Моя Мия

– Мия, привет, – здоровается со мной Ваня, не обращая внимания на девчонок.

– Привет, – отвечаю, сталкиваясь со злобным обстрелом Валеевских глаз. – Что? – шепчу ей.

– Откуда вы знакомы? – подозрительно интересуется.

– В клубе на вечеринке общались.

– Ты везде успеваешь. В шоке с тебя, – недовольно отворачивается.

Нашу стычку перебивает айфон, орущий из джинсового кармана на моей заднице. Увидев контакт, нетерпеливо облизываю губы.

Вскакиваю с места и отдаляюсь к окну, выходящему на внутренний двор университета, где обычно проводятся линейки и награждения студентов.

– Привет, – доносится охриплый голос, оседающий эхом в груди.

– Доброе утро.

– Ты… где?

Судорожно перебираю пальцами крохотный золотой кулончик на шее.

– В кафетерии на первом этаже, – прикрываю глаза.

– Будь там. Я сейчас подойду.

Нервно сжимая телефон, усаживаюсь за стол.

Дверь находится прямо за моей спиной, поэтому лихорадочно озираюсь и тихо сообщаю девчонкам:

– Он сейчас придёт сюда.

– Кто? – округляет глаза Тая. Её лицо смешно вытягивается, а тонкая шея становится длиннее, когда подруга пытается выглянуть из-за меня. – Громов?!

Чёрт.

Я не видела Мирона больше двух недель. Опускаю глаза.

– Леон, – отвечаю, кусая губы, чтобы они казались розовее.

К зеркалу не побегу из принципа. Я такая какая есть. Сейчас затея найти парня в отместку кажется мне глупой, а я ощущаю себя маленькой для всего этого.

Возможно, это просто страх?!

– Встреча года, – Ива смеётся. – А как ты его узнаешь? Надеюсь, он снимет футболку?!

Девчонки хихикают.

– Ива, блин.

Перевожу взгляд на свои трясущиеся ладони. Ноготочки ровные, покрыты обычным лаком в цвет кожи. Шеллак плохо влияет на организм, а я хочу подольше оставаться красивой и здоровой.

Внутри мясорубка, в горящих ушах перезвон из собственных мыслей и переживаний.

Ещё раз едва касаюсь кулона на шее, выпрямив спину.

Это всё ты виноват, проклятый Громов.

Я всегда нравилась мальчикам. В подростковом возрасте это стало особенно заметно по пролетающему в их глазах интересу и по тому, как они провожали взглядами мою рано оформившуюся фигуру. Но никогда, даже в самом страшном сне я не представляла, что буду с кем-то знакомиться или встречаться.

В моей голове всегда был только он один.

Так и должно было быть! До конца. Без всего этого.

Задерживаю дыхание от резкого наплыва эмоций. Я уже привыкла к тому, что самая сильная, обжигающая боль растворилась во времени. Как пепел на ветру рассеялась.

Но её отголоски, вот в такие… важные моменты ещё беспокоят.

Дыши, Карамелина!

За спиной слышится звук открываемой двери, и я в нетерпении уставляюсь на изумлённые лица девчонок.

– Ну? – спрашиваю шёпотом, испытывая на позвоночнике мелкое покалывание.

– Твою мать, Алиева, – тихо выговаривает Энж.

– Что?

– Как я сразу не догадалась?

– Кто там? – испуганно округляю глаза, по-детски заправляя прядь волос за ухо.

– Это Лёва Демидов, – булькает Тайка.

– Демидов? – морщусь вспоминая.

В нашем городе я знаю только одних Демидовых. Вернее, знала.

Бывший мэр города ушёл на повышение, переехал с семьёй в Москву. Переизбрание было совсем недавно, буквально в прошлом месяце.

А сын чиновника заканчивает обучение здесь, в Архе. На пятом курсе.

Господи.

Обмираю вся.

Старшекурсник.

