза, изо всех сил стараясь не расплакаться. Всё хорошо, Лика. Всё так, как и должно было быть. По-другому не бывает.