Сергей Брацио
Протозанщики 2. Марш оловянных


Стремились воспитать отец и мать,

Но если жизнь решил прожить дебилом,

Тебе никто не сможет помешать!

– Самокритично, – грустно усмехнулся Рустам.

– Получается, что не один я что-то видел? Это не было бредом? Это… – в ужасе произнес Волна.

– Да, – тихо ответил Антип, – Мы с Рустамом, проснувшись в своих кроватях, помним какой-то странный сон… Но помним хорошо и… одно и тоже… Как ты умер, как…

Разговор прервался звуком дверного звонка. Кто-то настойчиво вдавил кнопку, требуя хозяина. Антип, чертыхаясь, отправился открывать, а Волна и Рустам, боясь смотреть в глаза друг другу, поплелись следом. На пороге стоял мальчишка лет пяти в длинной, затасканной куртке. Хитрые глазки скользнули по Анти-поэту, пробежались по приятелям. Маленькие ручонки протянули большую, нескладную коробку печенья.

– Дяденька, – пропищал мальчуган, – Купите печение. Сами пекли, всем интернатом. Хотим заработать на компьютерный класс.

– Иди ты, не до тебя, – отмахнулся Антип, стараясь закрыть дверь.

– Ну, дяденька-а-а, – не отставал малец, нагло вставив ступню в дверной проем.

– Ну, сколько стоят твои козинаки? – вздохнул Анти-поэт, ослабляя напор на дверь.

– Это не козинаки, дяденька, а безе! – паренек шустро проскользнул в квартиру.

– Сколько?

– Двести сорок пять тысяч, дяденька!

– Я сейчас за ухо возьму и… – начал заводиться Антип.

– А ты, дяденька, не будь козлом и тебе это зачтется, – взрослым басом произнес мальчишка, нахально шествуя по коридору, – Так, кажется, ваши скудные умишки придумали?

– Беспроторица?!! – хором вскрикнули друзья.

Паренек по-хозяйски прошел в комнату, с любопытством осматривая дорогой, но безвкусный интерьер. С каждым шагом малец подрастал, и в мягкое кресло плюхнулся уже молодой высокий мужчина. Одежда увеличилась вместе с хозяином, но старое, несуразное тряпье не могло до конца скрыть военного облачения: под широкими брюками и бесформенной курткой проглядывались золоченный латы.

– Как понимаете, я тут не ради печенья…

– Как? Безе не будет? – попытался сострить Антип.

– Если мы правильно сопоставили прошедшее у вас и нас время, то соскучиться вы еще не успели, – проговорил Золотистый Воин, – У вас прошло несколько дней, в то время как у нас уже несколько лет.

– Ничего себе! – вскрикнул Рустам.

Разница во времени достигла колоссальных значений: пока друзья ломали голову, не причудилось ли им путешествие на «тот свет», в Меди пережили без малого семь сложных лет. Важные события и происшествия круто изменили существование медных протозанщиков.

Андрея назначили исполняющим обязанности Наместника. Михаил возглавил стражу, роль которой, как и планировал Истинный, взяли на себя казаки и ополченцы. Мир, лишенный оболочки искусственного счастья, пришлось отстраивать заново. Тяжело, часто ошибаясь, перегибая и постоянно теряя сторонников. «Олимп» не стал восстанавливать порядок, представляя бывшим бунтовщикам работать самостоятельно.

– Я всегда говорил, – продолжил представитель Беспроторицы, – Нельзя все рушить сразу! Любую систему нужно менять плавно, постепенно. Резкая смена всегда происходит через боль. И вот, так и получилось…

Раненный, истерзанный Мир пока не в состоянии дать своим обитателям счастья. Фальшивая радость ушла, но настоящая почти не вернулась – ее надо заработать, постоянно участвуя в строительстве Мира, трудясь на общее благо. К моменту, когда наступал момент ощутить немного заслуженного счастья, накапливалась такая усталость, что в окружающем Мире не виделось ничего позитивного.

Ложная любовь испарилась, но вместе в ней исчезла и доступность, легкость получения партнера. Теперь приходилось искать свою половинку, по оловянному добиваясь чувств. Люди недовольны, часто озлобленны, а таких не забирают в Высшие Миры – перемещения снова не осуществляются.

– И ты пришел пожаловаться нам, что у вас «трудности»? – хмыкнул Антип, – У нас это называется жизнью!

– Дослушай…

– Подожди, – прервал Рустам, – Как тебя звать-то? А то неудобно как-то…

– Меня? Зовите Русланом – так родители окрестили когда-то очень-очень давно.

