По осколкам лжи

За столом он был один. Второй куда-то отошёл.

— Привет, Аня, — усмехнулся он, взглянув на мой бейджик. Он даже имя моё не запомнил. — Как дела? Всё хорошо? — спросил так просто, словно мы старые знакомые. В голосе ни единой нотки издевательства или насмешки, и я совершенно растеряна.

— Нормально… Вы готовы сделать заказ? — губы шевелятся, но свой голос я не слышу. Сглатываю, но в горле так сухо, словно песка наглоталась. Хочется откашляться.

— Как насчет вечера? Встретимся? — что? Что он сказал? Я, наверное, оглохла или у меня слуховые галлюцинации… Он предлагает мне свидание? После того, что сотворил со мной в ту ночь?

— Нет. Не встретимся. Я не одна из тех девиц, что бегут по первому вашему зову, — сказала прямо ему в глаза и даже зауважала себя немного. Для начала хорошо. — Так вы будете что-то заказывать или нет?

— Кофе принеси. И побыстрее, — он не расстроился, нет. Просто перешёл в деловое русло.

— А ваш напарник? Он определился с заказом?

— Ему тоже кофе.

Кофе им принесла уже Женька. А потом долго отпаивала меня водой в подсобке. Я тряслась и плакала, бессильно сжимала кулаки. Он даже не понимает, что совершил преступление против меня! Он предложил встретиться ещё раз! Да что не так с этим человеком? Он вообще человек?!

— Это он, да? — Женя присела рядом, обняла меня за плечи. — Романов? Это он разрушил твою жизнь?

— Романов? Откуда… Откуда ты знаешь его фамилию? — заикаясь, спросила у неё.

— Да кто же его не знает. Сынок олигарха Романова. Там целая империя у них…

— Да, это он. Он совершил это со мной.

— Вот подонок, — Женька вздохнула. — Ты только никому не говори, что от него ждешь ребенка. А то кто их знает... А вообще, это шанс. Ребёнка родишь, потребуешь поддержки! Пусть платит, раз сотворил такое!

— Мне не нужны его деньги. Пусть он ими подавится. Кем бы он там ни был. Он мне сейчас предложил встретиться ещё раз! Представляешь? Он думает, что всё в порядке!

— Да уж. Циник тот ещё. Всё, не думай о нём. Я возьму его столик.

Через полчаса передо мной лежала стопка денег. Я удивлённо уставилась на Женю.

— Это что?

— Это твоё. Романов твой оставил. Нехилые такие чаевые, кофе в пять раз дешевле.

— Зачем мне это? Я не возьму его деньги. Это твои чаевые, — тут же вспылила я, отворачиваясь.

— Ты сейчас гордость свою попридержи, Ань. Тебе деньги нужны. Когда срок станет больше, а потом родишь, кто тебя будет обеспечивать? Мой тебе совет: откладывай сейчас сколько можно. Раз уж рожать собралась. Говорю тебе как мать-одиночка.

Женя говорила дело. С ней сложно было не согласиться. Мне нужны деньги.

ГЛАВА 6

Время шло, бежало, как в песочных часах. И я понемногу забывала. Забывала лицо того, кто разрушил мою жизнь. Забывала его запах, его взгляд. Но лишь одно напоминало мне изредка обо всём и сразу — это мой ребёнок.

Я всё ещё работала в ресторане, но живот уже было не скрыть. Мне это, кстати, очень хорошо помогало. Сердобольные посетители баловали меня хорошими чаевыми.

Я, наконец, снова начала улыбаться, и всё, казалось, идёт хорошо, если бы не одно «но». Теперь я по-настоящему была одна. Парни по понятным причинам не бежали сломя голову знакомиться, а из подруг у меня была одна Женька, такая же уставшая мамочка, живущая для своего ребёнка. Я смотрела на неё и думала, что буду такой же. Всё своё время я буду посвящать ему, моему малышу. И мой ребенок не станет таким, как его отец. Потому что воспитывать его буду я. Вернее её. У меня, как выяснилось на одном из УЗИ, будет девочка.