Это сколько? Двадцать четыре – двадцать пять?!

– Привет, – слышится над ухом знакомый низкий голос, и я приподнимаю подбородок, чтобы рассмотреть Льва Викторовича.

Девчонок, как ветром сдувает:

– Мы в аудиторию, – проговаривает Энж, переводя весёлый взгляд то на меня, то на Льва.

Впиваюсь глазами в его лицо.

Он такой… другой. Невольно сравниваю с Миром, образ которого могу нарисовать с закрытыми глазами и ни разу не накосячить. У Громова черты лица классические, аккуратные, будто тщательно выверенные.

Идеальные, мать твою.

Лев Демидов же явно ленивым скульптором-лесорубом высечен. С помощью топора и ножа. Словно всего пара размашистых движений и вот – получите-распишитесь – широкие скулы, выдающийся нос и пухлые губы.

Не могу понять… нравится мне или нет?!

Надо подумать.

Перевожу взгляд ниже и застываю в районе увесистого золотого креста и цепочки на шее.

Снова поднимаюсь к тёмно-серым глазам.

– Идентификация пройдена? – спрашивает он иронично.

Его внешний вид выражает спокойствие и… пофигизм. Будто Демидову совершенно все равно понравится он мне или нет. Даже обидно вдруг становится.

– Привет, – наконец-то выдавливаю из себя.

Лев скидывает с правого плеча спортивную сумку и усаживается напротив.

– Ты как здесь? – спрашивает тоном близкого человека.

Вспоминаю наши разговоры по телефону и проваливаюсь на месте от стыда.

– У меня консультация по истории, – отвечаю осипшим голосом. – А ты?

– Тренировка по баскетболу. Первая в этом году, – Лёва несколько раз делает круговые движения объёмными плечами, а я словно заворожённая фиксирую каждый их миллиметр.

– Есть хочу, – говорит он, сканируя витрину.

Провожаю его взгляд.

– Поешь, – предлагаю.

– Не-е, булки мне нельзя после физической нагрузки. А мяса в их котлетах не обнаружить даже под микроскопом, – кивает в сторону Анфисы.

Я же легко смеюсь.

Котлеты и вправду здесь отвратные.

– Поехали, поедим где-нибудь? – предлагает Лев свободно.

– Я… – растерянно обвожу глазами высокое окно. – У меня ведь консультация, – напоминаю.

Извинительно улыбаюсь.

– Консультация – это важно, Ми. Я тебя подожду, – говорит, откидываясь на спинку стула и вытягивая длинные ноги прямо перед собой.

Его кроссовки разноцветные, с фирменной галочкой на язычке. Кажется, прошлогодняя лимитированная коллекция.

Подозрительно склонив голову набок, прищуриваюсь. Возможно, я стала слишком недоверчивой, но на это у меня есть все основания. Взять хотя бы то поздравление с Новым годом.

– Ты сказал, что хочешь есть, – приподнимаю брови.

– Верно.

Уголки его губ летят наверх, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

– Но с тобой пообщаться, хочу ещё больше, – проговаривает лениво. – Поэтому готов ждать.

Потирает ровно выбритую щеку.

– Целую пару? – интересуюсь наклонившись.

– Пожалуй… да.

– Полтора часа… – отшатываюсь.

– Договорились, Мия, – смеётся Лев, потирая ладонью шею.

Снова смотрю в окно.

Может… пообедать? По телефону он показался неплохим собеседником, а я совсем погрязла в страданиях. В конце концов, что я теряю?

Не будет же он лишать меня девственности в ресторане?! Парень из хорошей семьи. Мой отец прежнего мэра всегда в пример ставил, а вот к выбору нового относится с недоверием и опаской.

Вспыхиваю до кончиков волос.

– Ладно, – соглашаюсь и хватаю сумку. – Постараюсь быстрее освободиться.

