Моя Мия

– Нет, – намеренно равнодушно пожимаю плечами.

– Никогда не умела врать, Крошик, – усаживается рядом. Робко перемещаю голову к ней на колени и устало прикрываю глаза.

Лучшее место на земле по версии Мии Алиевой.

Нежные мамины руки гладят мои собранные в тугую шишку волосы, а у меня невольно подступает ком в горле величиной с целую планету. Эмоции раздирают.

– С Новым годом точно решила? – спрашивает тихо. – Подумай, хочешь ли весь праздник слушать Газманова и ходить строем?

Смеюсь, гася жгучие слёзы внутри.

Мой дедушка по маминой линии – генерал–майор на пенсии. Стиль общения у него специфический, но во мне души не чает и всегда потакает малейшим прихотям. Правда, с возрастом я перестала этим пользоваться, немолодой ведь уже. Надо беречь.

– У нас здесь весело будет, – продолжает уговаривать мама. – Папа фейерверки купил.

Закатываю глаза, потому что наблюдать счастье Громова с Миловановой под залпы блестящих огней, слишком непосильная для меня задача. А Мир всегда отмечает Новый год с родителями. Железно. И я тоже.

Раньше. Это так несправедливо.

Он ведь меня не только себя лишил. Нет. Вот эту, праздничную семейную атмосферу я тоже потеряла.

– Мия, – вздыхает мама. – Ну, что ты молчишь?

– Я к Юре поеду, – называю деда, как обычно, по имени. С детства так привыкла.

– Хочешь, поговорю с папой и справим только своими? Никого чужого в дом не пустим. Дамирка с Эмилем, ты и мы с отцом. А?.. Как тебе?..

На секунду задумываюсь… но понимаю, что просто не могу поступить так со всеми. Праздник запланирован летом. Приедут наши друзья: Долинские с детьми, даже старшие Громовы вернулись из Барселоны.

Разве я могу быть до такой степени эгоисткой?!

– Нет, мам. Я уже с бабушкой договорилась, – успокаиваю её, пытаясь изобразить веселье. – Она так обрадовалась.

– Ну, смотри… Мне тебя будет не хватать.

– Мне вас тоже, – шепчу и с силой закусываю губу. Шутка-ли. Первый Новый год отдельно…

Осторожно разворачиваюсь к ней и отчаянно упираюсь лицом в круглый живот. Так и лежу, пока моя будущая сестрёнка не бьёт меня по лбу, предположительно пяткой.

– Ай, – взвизгиваю хихикая.

И смешно, и грустно. Ещё не родилась, а уже с мамой пообщаться не даёт. Ревность царапается внутри острыми коготками. Какая я жалкая…

– Активная сегодня, – поясняет мама. – Ну, хоть ужинать-то к нам спустишься?

Мотаю головой.

– Я на диете.

– Мия, ты похудела за последнюю неделю. Я переживаю.

– Думаешь? – вскакиваю с дивана, чтобы вытянуться перед зеркалом.

Кручусь, рассматривая задницу в облегающих шортах, и поднимаю майку.

Талия и правда стала тоньше. Даже косточки по бокам выпирают.

Класс.

Хоть один плюс от прокля́того Громова. Я так волновалась, что не заметила изменений. До такой степени страдала.

Мама приближается и ласково обнимает сзади, теперь обе смотрим на наше отражение, медленно покачиваясь. Мы, правда, удивительно похожи. Эта неведомая загадка природы поражает и восхищает одновременно.

– Какая ты красивая, Мийка. Ноги от ушей, ладная, на лицо смазливая чересчур. Папины гены.

– Да скажешь тоже, – наблюдаю, как щёки становятся пунцовыми. В груди разливается тепло и… вера в себя что ли?

Когда мама уходит распускаю волнистые волосы, заворачиваю тонкую майку, чтобы оголить плоский живот, и делаю пару фотографий в полный рост, грязно прогибаясь в пояснице.

Снимки получаются шикарные. Отвал башки. Тут же заливаю их к себе в аккаунт и меняю аватарку. Отправляю девчонкам, получая восторженные комплименты и смайлики с поцелуями. А затем, подумав, восстанавливаю страницу в чате знакомств среди студентов Арха и там тоже обновляюсь.

Дальше улыбаясь, вприпрыжку спускаюсь на ужин. Целую папу в колючую щеку, провожу отличный вечер с семьёй, а, вернувшись обратно в комнату, обнаруживаю несколько сообщений от парня с загадочным снимком со спины и интересным ником Леон.