Со временем мне приходилось всё сложнее и сложнее. Это заметила и Кира, наш администратор. Как-то позвала меня в свой кабинет и предложила присесть. Я, конечно же, уже знала, о чём пойдёт речь.

— Ань… Слушай, ты хочешь воды или чаю?

— Нет, Кир. Ничего не хочу. Давай, говори уже, — улыбнулась ей поддерживающе. Наверное, сложно кого-то увольнять.

— Слушай, ну я даже не знаю, с чего начать… Ты хорошая официантка, тут без сомнений. Но твой живот… Да я, блин, боюсь, что ты в один прекрасный день родишь прямо посреди зала. Может, уже пора тебе готовиться к материнству? Ты не думай, по деньгам всё будет хорошо. Я выбила у начальства хорошую премию для тебя, и девчонки из чаевых собрали. Короче, прости меня за мои слова, но тебе пора.

Я вздохнула. Не то чтобы неожиданно, просто неприятно. Я же беременна, а не прокажённая. Но морально я была готова к этому разговору.

На стол легла внушительная пачка денег, и меня передёрнуло. Точно так же он бросил мне деньги тогда… Только в отличие от его подачки, эти я взять могла.

— Спасибо, тут и правда немало. Спасибо, Кир.

— И тебе. Как родишь и найдёшь, на кого оставлять ребёнка, приходи, будем рады.

Я кивнула, поджав губы. Мы обе понимали, что вряд ли я вернусь.

— Удачи вам с девчонками, — я порывисто обняла Киру и вышла, закрыв за собой дверь. А тут меня поджидала Женька.

— Мне жаль, Ань…

— Да ничего, всё нормально. Будет и правда не очень красиво, если я начну рожать с подносом в руке.

Женька хохотнула, я тоже. Обнялись.

— Я буду забегать к тебе, — пообещала подруга.

— Окей. Не скучайте тут без меня.

Мне удалось сохранить улыбку, пока не вышла за дверь ресторана. И снова дождь, и снова слёзы одиночества, которых никто не увидит.

— Девушка, вам не холодно? Может, подвезти? — из окна притормозившей машины выглянул какой-то парень, а потом взглянул на мой живот и неловко откинулся назад. — Извините! — и, надавив на газ, ринулся прочь.

Да уж, в невесты я пока не гожусь. Усмехнулась, погладила живот.

— Пойдём-ка с мамой в кондитерскую. Сегодня можем устроить себе праздник.

Дни начали тянуться медленно и слишком спокойно. Мне, привыкшей к труду, было непривычно. Я подолгу гуляла, потом пыталась найти работу на удалёнке. Средства у меня ещё были, я жила экономно, но понимала, что надолго их не хватит. Работа в сети была интересной, и даже оплачивалась неплохо. Но не прогоняла осеннюю хандру.

Когда подошёл срок, я просто собрала приготовленные вещи в сумку и отправилась в роддом. Сама. Не позвонила даже Жене, чтобы не отвлекать её.

— Давайте сумку помогу донести, как вы вообще решились такую тяжесть нести сами? Спутник-то ваш где? Наверное, уже празднует вовсю? — так у стойки регистрации встречала меня медсестра.

— Нет у меня никого, — улыбнулась я, освободившись от тяжести.

— Ну а родственники? Где группа поддержки?

Я опустила взгляд и вздохнула.

— Нет никого.

— Ох ты ж… Ладно, давай обустраивайся в палате, я тебе сейчас чаю принесу.

— Спасибо, — улыбнулась я ей. Приятно, когда рядом пусть чужие, но сердечные люди.

Чай допить я не успела. Всё началось внезапно. Глядя на растекающуюся по полу влагу, я тихо заплакала. Вмиг стало страшно до ужаса.