Глава 12. Краснеющая Мия

Заключительные полчаса на консультации по истории России я коротаю, неотрывно следя за часами на экране телефона и получая тычки сзади.

Учёба вместе с мозгами уплывают напрочь!

– Алиева, – слышу взбешённый голос преподавателя. – Вы справедливо надеетесь на автомат, но это не значит, что нужно срывать мне консультацию!

– Простите, Юрий Всеволодович, – блею испуганно и оборачиваюсь на девчонок с гневным полушёпотом.

Пока я мило болтала с новым знакомым, они успели занять нашу любимую вторую парту в римской аудитории, а мне пришлось усесться на первую в полном одиночестве, если не считать мою полураскрытую сумку на соседнем стуле.

До конца пары сижу красная, словно помидор на грядке.

Все преподаватели знают о моём гиперответственном отношении к учёбе. Отсюда и зарабатывать вот такие замечания в присутствии всего потока крайне унизительно и стыдно.

Получив свой законный автомат и удостоившись ещё одного строгого взгляда от историка, переадресую такой же на девчонок.

Реально ведут себя как маленькие! Кручу пальцем у виска.

В коридоре университета поразительно тихо, но я вовремя вспоминаю, что сейчас период начала сессий. Наверное, так и положено.

Проходя мимо зеркала, поправляю волосы. Волнуюсь ужасно.

Спустившись на первый этаж, сразу замечаю внушительную фигуру, восседающую на лавке возле гардероба.

– Закончили? – спрашивает Лев, лениво разглядывая откровенные вырезы на боди.

– Да, – чуть улыбаюсь. Как-то по-глупому.

– Поехали уже? – поднимается он и забирает мою сумку на время, пока получаю одежду.

Натягиваю полушубок и иду вслед за широкой спиной в чёрном пуховике.

– Есть предпочтения по кухне? – оборачивается Демидов уже на улице, по-хозяйски хватая меня за руку. Тянет к стоянке, располагающейся за небольшим сквером.

Провожаю глазами изумлённых второкурсниц, проходящих мимо.

Его ладонь тёплая. Оголённое запястье покалывает от холода, но освободиться не решаюсь.

– Пожалуй, что-нибудь традиционное.

Я вообще домашняя девочка, думаю про себя.

Лев кидает на меня короткий взгляд.

– Тогда мы подружимся, Мия.

Осматриваю белый, кажется, совсем новый внедорожник с незнакомой для меня маркой на капоте и замираю в нерешительности.

Осторожно вынимаю руку из захвата.

– Я на своей поеду, – неловко указываю в сторону небольшого кроссовера. Папа в машинах прежде всего ценит безопасность, поэтому у меня не модный Мини Купер, как у Энж, а комфортный Вольво.

– Зачем? – хмурится Лев.

Поднимаю глаза, чтобы ещё раз рассмотреть его при свете дня.

Поразительно.

По отдельности его черты лица резкие и массивные. Вполне непримечательные. Но всё вместе смотрится… любопытно. По крайней мере, у меня возникает желание сделать Льву Демидову портретный рисунок.

И имя ему подходит. Лев. Лёва…

Зависаю на пару секунд.

– Я… мне потом кое-куда надо, после нашего… обеда.

– Куда? – хмурится ещё больше.

– На маникюр, – вру не краснея.

А может, и покрываюсь предательской краской, потому что Лёва вдруг усмехается и кивает в сторону Вольво:

– Ну, давай тогда за мной.

– Окей.

Усаживаюсь в автомобиль. Словно послушная ученица пристёгиваюсь, пододвигаю сидение и проверяю зеркала.

Водить меня учил отец. Лично. Он же строго-настрого наказал никогда не садиться в чужие машины. Больше даже не из-за того, что меня могут похитить. В двадцать первом веке ведь живём? Просто водителей, которые на самом деле умеют управлять автомобилем, очень мало и папа многим не доверяет.

