Михаил Михайлович Вербицкий
Тропа тунеядцев – 6. Эпидемия. Часть вторая. Роман-катастрофа

Тропа тунеядцев – 6. Эпидемия. Часть вторая. Роман-катастрофа
Михаил Михайлович Вербицкий

Здесь майор Злыдник продолжает спасать мир. Жители Молочаевской аномалии выходят на международный уровень, а братья Понаморенко завязывают торговые отношения, с дальним зарубежьем.

Тропа тунеядцев – 6. Эпидемия. Часть вторая

Роман-катастрофа

Михаил Михайлович Вербицкий

© Михаил Михайлович Вербицкий, 2019

ISBN 978-5-0050-0714-8 (т. 2)

ISBN 978-5-0050-0715-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Михаил Михайлович Вербицкий.

Тропа тунеядцев-6

Книга третья

Эпидемия

Часть вторая

Небо в алмазах

Глава одиннадцатая

Подобного наплыва покупателей не наблюдалось в кафетерии Молочаевского коммерческого центра, с прошлого года. Только в прошлом году, основу покупателей составляли представители бизнеса, а, в этом году, выручку, Раисе Петровне, стали давать работники посольств и консульств. Деревня, еще, только проснулась, а в точке общепита, уже было не протолкнуться. Хозяйка даже послала, за дополнительной мебелью, чтобы обустроить посадочные места, во дворе.

На этой неделе, это была вторая волна дипломатов. Она была гораздо многочисленнее первой. Первая накатила, после приезда в Беларусь сотрудника ЦРУ, Сесилии Хаттон. Ее неожиданный визит и незамедлительное отбытие в Молочаевку всколыхнули, застоявшуюся за зиму, агентурную среду. По ее следам, в опасную зону, кинулись человек десять. Те, кому было особенно интересно, чего ее туда понесло. В основном это были представители восточных деспотий и монархий. Запрета на посещение этой секретной территории у них не было, в отличие от представителей развитых демократий. Монархи и деспоты особо не считались с людскими потерями. Сатрапы наоборот, требовали от подчиненных служебного рвения и готовности пожертвовать собой. Первая волна плеснула с легким шорохом, и бесследно растаяла, оставив после себя только таджикского и кубинского атташе по культуре. Остальные, ранние пташки, были отозваны, после того, как их руководство, ознакомилось с донесениями в которых подробно освещалась ситуация в Молочаевской аномалии.

Одно такое донесение было перехвачено и расшифровано, врагами. Отличился Моссад. В его руки попал рапорт палестинца. В Израиле, по этому поводу, состоялся разговор между премьер-министром и руководителем разведслужбы. Их встреча произошла в Хайфе. Встречались они по более серьезному поводу, чем белорусская аномалия, но в конце беседы, глава разведки счел нужным проинформировать премьер-министра о перехваченной депеше.

– Беларусь, это – между Польшей и Россией. – Сказал руководитель Моссада.

– Я знаю, где эта страна. – Сказал премьер-министр. – Бегин и Гольда Меир, родом оттуда. Так, что – говоришь, там снова летающая тарелка? Очередная?

– Палестинский атташе настойчиво утверждает, что видел ее своими глазами.

– И, как оттуда выходили зеленые человечки?

– Он говорит, что это были трансвеститы. Зеленые. В космических костюмах.

– Прилетели, значит, вышли, поставили, отметку в паспорте и отправились в ближайшую деревню водку пить! Может они зеленые с похмелья были? Или их укачало, по дороге? А потом они напились до чертей и с песнями вернулись обратно. Неудивительно, что стольких отозвали. Ты бы, что делал, если бы твой агент, прислал подобное донесение?! Хорошо. Что собираешься предпринять?

– Пусть наш парень съездит и осмотрится.

– Это понятно. Ты меня сразу информируй, что – там и как. Хоть какая-то разрядка, в сфере напряженности, будет.

Этим утром, в кафетерии, дежурными темами, для обсуждения, стали: ветрянка кубинца и исчезновение таджикского атташе.

По поводу таджика все вроде было ясно. Он исчез не бесследно. Ранним утром, его видели идущим в лес. Шел он туда безбоязненно, в состоянии мрачной задумчивости, твердой походкой уверенного во всем человека. Подобные случаи, в истории исследования аномалии, уже были зафиксированы и особого удивления не вызывали. С кубинцем, тоже, все просматривалось отчетливо. Он был госпитализирован в Минской инфекционной больнице, на улице Кропоткина, с чесоткой по всему телу. Где кубинец подхватил непонятную белорусскую заразу, было неизвестно. Ясно было, только то, что он лазил там, где не надо.

В массовом отзыве восточных коллег по цеху, тоже, ничего необычного не было. После прошлогодней истории с российским кораблем, кого только, из международников, не отозвали, для психического обследования. Больше половины дипмиссий заменили своих атташе по культуре. Видимо ныне отозванные, подобно прошлогодним сообщили своему начальству, нечто совершенно фантастическое. А руководители разведслужб, как известно, к фантастике относятся отрицательно.