А дальше была борьба. Жуткая, изматывающая, забирающая все силы. Я кричала так, как никогда в жизни. Всё запомнилось урывками. Вот мне помогают добраться до родильного зала, вот вокруг собрались врачи. Тело словно разрывалось на части, и единственное, чего я хотела, чтобы этот бесконечный круг боли поскорее завершился.

Кажется, несколько раз я теряла связь с реальностью. Потом снова приходила в себя и продолжала бороться. А потом всё резко стихло, и я услышала первый детский плач…

Её положили мне на грудь, и сердце затопило чем-то горячим и чистым. Она была такой крохотной, беззащитной и смешной, но я влюбилась в это маленькое чудо с первого взгляда.

ГЛАВА 7

Несколько месяцев назад

— Привет, милый, как дела? — на пороге его кабинета появилась Инга с широкой улыбкой и бумажным пакетом из ресторана. — А я тебе обед привезла!

— А я тебя просил об этом? — он оторвался от бумаг, взглянул на неё из-под хмурых бровей.

— Ну, милый, не будь таким угрюмым, — Инга сложила губы трубочкой, словно разговаривала с ребёнком. И это его в ней бесило тоже.

— Я занят, Инга. И буду занят до вечера. У тебя ещё что-то?

— Ну… Я думала провести пару обеденных часов с тобой. Ну ты понимаешь…

— Мне сейчас это не интересно, сказал же уже. Игры отложим на вечер.

Играть с Ингой он не хотел. Ни сейчас, ни вечером. А вот с той девчонкой из кафе он бы поиграл. Слишком строптивая оказалась. Хорошо играла. Натурально. Подчинять её было приятно. Он уже и позабыл это чувство, когда сталкиваешься с кем-то совершенно неопытным. А она была именно такой. Об этом говорила её беззащитность и полный крах в глазах. Она плакала и просила отпустить, что лишь раззадоривало его интерес. И играла она натурально. Со слезами и вскриками. Упиралась в его грудь руками, просила остановиться. А он не мог. Наконец-то получил то, чего хотел. Не опытную спутницу, которая за деньги выполнит любой каприз, а чистую, никем не тронутую девушку. Юную. Сколько ей, интересно? Двадцать-двадцать два? Не больше.

Решил узнать о ней побольше, и папка уже лежала на его столе. Мешала только Инга со своим обедом. Пришлось её выпроводить в грубой форме. И это была не игра. Инга хорошо разбиралась в его настроении. Хлопнув дверью, она убежала тратить его деньги, выражая тем самым своё недовольство. Наплевать.

Открыв папку, он прикипел взглядом к её фотографии. Выглядела она отлично, но в жизни ещё лучше. Особенно в тогда, в его руках.

Гущина Анна Егоровна. Сирота, двадцать лет. Уже полтора года работает в ресторане официанткой. Ничего особенного, хотя он поначалу подумал было, что её специально подослали. Слишком идеальное попадание в его вкусы. Словно её готовили для него.

Но на самом деле всё оказалось намного проще. Её привезли к нему, отловив после работы на улице. Просто случайную девчонку. Обещали заплатить. И она поехала. То ли не дали шанса сбежать (он знал, его парни могут), то ли позарилась на деньги. Но в итоге их не взяла. Значит, девчонка достойная. Зря он с ней так жёстко обошёлся. Обычно он не церемонился с доступными девицами, тем плевать, что с ними делают, любой каприз за его деньги. В этот раз что-то пошло не так. Когда он вышел из душа, оказалось, что деньги она не взяла. Так и убежала в своём разодранном платье.

Зацепила. Чем-то взяла его, что Андрею не понравилось, но удивило. Редко он возвращался к одной и той же по нескольку раз. Кроме Инги, разумеется. Невеста всё-таки.

В ресторан пошёл с партнёром, чтобы выпить кофе и обсудить детали одной сделки. А заодно и на неё взглянуть. На Аню, кажется. Он всегда забывал имена. К чему их запоминать, если только девушка действительно не зацепила чем-то особенным.