А я привыкла к нему прислушиваться.

Всю дорогу до уже знакомого мне ресторана, в котором мы отмечали день рождения мамы в прошлом году, держусь поблизости от Демидова. Он, кажется, на мгновение забывает, что я плетусь позади и на одном из светофоров проезжает на мигающий зелёный, а я, как результат, на пылающий красный.

Слева слышится нервный звук клаксона. От страха дёргаюсь, попадаю в колею, из которой быстро сориентировавшись, выпрыгиваю и хладнокровно продолжаю движение.

Чёрт.

Когда мы останавливаемся у небольшого здания, Лев выходит из белого чудовища и широким быстрым шагом направляется ко мне.

– Ты как? – спрашивает, открывая дверь.

– Нормально, – выдыхаю.

– Прости, я задумался.

– Ничего страшного, сама виновата.

Воспользовавшись предложенной рукой, выбираюсь из машины.

– Там камера на перекрёстке. Надеюсь, у тебя не возникнет проблем с родителями?

Закусываю губу от досады. Полный провал, Алиева.

– Разберусь, – тихо отвечаю, хватая сумку.

Оставив верхнюю одежду на вешалке, проходим дальше. Официант предлагает выбрать столик. Лев останавливается на том, что подальше от центра зала. Посетителей здесь не много, что, в целом, вполне обычно для начала января.

– Прости ещё раз, – произносит Демидов немного расстроенно. – Давай оплачу штраф, это ведь я его заработал.

– Не надо, – отмахиваюсь, утыкаясь в меню.

Помимо того, что теперь переживаю из-за нотаций, которые, несомненно, прочитает мне отец, вскользь улавливаю внутреннее волнение. Я впервые вот так обедаю с молодым человеком.

Громов не в счёт.

– Мне нравится, как ты следишь за своей репутацией, Мия, – выговаривает Лёва, просматривая тонкие страницы.

– В смысле? – перевожу взгляд на широкие плечи.

– Ты же поэтому не села ко мне в машину?

Он прищуривается, ожидая мою реакцию, а не получив её, делает вывод самостоятельно:

– Репутация девушки весьма много значит.

– Именно поэтому ты зарегистрировался в чате знакомств университета? – подначиваю.

Он смеётся.

– Поймала, Мия. От скуки. В чате я от скуки. Даже не думал, что соберусь с кем-то увидеться.

– Ясно, – киваю и обращаюсь к официанту. – Я буду вареники с вишней и молочный коктейль.

– Шоколад, ваниль, карамель? – перечисляет парень, глядя в блокнот.

– Карамель, – опустив взгляд, поправляю кулон на шее.

По мере того как Лёва диктует свой заказ, мои глаза всё больше округляются.

– Салат Президентский, борщ по-украински, говядину с овощами на сковороде и… пожалуй, ещё люля из баранины. Без хлеба… Чай чёрный.

Официант, повторив заказ, отправляется на кухню.

– Что? – усмехается Демидов.

– Ты… в двери-то при выходе поместишься? – шепчу, склонившись над столом.

Помещение заполняется густым смехом, а мне вдруг становится весело.

– Я большой мальчик, Мия.

– Я… – дико смущаюсь. – В общем, теперь уже поняла.

– Ты очень красивая, – говорит он неожиданно. – Особенно когда краснеешь.

– Спасибо, – бормочу, заправляя волосы за ухо, и чтобы перевести тему спрашиваю. – Почему баскетбол?!

– В смысле?

– Всегда думала, что баскетболисты длинные и тощие, – замечаю, окидывая его тело недвусмысленным взглядом.

– Отдать меня в баскетбол была идея матери. А ей посоветовала офтальмолог, так как это хорошая тренировка для периферического зрения.

– Интересно, – потираю вилку, лежащую передо мной.

Озираюсь по сторонам. Демидов гораздо старше, под его внимательным взором я чувствую себя неуютно и глупо.