Глава 9. Наивный Мирон

– Лада, а ты читала Энди Уорхола? – загадочно спрашивает Юлька.

Перед тем как отправиться к Алиевым, мы, как всегда, в Новый год ужинаем своей семьёй и обмениваемся подарками.

Перевожу на сестру раздражённый взгляд.

– Хмм… – Огонёк испуганно посматривает на моего отца и отвечает неуверенно: – Может быть. Не помню уже.

– Ясненько, – проговаривает Юлька и смотрит на меня победным взглядом.

Сучка мелкая!

– Прежде чем задавать каверзные вопросы, уточни матчасть, чтобы не попасть впросак, – поучаю. – Помимо того, что Энди писал картины, он выпустил свою "Философию" на бумаге.

Сестра равнодушно хмыкает и отворачивается.

– А что ты подарил Ладе? – спрашивает мама, улыбаясь и поглядывая на отца.

– Годовой сертификат в Икс-фит, – проговаривает Лада торжественно.

Это модный фитнес-клуб и на подарок я заработал лично. Взял заказы на чертежи в одном архитектурном бюро. Папа в деньгах никогда не ущемлял, но покупать подарок своей девушке с отцовского кэша не по-пацански.

– Ты совсем неромантичный сын, – качает головой мама.

– Да что вы, – Ладушка растягивает в улыбку ярко-алые губы и сжимает мою ногу ноготочками. – Я ведь сама Мира попросила. Давно мечтаю там заниматься.

– Ладно тогда, – произносит мама, вздыхая и поправляет волосы, блеснув свежим браслетом. Это подарок отца на Новый год.

Папа считает, что любимую женщину надо баловать драгоценностями. На любой праздник преподносит заветную бархатную коробочку, а мама каждый раз делает удивлённое лицо и словно ребёнок зажмуривает глаза от счастья.

Они счастливы в браке вот уже двадцать один год, причём женились дважды. В первый раз что-то там не вышло. Так бывает.

После ужина быстро заворачиваю в свою комнату, чтобы захватить подарок для Карамелины. Очень надеюсь, что она взялась за ум и выкинула из головы глупости, связанные со своим бойкотом.

Начинаю подозревать, что она неспроста не берёт трубку. Заблокировала меня, коза.

Она всегда такой была… Ревнивая до чёртиков. И своенравная. Вечно надо так, как она хочет. Выдумать правила в любой игре с Алиевой, может только Алиева. Будь то догонялки или нелепое желание, чтобы я взял её бесценную девственность.

А чуть что не по-принцессинному – сразу слёзы. Эту обратно-следственную связь я втоптал в мозг ещё в детстве.

Зажимаю свою девушку в коридоре, чтобы залезть под охуительное алое платье, на которое у меня в штанах стоит железобетонно уже несколько часов. Она визжит, сладко стонет в ухо и покрывает моё лицо влажными поцелуями. А потом мы, одевшись, выдвигаемся к соседям.

Дом у Алиевых украшен так, что министр энергетики позавидовал бы.

Тащусь с этого новогоднего вайба. Раньше мы с Мией прятались за ёлкой, чтобы с помощью канцелярского ножика надрезать упаковочную плёнку и посмотреть, что нас ждёт утром первого января. А ещё пили детское шампанское и засыпали в обнимку, непременно слушая взрослые разговоры. Золотое время.

– Всем привет, – громко горланю в толпу.

В гостиной уровень шума в децибелах зашкаливает.

Пока Огонёк снимает шубку, быстро обвожу взглядом всех присутствующих. Долинские, дядя Глеб с семьёй. Мелкий Глебасик, мой двоюродный брат, чуть не сшибает с ног. Пятернёй ерошу тёмные волосы и ржу с жёлтого костюма Пикачу.

Где? Где Карамелина?

Хозяйка дома, мама Мии, спускается по лестнице, ведя за руку маленькую Оливку, самую младшую из Долинских.

– Здравствуйте, – здороваюсь весело, но напарываюсь на ледяной взгляд, отскакивающий за мою спину.

– Добрый вечер, – отвечает Элина холодно.

Охереваю от её тона настолько, что зависаю.

– С Новым годом, – произношу уже не так радостно, показывая бутылку шампанского, которую держу в руке.

– Спасибо, Мирон, – поджимает губы.

– А Мия где? – интересуется Арина Долинская, забирая Оливию на руки.

– Она к моим уехала, – отвечает ей Элина, не глядя в нашу сторону.