Бросив быстрый взгляд к барной стойке, Андрей заметил её. Слишком юная и худая, она выделялась среди других. Трудно не заметить. Волосы аккуратно собраны в пучок, на лице ни грамма косметики. Чистая. Свежая.

Она взяла меню и направилась к ним. Положила папки на стол, сцепила дрожащие руки в замок. Помнит его, значит. Ещё бы такое не запомнить. Он стал её первым мужчиной.

— Милочка, принесите воды, пока мы определимся с заказом, — сказал ей Илья, а Андрей сделал вид, что заинтересован документами.

— Да… Конечно, — проговорила тихо и бегом бросилась к бару. Испугалась его? Или разволновалась?

Андрей хорошо знал женщин. Особенно юных провинциалок, приезжающих на «заработки». Каждая вторая искала себе покровителя, чтобы тот, в обмен на близость, одаривал деньгами и другими благами. У Андрея тоже была одна такая. Правда, подобные отношения заканчиваются быстро. Его хватило на месяц.

Аня не была похожа на такую. Но он был бы не против. Он бы щедро её отблагодарил. Потому что тогда всё было за гранью обычного. Мало кто мог вызвать у него такое сильное влечение. Обычно женщин пугает его напор и специфические вкусы.

Илья отошёл, а к Андрею подошла другая официантка.

— Вы готовы сделать заказ?

— Нет. Я хочу, чтобы меня обслуживала другая девушка. Та, которая принесла нам меню. Позови её.

Девушка кивнула и, поджав губы, испарилась. А через минуту в зал вышла она. Аня. К его столику подошла аккуратно, ступая на носочках, словно крадучись к зверю. Они встретились взглядами, и Андрей мог бы поклясться, что она вспомнила о том же, о чём и он. О той ночи. О страсти, подчинении, противостоянии и полном отсутствии запретов.

— Привет, Аня, — усмехнулся, взглянув на её бейджик. Действительно запомнил имя. — Как дела? Всё хорошо? — улыбнулся ей, а она покраснела, опустила глаза в пол.

— Нормально… Вы готовы сделать заказ? — совсем тихо, будто опасаясь, что он проявит свою власть прямо сейчас. А он был бы не против. До крайностей в общественном месте не опустился бы, а вот в машину её увести мог бы. Единственное, что останавливало, работа. Его и её.

— Как насчет вечера? Встретимся? — ходить вокруг да около не стал. К чему расшаркивания, если между ними уже всё было.

— Нет. Не встретимся. Я не одна из тех девиц, что бегут по первому вашему зову, — бросила ему в лицо и снова отвела взгляд. — Так вы будете что-то заказывать или нет?

Вот, значит, как. Всё-таки не ту парни притащили. Ошибочка вышла. А жаль. Он бы не поскупился. Что ж, всё понял и отступил.

— Кофе принеси. И побыстрее.

— А ваш напарник? Он определился с заказом?

— Ему тоже кофе.

Кофе им принесла другая официантка, и Андрей подумал, что стоит перейти на обеды в другой ресторан.

ГЛАВА 8

Несколько месяцев спустя

Я смотрела на свою маленькую крошку и не могла поверить, что стала мамой. Слёзы текли по щекам, потому что я не знала, как мне теперь жить и где взять столько средств на её лечение. Врач, хладнокровно сообщивший мне о том, что моя дочь больна, молча покинул палату, даже не удосужившись подсказать, что делать. Я была абсолютно потеряна и дезориентирована. Я только-только взяла её на руки в первый раз, а теперь выясняется, что могу потерять…

Сердце билось в груди, стеная и плача, а я не могла остановить слёзы, капающие с подбородка на маленькие, бледноватые щёчки дочери. Я даже не успела дать ей имя…

— Я найду деньги, слышишь? Я найду. Вылечу тебя. Ты обязательно выздоровеешь. Ника. Будешь у меня Никой, — прижалась губами к её лобику, зажмурилась, пытаясь прекратить плакать. Слезами горю не помочь. Нужны деньги. Много денег. И я на всё пойду, чтобы их достать.