– Ну а ты, помимо изобразительного искусства чем увлекаешься?

Мироном Громовым, – кисло пропеваю про себя, но собравшись, отвечаю:

– Длительное время ходила на танцы, но сейчас из-за учёбы не успеваю.

– Значит, в следующий раз идём в клуб?

Пожимаю плечами и отодвигаюсь, чтобы официант расставил тарелки на столе. Он что, на второе свидание меня приглашает?!

– Можно и в клуб, – скромно выговариваю.

Лёва с любопытством смотрит, как меняется мимика на моём лице, а я ещё раз прохожусь взглядом по массивной шее и блестящему золотому крестику.

– Ты мне ещё в сентябре понравилась, – говорит он как бы между прочим, приступая к еде. – Не думай, что я с кем-то встречался из этого чата…

Его попытка оправдаться мне определённо по душе.

Мило улыбаюсь.

– А почему не подошёл? – обнимаю губами коктейльную трубочку.

– Я слышал у тебя отношения с Громовым, – отвечает Демидов обыденно.

– Что? – вспыхиваю.

– Ну слухи ходили такие, – невозмутимо подтверждает.

Ошарашенно смотрю, как он поглощает салат.

Мирон в этом полугодии в университете даже не показывался. Подписанное деканом освобождение, в связи с обучением в Европе, даёт моему бывшему другу такое право.

Встречаемся?

Откуда только берутся сплетни?!

– А почему тогда сейчас… решил познакомиться? – успокоившись интересуюсь.

– Ну, во-первых, ты сама зарегистрировалась в чате? – смотрит вопросительно. – А, во-вторых, на прошлой неделе я встретил Громова с его девушкой на Красной поляне.

– Где?

– На склоне, – равнодушно продолжает.

Зажмуриваю глаза от резкой боли.

Я думала… Фух. Ладно. Ничего я не думала. Мирон может делать всё что хочет.

Демидов, по всей видимости, моей реакции не замечает и продолжает задавать вопросы, касающиеся учёбы, не забывая опустошать тарелки.

– Так, что по поводу клуба? – спрашивает, когда мы наконец-то выходим из ресторана.

Если честно, я впервые видела, как человек может засунуть в себя столько еды, а потом спокойно встать.

Смотрю на него как на сверхчеловека. Явление природы.

– Я… подумаю, – отвечаю сдержанно.

Лев чуть приближается и аккуратно поправляет лямки на моём капюшоне. Его дыхание касается моей щеки. Ощущения приятные, но странные.

– Тогда, созвонимся? – спрашивает тихо.

– Да, – киваю, глядя в серые глаза.

В конце концов, решаю, что мне Демидов понравился. И наш обед прошёл вполне… нормально.

Выверенными движениями, помня о безопасности, доезжаю до дома и раздевшись у порога, сразу иду в столовую.

– Привет, – улыбается мама, снимая крохотный передник, – ты сегодня долго.

– Я с парнем обедала, – отвечаю, скидывая сумку на стул.

– С парнем? Мы его знаем?

– Не думаю, – качаю головой.

– Сейчас мне всё расскажешь, – подмигивает шутливо. – Обедать с нами, значит, не будешь? Папа вот-вот подойдёт, он сегодня решил дома поработать. Мальчишки ещё в школе.

– Давай я помогу? – кричу, отправляясь в ванную, чтобы помыть руки.

Убрав волосы в хвост, возвращаюсь.

– Помощница моя, – нежно проговаривает мама и вручает мне тарелки, которые я тут же аккуратно расставляю, а потом бегу на прилегающую к столовой кухню за приборами.

Болтая, вместе накрываем на стол и не замечаем отца, который наблюдает за нами, прислонившись плечом к дверному косяку.

– О чем разговор? – спрашивает он, разминая пальцами переносицу.