– Что ж, Руслан, продолжай, – вздохнул Волна, предчувствуя, что их снова пытаются втянуть во что-то сверхъестественное.

Если бы трудности Меди сводились только к необходимости работать, Руслан не пришел бы к оловянным протозанщикам за помощью. Проблема шире: медные люди, отлученные от счастья и доступной любви, возроптали! Замена искусственной эйфории на реальный тяжелый труд многим кажется несправедливой. Бывшая жизнь во лжи Савриила вспоминается как времена спокойствия и уверенности в грядущем.

Ситуацию подогревало Большое Ничто, выпуская бывших палачей. Андрей много раз скандалил с Израдцом, но тот наотрез отказывался признавать свою вину и что-либо предпринимать. Серебристые экзекуторы являлись в Медь как исправившиеся, заслужившие прощения, но на самом деле большинство из них провокаторы, морочащие головы медным, изливающие ложь на доверчивых обывателей.

В результате, Медь окунулась в пучину восстаний! Весь Мир охватили бунты против новой власти, выражающиеся как в саботаже, так и в открытом противостоянии. О работе никто уже не думал…

Люди поделились на группы, избрали лидеров и стали выдвигать Наместнику все новые и новые требования. Андрей пытался найти общий язык с бунтующими. Он собрал конгресс из представителей разных группировок, но запросы восставших оказались невыполнимыми, взаимоисключающими.

Истинный пробовал прийти к компромиссу, предлагал частично выполнить пожелания каждого, но такое решение не удовлетворяло полностью никого, недовольными же оставались все. Конгресс передрался на одном из совещаний, переправив большую часть участников к Израдцу.

Сами вчерашние бунтовщики, протозанщики созерцали, как рушится все, ради чего они сражались. Как затеянный ими когда-то мятеж готов пожрать своих авторов. Наместнику оставалось единственное средство – применить силу. Собрав остатки казачьих отрядов, бывших ополченцев и лояльного населения, Андрей решил подавить бунты, разделавшись со всеми группировками бунтовщиков.

Операция началась на ближайшей Площади. Той самой, где впервые Волна встретился с новыми друзьями. Казаки быстро вытеснили мятежников, частично переместив в Большое Ничто, а частично рассеяв по Меди. Вождей передали в руки Израдца, но палачи вскоре вернулись, подняв восстания в других районах.

Истинный повел войска дальше, вглубь Меди, но снова полыхнула ближайшая Площадь. Следом сотни группировок объявили о неповиновении власти. Ежедневно поступали сводки о появлении новых очагов сопротивления. Мир погрузился в хаос.

Единой Меди практически не существовало – она превратилась в конгломерат лоскутков, где правили палачи, одурманивая население и высасывая из территорий энергию для Савриила.

Все силы Андрея и Михаила уходили на подавление бунтов, и на созидание не оставалось ни возможности, ни времени, ни сил. Мятежи образовывались быстрее, чем их удавалось гасить.

Руслан оказывал помощь Наместнику, но единолично – приказа на использование Золотого Легиона не было, и Беспроторица не вмешивалась. «Олимп» созерцал.

– А как там Ждан? – после долгой паузы спросил Волна.

– Ждан – наша головная боль. Парень так и не добился перемещения выше, несмотря на огромный вклад в борьбу с Савриилом. Почему? Не знаю. У «Олимпа» свои взгляды на происходящее. В общем, парень обиделся, заперся в доме и не разговаривает ни с кем. Валяется на печи. На просьбу открыть или молчит, или посылает нас ко всем чертям.

– А Серебро? Золото? Там как? – испуганно прошептал Рустам.

– Там спокойней. Там другая ситуация, но и они опасаются бациллы бунта, поэтому все сильнее отгораживаются от Меди. Перемещения разрешены лишь в крайних случаях и только отдельным личностям. Меня, например, заставляют постоянно шастать в Медь, справедливо считая одним из «творцов» нынешней ситуации. Но это скорее наказание, чем награда.

– И чего же супермены из высших Миров хотят от несчастных оловянных людишек? – съязвил Антип, – Чем мы можем помочь, если и такие мастодонты не могут справиться?

– Главный источник нестабильности, это все же Савриил…

Минувшая Война не стала концом злодеяний Савриила. Не стала даже началом конца. Войскам коалиции удалось разрушить лишь один из его планов, но, как грамотный стратег, враг подготовил множество резервных.