Выписалась раньше на три дня, не желая терять время. Пока моя дочь в больнице, я обязана найти средства. Нужна дорогостоящая сыворотка, и бесплатно её не получить.

Я начала искать его. Ворвалась в квартиру к Женьке, как обезумевшая схватила её за руки.

— Аня?.. Ты же должна быть в роддоме…

— Мне нужен его адрес! Где живёт, где работает, куда ездит обедать, хоть что-то! Слышишь меня, Жень! Любую подсказку дай!

— Тихо-тихо. Ты что… Посмотри на себя в зеркало, ты же на себя не похожа. Кто тебе нужен, объясни нормально. Давай пройдём на кухню, выпьешь чаю и расскажешь мне всё.

Пить чай я не хотела. Мне казалось, что, теряя каждую секунду, я теряю Нику. Но Женька заставила меня присесть, дала в руки чашку с горячим чаем.

— Выпей, приди в себя. Может, добавить чего-нибудь для успокоения?

Я мотнула головой, уставилась на чашку.

— Они сказали, что Ника больна. Это врождённая болезнь, и чтобы её вылечить, нужна сыворотка из-за границы. Она очень дорогая. Мне нигде не найти такие деньги. Кредит на такую сумму мне, безработной, никто не оформит. Мне нужно найти его… Отца Ники. Я попрошу у него помощи. Пусть даже в долг. Он же богат. Вдруг поможет? — я посмотрела Жене в глаза, будто она могла знать ответ на мой вопрос.

Она лишь пожала плечами.

— Не знаю, Ань… Всё сложно с такими мужчинами. Обычно им всё равно, кто от них ждет ребенка. И проблемы подобного рода их не особо волнуют. А деньги… Ну, знаешь, он потому и богат, что умеет их считать. И всё же сходи. Сходи к нему и попроси. Правда, он женился недавно. Не наткнись на его жену, а то точно никакой помощи не получишь. Где живёт он, я не в курсе, такие вещи не афишируют, сама понимаешь. А главный офис его компании находится рядом с нашим рестораном. Сейчас на карте тебе покажу.

Решиться просить у него деньги на лечение своего ребёнка было сложно. Но я не позволила себе отступить. Для Ники я сделаю всё что угодно. Хоть в самую бездну брошусь.

Охрана на входе в главный офис господина Романова меня не пропустила. Даже когда я сказала, что пришла по личному делу. Ожидаемо. Никто даже пальцем не пошевелил. Однако и я сдаваться не собиралась. Села на лавочку в парке напротив и уставилась на раздвижные двери немигающим взглядом. Я не знала, сколько придётся так просидеть, но точно знала, что никуда не уйду, пока не увижу его. Рано или поздно он появится.

Он появился спустя несколько часов. Я узнала его сразу. По походке, по развороту плеч, а за ним целая толпа охранников и помощников. Такого человека не заметить нельзя. Я бросилась наперерез машинам, перебегая дорогу, чтобы успеть перехватить его. Мне сигналили, кто-то открыл окно и выкрикнул ругательство. Но я не видела и не слышала ничего и никого, кроме него.

— Андрей! — закричала я, когда один из его охранников перехватил меня на лету и попытался оттеснить назад. — Пустите меня! Андрей!

Он обернулся. В глазах промелькнула заинтересованность, а вот узнавания не произошло. По крайней мере, мне так показалось.

— Я хочу поговорить с вами! — выкрикнула я, опасаясь, что он не расслышит.

— Пусти, — бросил он удерживающему меня охраннику, и тот разжал свои пальцы, отпуская моё предплечье. — Слушаю, — это уже мне, заставляя моё сердце затрепетать от надежды.

ГЛАВА 9

— Кто ты и что тебе нужно? — шагнул он ко мне, кивая своей свите. Те разошлись по кругу, словно я могла представлять для него, здорового мужчины, какую-то опасность.