– Наша дочь обедала с мальчиком и ничего не рассказывает, – закатываю глаза, потому что партизан из мамы никакой.

– С мальчиком? – хмурится отец, подходя к столу.

– Ой, всё, – обрубаю и, собравшись убежать к себе, хватаю сумку, которая тут же падает и вываливает всё своё содержимое к ногам хозяина дома.

Блин.

Быстро складываю обратно телефон, ключи от машины, блеск для губ, общую тетрадь по истории и натыкаюсь на упаковку синего цвета.

– Интересно, – проговаривает отец, забирая у меня из рук пачку с кричащим названием и орущей картинкой.

– Это не моё, – тут же оправдываюсь, глядя на него.

Сердце долбит как ненормальное.

– Обедала с мальчиком, говоришь, – иронично задирает брови папа, поворачиваясь к жене. – Пачка-то вскрыта.

Перевожу взгляд на маму за поддержкой.

– Девчонки, наверное, пошутили, – стыдливо морщусь и пытаюсь отобрать презервативы у отца. – Отдай.

– Погоди.

– Мам, скажи ему, – кричу от обиды.

– Руслан, – ошарашенно произносит мама. – Перестань.

– Тут одного не хватает, – поясняет отец уже без иронии, передавая мне злосчастную упаковку. – Давай-ка поподробнее, Мия, с кем ты обедала?!

Глава 13. Мирон и Человек-паук

Огонёк: «Смотри какое симпатичное, любимый»

Мельком читаю сообщение от Лады и ставлю реакцию в виде улыбающегося смайла на фотографию с явно обручальным кольцом.

Снова устремляюсь к экрану компьютера.

Я, наверное, догадываюсь о природе желания всех молоденьких девиц поскорее выйти замуж. Это что-то врождённое, природное, на уровне инстинктов. Самке так спокойнее, она заняла своего самца, и даже если пополнения пока не планируется, чувствует себя раскованнее.

Только вот в двадцать первом веке это всё такая фигня.

Мой одноклассник, Лёха Козлов женился после окончания школы на девчонке из параллельного класса и практически сразу же развёлся.

– Не вздумай, – были первые Лёхины слова на встрече выпускников.

Да я как бы и ни планировал.

У меня перед глазами наглядный опыт отца, который женился слишком рано и даже при наличии великой любви не смог вывезти эту коляску в первый раз. Поэтому связывать себя узами брака до двадцати семи я в принципе не планирую.

Но и гулять, как, если судить по слухам, отец Карамелины в своё время мне тоже неинтересно.

Брезгливо, что ли. Хоть я никого не осуждаю. Каждый сходит с ума по-своему.

Лично для меня ближе – встречаться с одной. Любимой. Возможно, через год-два съехаться, чтобы проверить чувства в быту. Но это уже ближе к пятому курсу.

Нужно окрепнуть финансово, а пока максимум усилий приложить к учёбе. Отец надеется на меня в семейном бизнесе, который ведёт совместно с моим дядей.

В целом, я не против.

Но предпочёл бы попробовать разные варианты, чтобы выбрать то, что по душе.

Мои самокопания снова прерывает телефон.

Огонёк: «Ну, и?»

Огонёк: «Громов»

Огонёк: «Что ты молчишь?»

Огонёк: «Р-р-р-р-р-р»

Огонёк: «Я обиделась».

Закатываю глаза от раздражения. Женщины. Только прочитать всё успел, она уже надумала и сама с собой поругалась.

«Я на лекции, Лад. Кольцо красивое, но давай посмотрим что-нибудь другое. Ты говорила, что тебе понравилось платье в Пассаже».

Огонёк: «Я уже простила тебя. Уи-и. Тогда сегодня заедем?»

«Да» – отвечаю быстро, не отвлекаясь от речи профессора.

Огонёк: «Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Никому не отдам. Ты только мой. Понял, Громов?»