Пиздец.

Внутри словно пробки вырубает. Чё за хрень?

В смысле уехала? Мы девятнадцать лет отмечали Новый год вместе. Для меня наряженная Карамелина – это традиция похлеще наряженной ёлки.

Хочу её видеть!

Лично вручить выбранный для неё подарок… Я… блд… хочу, чтобы всё было как раньше. Несмотря на то, что Алиева внезапно обзавелась третьим размером груди в свои девятнадцать. Естественно, с карамельными сосками. С какими же ещё?!

Как я должен это развидеть?..

До двенадцати Мия была плоской как доска для сёрфинга. Купальники смешно морщились, а наша звезда подкладывала в них обычную вату, как правило, всплывающую на поверхность воды в самый ненужный момент.

Усмехаюсь.

Не дыша, подслушиваю следующий диалог.

– Да ты что? – расстраивается Арина. – Как же так?

– Так захотела.

– Приглашу её к нам завтра же. Давно не виделись.

– Позвони, поговори с ней, Ариш, – беспокойно просит мама Мии. – Я… немного потеряна. Ещё гормоны эти бушуют, чуть что сразу в слёзы. Переживаю.

– Мы так и будем здесь стоять? – чувствую нежный тычок в спину от Лады, который она совмещает с тем, что незаметно гладит мои поджимающиеся яйца.

– Нет, – отвечаю сдавленно, хватая её за руку. – Пойдём.

До Нового Года остаётся около пятнадцати минут, поэтому все усаживаются за накрытый стол.

Озираюсь, как дебил, потирая шею.

Я до сих пор в дрова от её решения нарушить традицию. Это так не похоже на Карамелину, что вышибает из колеи.

Уехала.

К своему генералу, которого, если честно, я с детства опасаюсь. Мощный мужик. Почти как её отец, только со званием.

За пять минут до боя курантов решаю выйти отлить, а минуту спустя срываюсь и несусь по лестнице наверх.

Если кто-то спросит меня, на хрена я это делаю? Чёрт его знает.

Просто на автомате.

От розового в комнате, как обычно, свербит в глазах, но я упрямо прохожу к столу и усаживаюсь в мягкое кожаное кресло. Первое, что бросается в глаза – она сняла наши общие фотографии со стены.

Покачав головой, тянусь к этюднику. Открыв его, просматриваю отрисованные работы.

Идеально.

Линии чёткие, профессиональные. Осталось немного добить объём, но стопроцентно уверен, что зачёт она сдаст даже в таком варианте.

Я видел все её рисунки начиная с детсадовских, поэтому с точностью могу утверждать, полгода в Архе только усилили Алиеву как художника.

Ещё раз обвожу глазами пространство.

Здесь каждый сантиметр знаком и понятен. Всё ей пропитано.

Детством.

Нашей дружбой, которой я гордился и буду гордиться всегда, как бы Мия ни выёбывалась. Дурь в её башке выветрится, а наша близость останется. Отвечаю.

Взяв листок со стола, вывожу карандашом ровные буквы, а затем усаживаюсь на заправленную кровать. Аккуратно складываю на подушку записку и кулон в футляре.

Схватив плюшевого медвежонка, затягиваюсь еле уловимым ванильным ароматом и слыша радостный крик, перебиваемый звоном бокалов, шепчу:

«С Новым годом, Карамелина!»

Глава 10. Скучающая Мия

Энж: «Мия, как там твой новый краш?»

Смеясь, набиваю ответ в чат:

Мия: «Каждый день пишет»

Тайка: «Оу, а фотку нормальную посылал?»

Ива: «Только деньги ему не отправляй или смс с кодом».

Тайка: «Дура ты, Ивка, разве такая спина может врать?»

Ива: «Сама ты дура, Валеева»

Тайка: «Ну не обижайся. Я же шутя. Лю тебя. Девочки… а я вчера Ваню видела»

В чате начинается мракобесие с сердечками и целующимися гифками, а я отвлекаюсь на стук в дверь.

– Миечка, чай пить пойдём? – спрашивает бабуля.

– Если только ты не будешь доставать из холодильника всё лучшее и сразу.

– Клянусь, – улыбается она.

Вскакиваю с кровати. Рыся поднимается вслед за мной и недовольно глазеет по сторонам.

– Разбудила тебя, Огонёк, – весело проговариваю и тут же грустнею.