— Я Аня… Мы с вами встречались. Вы… — я вдохнула воздуха побольше, но произнести правду о тои дне так и не смогла. — Я родила от вас дочь. Она больна. И ей сейчас нужна помощь. Дорогостоящая сыворотка, которой в нашей стране нет. Вы могли бы помочь, для вас это сущий пустяк. Я верну вам всё до копейки…

— Слушай меня, Аня… Или как там тебя. Если бы я помогал каждой, с кем проводил время, я бы уже разорился. А сколько таких, как ты, приходили ко мне с детьми на руках, не счесть. Так что давай, уходи. Пока я не приказал выставить тебя отсюда силой. Свободна, — в его глазах была чернота, а в голосе сталь. И столько жестокости в нём, что страшно смотреть.

— Её не станет! — меня схватили под руки два охранника, а он развернулся, чтобы уйти. — Слышишь ты, подонок?! Её не станет, если я не найду средства на это лекарство! Помоги ей! Она твоя дочь! Её зовут Никой! — я кричала, пока он не скрылся в здании, а охранники грубо оттолкнули меня к дороге, и я едва не угодила под колеса.

Водитель выскочил из машины, бросился ко мне, лежащей на асфальте и заливающейся слезами отчаяния.

— Вы как? С вами всё хорошо? Может, вам в больницу? — мужчина тряс меня за плечи, а я смотрела в его глаза невидящим взглядом и тихо ревела.

— Мне нужно найти средства, понимаете? Без них ей не помочь!

— Девушка, с вами всё в порядке? — подключился ещё какой-то мужчина, а я вырвалась из рук водителя, мотая головой.

Нет. Я никуда не уйду отсюда. Никуда. Пока он не поможет мне. Я буду дневать и ночевать у входа этого проклятого здания, но не отстану от него. И плевать, что он считает, будто ничего мне не должен. Он несет ответственность перед маленькой крохой, которой дал жизнь. И точка.

Я вернулась на ту же лавочку, где сидела до этого. Жду. Вокруг всё бежало, менялось. Все и всё было в движении, лишь я, как застывшая глыба, ждала, когда он выйдет, чтобы попытаться снова. Пришлось просидеть до вечера, и как только он вышел на крыльцо, я бросилась к нему. Снова меня схватили чьи-то ручищи, удерживая, как пойманную птицу.

— Ты разрушил мою жизнь, подонок! Ты едва не искалечил меня морально! Ты обязан мне, слышишь?! Я не прошу тебя признавать её! Дай только шанс на спасение дочери, и ты больше о нас не услышишь! — кричу я, вырываясь из рук охраны, как безумная, но всё зря. Он лишь бросил на меня равнодушный взгляд и сел в свою дорогую машину, которая тут же скрылась из виду.

Меня отпускают, но ноги не держат, и я падаю на колени. Опустив голову, плачу, захлёбываюсь слезами. Я сейчас на всё готова. На всё. Лишь бы спасти Нику, но осознание бессилия душит меня.

— Слушай, не моё дело, но шла бы ты отсюда, — ко мне подходит охранник, кажется, один из тех, которые меня удерживали. — Он человек тяжелый, безжалостный. Будешь надоедать, избавится от тебя, и никто не поможет. Иди лучше отсюда. С него ты ничего не получишь.

Мужчина даже подаёт мне руку, помогая встать, и я ухожу, растрёпанная и униженная. Иду к остановке, чтобы успеть в больницу. Я так хочу увидеть свою девочку.

Время уже не раннее, но сочувствующая медсестра впускает меня, позволяет даже принять душ у них и переодеться. Чуть позже ко мне приносят мою проснувшуюся крошечку. Я прижимаю её к себе и, закрыв глаза, долго укачиваю.

— Всё будет хорошо, малышка. Я всё равно достану средства. Не у него, так у других. Надо будет, на невозможное пойду. Я тебя не оставлю, моя маленькая. Ни за что.

Мы засыпаем вместе, и я ночью слышу, как у меня её забирают. А потом проваливаюсь в глубокий сон до утра. До самого страшного утра в моей жизни.