Опыт восточных партнеров вынудил, прибывших во втором эшелоне, туманно сообщить начальству о подозрительном объекте, непонятного назначения, стоящий в ямсовом поле. О том, что он похож на НЛО, не написал никто. Даже намеков, на эту тему, не было. И, сегодня, обсуждать загадочный объект, торчащий на плантации, никому не хотелось. Всем хотелось просто поговорить, на общие темы, и найти точки соприкосновения.

Пустопорожней болтовней депутаты занимались, пока в шесть часов, откуда неизвестно, не пришло известие, что инопланетяне, или как их – там, разгружаются. Покупателей, как ветром, сдуло. Все, вихрем, рванули в поле.

Через какое-то время, кафетерий, вновь стал наполняться. Первым вернулся чех Ходинский. Он, даже, не дождался конца разгрузки. Постоял немного и поехал обратно.

Взяв чашку кофе, он присел в уголке, с угрюмым выражением лица. Все происходящее в этой проклятой Молочаевке, навевало на него грусть и печаль. В прошлом году, он, уже, едва не влип в передрягу, связанную с инопланетянами и параллельными мирами. Хорошо, что организм Ходинского не воспринимал грибов. А, то не миновать ему разноса от начальства или еще, чего похуже. Возможно, даже, перевода в архив. Прошлым летом, когда в дипломатической среде, разнесся слух, что российский корабль многоразового использования сел в этой местности не сам по себе, а под воздействием установки Мышковца, начальство потребовало, от Ходинского активизироваться. Он активизировался, до такой степени, что вышел на местного астрального синоптика Мирошниченко. Геннадий Петрович поведал Ходинскому о наличии в Молочаевке космодрома, для посадок НЛО, о временных и пространственных искажениях в этой местности. И, еще о многом подобном. Беседа происходила в доме Молочаевского уфолога. За накрытым столом. Выпить, под эту тему, Ходинский выпил, но закусывать не стал. Из закуски, на столе, присутствовали только грибы, а грибов чех, как уже говорилось, не ел. Атташе из Индии, которого Ходинский пригласил разделить груз ответственности, тот ел, от пуза. Когда, после застолья, они, они втроем, отправился созерцать местное Зазеркалье, оно Ходинскому не открылось. Геннадий Петрович и Ранжит Гурдипанкара живо обсуждали достоинства и характеристики наблюдаемых космических аппаратов, а Ходинский, сколько не таращился в ночную тьму, ничего не усматривал. Немного поломав голову, почему эти двое видят космодром и летательные аппараты, а он нет, чешский атташе от возмущения, пришел к логичному выводу, что виной всему современные белорусские грибы, которыми угощали, перед приобщением к неизведанному. Мирошниченко с индусом ели грибы, а он нет. Значит, миры открываются после грибочков. Сделав логичный вывод, Николай встал на колени, перед своим пищеварительным трактом. За столом он клял его последними словами, а в поле воздал ему хвалу. В Центр, он о своем открытии ничего сообщать не стал. Решил повременить. Просто отписался. Сообщил, что продолжает собирать сведения. Руководство решило, что он активизировался недостаточно, и вкатило ему выговор, без занесения в личное дело. Это случилось, когда по российскому телевидению показали общение профессора Протасова, с зелеными инопланетянами. Ходинскому было поставлено, на вид, что работает он плохо, что в работе разведчика имеются упущения. Ходинский взялся устранять пробелы, в своей деятельности. Он несколько раз просмотрел запись передачи про инопланетян. В ходе общения с профессором, гуманоиды исполнили несколько русских народных песен, но про полеты в пространстве не рассказывали. Это было явно не грибное. Поэтому Ходинский стал разбираться.

Выяснилось, что поющие зеленые человечки, в сельской местности – явление не редкое. Для этого феномена, в новейшей белоруской медицине есть, даже, конкретное определение – сибимольная лихорадка. Отчего она случается, было неизвестно. В белорусской академии наук, с этим, еще не разобрались. Было, только известно, что лечению она не поддается, а проходит сама, собой. В начале эволюционного развития, людей страдающих неудержимой тягой к песенному творчеству еще пытались лечить. Помещали, таких пациентов в специализированное лечебное заведение, известное, на республиканском уровне, под общим кодовым названием «Новинки». При наличии больных, страдающим этим странным недугом, тихая психушка превращалась в сумасшедший дом. Одержимые сибемольной лихорадкой пациенты пели не переставая. Пели во весь голос, тревожа покой страдающих белой горячкой, склонных к суициду и пациентов с повышенной тревогой. Никакие меры воздействия, на певцов не действовали. Никакие препараты. Их даже кололи негуманными психотропами. Все без толку, после уколов, от которых обычные пациенты превращались в тесто, «сибемольщики», вообще начинали петь не умолкая. Имея печальный опыт, в прошлом, в настоящее время, зеленых певцов не госпитализировали, а оставляли на воле. Там, они, месяца через три, умолкали, сами по себе и возвращались к обычной жизни. Получив эту информацию, руководство, деятельностью своего агента, осталось довольно. А когда, в Праге, стало известно, что поток информации, захлестнувший другие разведцентры, был вызван наркотическими видениями их сотрудников, Ходинского даже похвалили и сняли выговор. Зарекомендовав, в прошлом году, себя должным образом, разрешение на посещение аномалии, в этом году, Ходинский получил быстро. Однако, ехать в это проклятое место, он не спешил, поджидая остальных. Прибыв в Молочаевку, скромным середнячком, и обнаружив там нечто, похожее на летающую тарелку, он сильно опечалился, подозревая, что добром это не кончится.