Моя кошка породистая. Благородная пятнистая «бенгалка». С детства привыкла ассоциировать Рыську с бенгальскими огнями. Но в клубе случайно услышала, что Мирон так ласково величает рыжую и теперь каждый раз дёргаюсь.

– Будь ты проклят, Громов! – шепчу, яростно одёргивая длинную футболку. – Даже прозвище кошки забрал.

Знать его не хочу.

Вчера, сразу после боя курантов мне позвонили родители. Телефон у мамы выхватила Юлька, а уже у неё Мир.

– С Новым годом, – прохрипел он в трубку.

– Спасибо.

– Давай метнусь за тобой на такси?!

Сумасшедший. Это ж пятнадцать километров! В новогоднюю-то ночь.

– Не надо.

– Мия… – звуки, сопровождающие его голос, стали тише. Наверное, вышел в коридор. – Может, хватит?

– Что?

– Показывать характер. К чему это всё?

– Что всё?

– Что ты хочешь этим мне показать?

Я прижала руку к груди и зажмурила глаза. Нашего старшего сына я мечтала назвать Никитой. Никита Миронович. Красиво. А если бы родилась дочка, то Таисия. В честь Тайки.

– Карамелина…

– Завязывай с шампанским, Громов, – горько усмехнулась. – Моя жизнь вокруг тебя не вращается. Тем более, теперь.

– Хочешь сказать, что всё это не из-за меня?

– Нет, конечно. С Новым годом и передай трубку Юльке.

– Мия… зачем ты так?! – его голос дрогнул, как и моё плачущее навзрыд сердечко.

Я ждала его из Европы.

Каждый день думала написать, но было стыдно до ужаса, что устроила то представление в его комнате. Между тем эти полгода, наверное, по привычке, я ощущала глубокую связь с Мироном. Проверяла его соцсети, а он мои. По крайней мере, лайки на фотографии ставил.

А это о многом говорит, правда?

Но сейчас… я дико благодарна этому времени, потому как если бы всё что случилось произошло без перерыва… наживую… я бы не выплыла. Точно умерла бы.

– Мия…

– Передай телефон Юльке… или я отключусь.

– Бля-ядь, – слышится рычание и тяжёлые шаги.

– Мия, – булькает его сестра. – Как ты могла так со мной поступить? Оставила меня с этим детским садом.

– Дамир с Эмилем всего на полгода тебя младше.

– В нашем возрасте это беспощадная пропасть. Да и парни дольше развиваются.

Я посмеялась, глядя, как огоньки на ёлке играют в отражении. Мама была права. Здесь дико скучно и одиноко.

– Меня бесит Жигули, – доверчиво призналась Юлька.

– Кто?

– Ну… Лада… я её прозвала Жигули.

Против воли смеюсь в кулак.

– По-моему, она без трусов… – шепнула Юлька.

– Да ладно?! – офигела я.

– Ре-еально. Лифчиков-то у неё никогда не было. Ей в них положить нечего.

– Юля… хватит.

Мы ещё не много поболтали с ней. А потом я пошла спать, а Юлька веселится. В моём доме, с моей семьёй, с моим бывшим другом, любовь которого я придумала, и его любимой девушкой, не признающей нижнее бельё.

Ни стыда, ни банальных соблюдений правил личной гигиены.

Фу! Дура!

На кухне по-домашнему светло и пахнет корицей. Дома я бы места себе не находила, а здесь мне спокойно и хорошо. Пусть и капельку тоскливо. Усаживаюсь за стол и пододвигаю к себе кружку с чаем.

– Весь день в телефоне сидишь, – недовольно говорит бабушка, снимая передник.

– С девчонками переписываюсь, бабуль. Не ругайся.

– Это с Ивой и с Таей что ли.

– Теперь нас четверо. Ещё Анжела, она учится с нами в одной группе.

– У вас новобранец. Лихо вы её в свою сложившуюся компанию приняли.

– Она классная. Очень умная и добрая, – рассказываю, вспоминая об Энж. – А папа у неё работает в администрации города.

– Богачка, получается. Как же с вами Ива-то уживается?

– Баб, – смотрю на неё с укором. – Ну что ты начинаешь? Мы никогда этого не обсуждаем и не обращаем внимания на то, как живёт Ива.

– Вы-то не обращаете, а вот она? Сложно оставаться равнодушной, когда подружки на крутых машинах ездят, а у тебя дома поесть нечего.

Грустно вздыхаю.