Умывшись и приведя в порядок волосы, сажусь на кушетку, ожидая, когда принесут Нику. Но время тянется, а медсестры всё нет. Начинаю нервничать, но успокаиваю себя тем, что у персонала пересменка, они ведь тоже люди. Когда ожидание становится невыносимым, выхожу из палаты и тут же натыкаюсь на нашего доктора.

— Арсений Николаевич, доброе утро. Я за Никой, вы её уже видели? Как она себя чувствует?

Мужчина останавливается напротив меня, задумчиво поджимает губы и опускает взгляд.

— Вам ещё не сказали? Что ж… ваша дочь ночью… Всё закончилось. Мы не смогли её спасти. Мне жаль.

— Что? — в этот момент меня прошибает ледяным холодом, и я вонзаюсь в него безумным взглядом. — Вы что-то путаете! Моя дочь — Ника! Она была со мной с вечера, и её только ночью забрали! Она не могла… Не могла она… — голос пропадает, и я начинаю хрипеть.

— Я не ошибаюсь, Анна. Мне очень жаль. Честно говоря, я думал, что время ещё есть и помощь может успеть, но я ошибался. Простите за ложную надежду.

ГЛАВА 10

Бреду по улице, иногда спотыкаюсь. Меня шатает и мотает из стороны в сторону, а люди обходят меня, сторонясь. Им страшно дотронуться до меня. Они видят лишь моё состояние и принимают за ту, кто окончательно опустился на дно жизни.

Не знаю, что служит причиной такому состоянию. Не знаю, где я. Лишь помню, как кричала, вцепившись в белый халат врача, и требовала принести мне мою Нику. Затем укол, и меня выставляют из больницы.

— Давай, уходи. Пошла отсюда! — толкает в спину охранник, а я смотрю на свои руки, в которых ещё недавно держала дочь, и ступаю босиком на асфальт. Я в одном больничном халате, даже обуви нет.

Не понимаю, что происходит и где моя доченька. Почему меня выгнали? Как они могли? И как мне забрать у них мою малышку? Они твердили мне, что её больше нет, но я не верю. Это неправда. С этой мыслью я падаю на тротуар, раскинув руки в стороны. Последнее, что вижу перед глубоким обмороком — личико моей Ники.

Просыпаюсь на больничной кушетке и только собираюсь выдохнуть, как замечаю, что тумбочка с другой стороны. И стены светлее, чем в родильном блоке. Мне приснился жуткий сон и, наверное, у меня случилась истерика. Вот меня сюда и переместили, чтобы не пугала других.

Я придумываю новые версии одну за другой, чтобы не думать о том, что Ники больше нет. Это был сон. Какой-то жуткий кошмар. Они не могли забрать мою девочку навсегда, я не давала им на это согласия. И она не могла так быстро… Не могла. Врач говорил, что у нас есть время, чтобы достать лекарство.

Мне нужно увидеть её. Нужно убедиться, что она со мной, рядом. Что она никуда не уходила… Но открыть дверь у меня не получается. Не получается, потому что та заперта. На окошке решётка, в том числе и на двери. Меня заперли.

— Эй! Кто-нибудь! Откройте! — стучу в дверь, и через некоторое время она открывается. На пороге появляется медбрат выше меня на две головы и пожилая медсестра в белом застиранном халате.

— Очнулась? Это хорошо. А то едва живую к нам привезли.

— Простите, я хочу узнать, где моя дочь? Я здесь, наверное, случайно оказалась…

В последующие десять минут я рассказываю медсестре о Нике, а та равнодушно слушает, а потом заявляет:

— Нам говорили, что у тебя проблемы. Ну ничего, мы с тобой поладим, да? — она достаёт из кармана инструмент, а медбрат хватает меня, лишая возможности пошевелиться.

Я кричу, пытаюсь вырваться, но им хватает нескольких мгновений, чтобы лишить меня воли и бросить обратно на кушетку.