Откладываю телефон экраном вниз и немного съезжаю со стула, упирая руки в подлокотники. В комнате приятный полумрак, от которого возникает желание вздремнуть.

– А ты что к Алиевым не собираешься? – заглядывает в приоткрытую дверь мама и наблюдает, как я отправляю в стену теннисный мячик.

– Нет, мам, – отвечаю, отвлекаясь от лекции по правовым основам градостроительства. Ловлю мяч и снова бью им в стену. – Сегодня занят.

Как я и сказал, на жизнь у меня вполне конкретные цели, отступать от которых я не намерен. Тем более, через час и двадцать минут нужно забрать Ладку с репетиции.

Огонёчек прошла кастинг у крутого московского дизайнера.

Полночи вчера рассказывала о своих планах завоевать мир модельного бизнеса и выйти на новый уровень. Внешность у неё трендовая. Худосочная фигура, прозрачная бледная кожа и вьющиеся рыжие волосы. На контрасте с бэби-фейс смотрится охренительно.

Впечатляет.

Мама задумчиво рассматривает мою комнату.

– Я думала, ты пойдёшь, чтобы поддержать Мию, – замечает тихо.

– А… что с ней?

– У неё появился мальчик. Сегодня знакомит с родителями.

Нарушивший заданную траекторию мяч, лупит мне по лицу, усиливая эффект услышанной информации. В замешательстве потираю шершавую щёку.

Какой ещё в жопу «мальчик»?

Я думал она в сессии целиком и полностью. Грызёт гранит науки. Решил начать налаживать наше общение после того, как сдаст все зачёты, чтобы не психовала попусту.

А она будет психовать. Я её знаю.

Металлические двери на первом этаже грохают, а моё настроение падает, как ракета… только носом об землю.

Выключив комп, иду на кухню и наливаю себе яблочный сок.

– О, братец-кролик, и ты здесь, – заходит Юлька.

С каким-то лютым пессимизмом изучаю её плюшевый домашний комбинезон в виде розового пони.

– Это че за херня? – спрашиваю хмуро.

– Это? – удивляется и опускает голову. – Кигуруми.

– Нет, – отворачиваюсь и снова наполняю стакан. – Чё за братец-кролик?

– Ааа, – по кухне разносится бесячий ржач. – Просто надо потише с рыжей резвиться. Спать не даёте. Как кролики. Реально достали.

Усмехаюсь и качаю головой. Мелочь.

– Чё за парень у Мии? – спрашиваю излишне равнодушно.

– Ааа, – заливается. – Ты уже в курсе?! Круто, правда? Я так рада за неё, – мечтательно произносит. – Жалко только… мы не породнились.

– С чего вдруг мы должны были породниться? – зависаю.

Юлька поражённо открывает рот.

– Ты и правда осёл, Мир. Как так получилось, что родители у нас одни, а мозги все мне достались? И красота…

– Полегче, мелкая, – бурчу под нос, опираясь ладонями на кухонный остров.

– Почему ты такой? Ведь сам всё время говорил, что вы поженитесь?

– Это было до десяти лет. Я тогда ещё в человека-паука верил. Мне теперь в Голливуд с претензией обратиться?

– И ты её ни капельки не любишь? – складывает руки на груди и шепчет подозрительно.

– Почему не люблю? Люблю, конечно.

Юлька закатывает глаза и топает ногой.

– Почему вы все такие безмозглые? Я точно буду искать себе парня постарше… Лет на десять в идеале.

– Кого ты там искать собралась, мелочь? Сначала из кенгуру своего вырасти.

– Кигуруми, – шипит Юлька.

Изучаю её вздёрнутые брови и прямой нос, губы бантиком и крохотный подбородок. Красивая оторва. Глаз да глаз. А если прибавить к этому острый ум и искромётное чувство юмора, то дело вообще труба. Хоть привязывай.

– Так что там с парнем у Алиевой? – напоминаю.

Мы отошли от главного.