Родители Ивы Задорожной раньше жили неплохо, даже открывали что-то вроде небольшого магазинчика с разной мелочью для дома. Только вот страсть к алкоголю оказалась сильнее и в последнее время дела всё хуже.

– А Таечка как?

– Тая хорошо, – тепло улыбаюсь, когда вспоминаю о лучшей подруге. – Влюбилась только.

– В кого это?

– В Ваню Соболева.

– Это сын этой что ли… как её?

– Яны Альбертовны, – помогаю.

– Серьёзный кандидат. Одобряю.

– Он с Громовым на одном курсе учится.

Бабушка ловит мой затравленный взгляд, который я тут же отвожу и морщусь, поедая очередную шоколадную конфету.

– Ну а этот-то как… вертлявый твой?

– Бабуля, – качаю головой. – Мы больше не общаемся. Я так решила.

– Это верно, внучка. Это хорошо, – приговаривает бабушка. – С глаз долой, из сердца вон.

Не успеваю ей ответить, потому что телефон на столе брякает и я со скоростью света читаю новое сообщение. Не знаю, что со мной происходит, но я подсознательно весь день ждала. Хоть мы и переписывались вчера перед сном.

Leon: «Привет, Ми. С Новым годом! Как сегодня настроение у красавицы?»

– Я к себе пойду, ба. Спасибо за чай, – таинственно выговариваю, сжимая в руке свой яблочный Про Макс в новогоднем чехле.

– Кто это тебе там пишет, что у тебя аж щёчки зарумянились?

– Девчонки, – машу рукой и стремительно скачу через две лесенки наверх.

В комнате усаживаюсь в кресло и подмяв ноги под себя, снова читаю сообщение от загадочного студента. Я даже не знаю, принадлежит ли ему фото на аватарке. Но спина и правда зачётная. Широкая, с бугристыми мышцами и двумя ямочками на пояснице.

Ещё раз полюбовавшись, отвечаю:

«Привет, Лео. Спасибо. И тебя с Новым годом. Желаю тебе счастья и здоровья. Откуда знаешь, что я красавица? Ты ведь меня не видел.»

«Ошибаешься, Ми. Я тебя давно приметил. В шоке был, когда появилась в этом чате. Очень обрадовался».

Тело прошибает током. Я-то думала, буду общаться «инкогнито», назвалась по-дурацки «Мими», а оказывается, меня быстро вычислили.

«Ты настоящая красавица» – приходит следом от Леона.

Нервно вскакиваю с кресла и подступаю к зеркалу.

Густые волосы раскиданы по плечам волнистым полотном. Брови, не нуждающиеся в краске, модно взъерошены, губы бледноваты, но их форма, на мой взгляд, идеальна. Опускаю взгляд ниже и задираю объёмную футболку. В такой одежде легко наесть лишние килограммы в новогодние праздники, но так как мне в рот особо ничего не лезет, я вроде держусь. Склонив голову, медленно веду пальчиком по высокой резинке облегающих легинс.

Может, Леон и прав?!

И папа прав.

А Мир просто слепой придурок, думающий одним местом?

Возвращаясь к телефону, лежащему на столе, сочиняю цепляющий ответ для Леона, а потом отчего-то пугаюсь при звуке нового сообщения. Предвкушая, смахиваю заставку на экране и застываю.

«С Новым годом, овца. Крепись. Год для тебя будет тяжёлым»

Вздрагиваю так, что Рыся жалобно мяукает. Бросив на неё короткий взгляд, судорожно сглатываю образовавшийся от страха ком в горле. Фигня какая-то. Ещё раз пялюсь на экран перечитывая. Сообщение пришло на мой номер телефона, абонент скрыт.

Это что чья-то шутка?

Если это так, то не смешно. Ни капельки.

Делаю скрин сообщения и отправляю в «Модную четвёрку», в надежде, что они меня успокоят…

Глава 11. Расколдованная Мия

– Доброе утро, – здороваюсь с вахтёршей.

Тёте Нине за шестьдесят и уже больше тридцати лет она каждое утро встречает студентов в фойе главного здания университета.

Громко топаю грубыми ботинками, которые забавно сочетаются с моими стройными ногами, обтянутыми синими джинсами.

– Привет, Миечка, – поднимает очки с глаз тётя Нина. – Как у тебя дела? Как Новый год отметила?

– К бабушке с дедом ездила, – эта информация погружает немолодую женщину в состояние экстаза, и она расцветает.

– Какая ты умничка, стариков не забываешь, – умилительно складывает руки на груди.

Усмехаюсь.