– В прошлом году пронесло, а в этом могу влипнуть в историю. – Думал он, разглядывая нечто непонятное, на восьми опорах.

То, что вещь реальная, сомнений у него не было, потому, что огоньки вокруг не сверкали, и стоял объект, опираясь на землю, а не на бетонную взлетную полосу. В этом году взлетные полосы космодрома еще никому не открывались. Торчит, себе, в поле на восьми опорах штука, похожая на НЛО, и – все. По убеждению Ходинского, кроме неприятностей, эта фиговина, ему ничего не сулила. Как, впрочем, и всем остальным. Мысли свои, правда, Ходинский держал при себе. Пророчить беды, коллегам, не спешил. Только, на всякий случай посетил прошлогоднего астрального синоптика. У того было многолюдно. Было видно, что дело изучения потусторонних миров идет полным ходом. По двору бродили, большей частью, небритые мужики, в серебристых переливчатых костюмах. За домом, в саду стояли две большие армейские палатки, устаревшего образца, в которых, тоже, были люди. На общение, с Ходинским у Геннадия Петровича времени не нашлось. Поэтому он просто побродил, среди его гостей, благо никто не интересовался, кто – он, и – откуда. Когда перед его взором, мелькнул профессор Протасов, он понял что дела, здесь, еще хуже, чем он думал. А, уловив, идущий, из ближней палатки аромат жареных грибов, Ходинский сказал, про себя, нецензурную фразу и отправился восвояси. Усугубляло плохое настроение, чешского атташе, то, что из разговоров представителей дипломатического корпуса, он узнал, что испанец Гонсалес, который в прошлом году, тоже прошел между Сциллой и Харибдой, приезжал в Молочаевку. Приехал и пропал. Главное – в город не уезжал, а где находится неизвестно. Ходинский подозревал, что Гонсалесу, об аномальных процессах, известно больше чем ему потому, что, тогда, во время кризиса, с российским космическим аппаратом, испанец соскочил, с подножки, гораздо раньше его. По астральному синоптику, они, скооперировавшись, работали вместе. Опередили других, в этом деле, на пару корпусов. Но в тот самый вечер, когда нужно было идти кушать грибы, к Геннадию Петровичу, Гонсалес, от участия в совместном проекте, отказался. Вывернулся гад, в самый последний момент. Видимо что-то пронюхал, а партнеру ничего не сказал. Все эти размышления и воспоминания, снизили градус настроя чешского атташе по культуре до такой степени, что он начал подумывать об употреблении алкоголя, в повышенной дозировке.

Через час, после Ходинского, стали подтягиваться остальные. Эти, наоборот, имели вид бодрый и решительный. Попивая горячий кофе, дипломаты думали о серьезных вещах и говорили мало. Но тишина в заведении, стояла недолго.

Сначала соседи стали перебрасываться малозначительными фразами. Когда кофе окончательно остыл, начали задавать, друг другу, наводящие вопросы.

– Заметили? Эту дорогу, по всей видимости, недавно ремонтировали.

– Как-то – странно. Дорога в лес ведет. Зачем ее ремонтировать?

– Но, ремонтировали не вчера. Гораздо раньше.

– Везде присутствует информация, что, здесь в лес не ходят. А, тут, шесть трейлеров заехали и – ничего.

– Но обратно не выехали!

– И, люди не вышли! Но, на массовое самоубийство это не похоже.

– Может, одежда, у них – экранирующая. Вы заметили?

– Там, и, в обычной одежде, тоже были. И, тоже, в лес отправились.

– Может, здесь, лес неопасный. – Высказал предположение Кристоф Морель, атташе, по культуре, Франции.

– Попробуй, сходи. – Сказал поляк Зелинский. – Если соберешься – скажи. Мы, постоим, понаблюдаем, в целях твоей безопасности. Если, что – пожарников вызовем.

– Нет, кто-нибудь скажет, в конце концов, инопланетяне это или не инопланетяне! – Взорвался азербайджанец Керимов.