Это она Юру не видела. Летом мы навещали его в Сочи, где они с бабушкой ежегодно проходят лечение в подведомственном санатории.

Половина женской части здравницы на генерала в отставке такие взгляды отпускали, что даже мне было неловко.

Дед всегда был красивым, высоким и подтянутым. Сейчас ему под семьдесят, но выглядит огонь!

Первым делом, сдав в гардероб полушубок из искусственного меха, отправляюсь в кафетерий, где мы договорились встретиться с "Модной четвёркой" перед консультацией по истории.

– Алиева, – слышу голос с другого конца длинного, словно туннель, коридора. – Зайди в деканат, профорг просила.

– Ладно, – отзываюсь.

Как следует затягиваюсь вкусным воздухом. Как же я обожаю это место, даже настроение поднялось. Практически все праздники я провела у бабушки до тех пор, пока папа лично за мной не приехал.

– Мия, – кричит Тайка, размахивая рукой.

– Привет, – громко проговариваю, улыбаясь девчонкам, расположившимся за столиком у окна. – Сейчас подойду к вам.

Обосновываюсь в хвосте небольшой очереди и уставляюсь на витрину. Затылок печёт чудовищно, по телу морозная волна прокатывается. Вдруг становится как-то неуютно и… жутковато. Натягивая на ладони рукава, резко оборачиваюсь.

Кроме девчонок за столиками никого. А кажется, будто кто-то в голову из ружья целится.

Ерунда какая-то.

Совсем с тем «поздравлением» сдурела.

Кошмары сниться начали.

– Миечка, здравствуй, – обращается ко мне Анфиса Павловна, заведующая производством. Женщина приятная, но уж чересчур хлебосольная. – Чего стоишь, стесняешься? Говори, я подам.

– Да, я… – скромно киваю на очередь.

– Говори давай. Они вон к Наташе пусть обращаются.

– Чай, пожалуйста. Чёрный с лимоном.

– А поесть, что? Исхудала-то как за каникулы. Папка с мамкой совсем не кормят, красавица наша?

Смеюсь в ладонь и расправляю волосы, по которым перед выходом из дома упрямо водила горячим утюжком для придания блеска.

– Можно, пожалуйста, вон ту слойку с абрикосом, – указываю пальцем на самую румяную.

– Сейчас, всё сделаю.

Расплатившись, шагаю к девчонкам с пластмассовым подносом.

– Классная водолазка, – восхищённо проговаривает Энж. – В «Рушоп» купила?

– Нет, – ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. – Это боди. Классно, да?

– Ваще, – тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.

– Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.

– Голубой отстой, а вот чёрную, – зелёные глаза блондинки загораются. – Пожалуй, заеду возьму.

Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:

– Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?

Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?

Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:

– Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим. Кто хочет?

– Я на диете, – морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.

Перевожу хитрый взгляд на Валееву.

– У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, – жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.

О да. В яблочко!

– Ив, съешь, умоляю! – обращаюсь к своей «последней надежде».

Задорожная нервно сглатывает скопившуюся слюну и аккуратно кивает:

– Ладно, выручу тебя.

Хватает тарелку, вгрызается в сочную слойку и от удовольствия закатывает глаза.

Незаметно переглядываемся с Таей. Ива гордая, никогда не жалуется и ничего не просит. Но мы то знаем в каком аду она живёт.

– Алиева, чё там с твоим Спинным Мозгом? – спрашивает Энж, скролля ленту на экране телефона. Девчонки так прозвали Леона, совместив две его самые выдающиеся стороны. Из тех, что мы знаем, конечно. – Встречались?

– Нет.

За столом слышится общий протяжный стон, который я торжественно обрываю:

– Но созванивались!

Каждый вечер…

– Вау, – пропевают девочки хором.

– И какой у него голос?

– Надеюсь, это был секс по телефону? – давит смешок Энж. Она единственная из сидящих за столом, у кого уже всё было…

Самая опытная, так сказать.

– Нет, блин, – закатываю глаза. – Голос… очень приятный. Низкий и такой… сексуальный, – краснею.

– Боже, – Тая смешно складывает руки, словно молится. – Спасибо тебе, мой хорошенький. Подействовали мои свечки получается?! Впервые за двенадцать лет дружбы слышу, у кого-то, кроме святого Громова есть что-то сексуальное.

Молебен заканчивается тем, что Валеева неожиданно смолкает и пялится на дверь.

– Что там? – оборачиваюсь, замечая идущего к витрине Соболева.