Полная версия
Лондо засмеялась, вспоминая, как он запаниковал, не зная, что отвечать книге об этикете, которая говорила с британским акцентом. Когда же немного обиженный тем, что она ушла, спросил, что она делала за холмами и у водопада, Фантазия решила, что при посторонних болтать не лучшая идея.
Бросив невнятный ответ, она быстро перевела тему, при этом ее рука опустилась на плотный карман, в котором были разбитые часы. Словно вена под кожей, их стук, подобно сердцу, был тихим, но ощутим, так, будто они были живыми.
– Лодно, а эта Горгофона… Какая она? – спросила Фантазия, следуя за горничной.
– Мисс, я попрошу вас настоятельно проявлять уважение, – мягко пожурила ее Лодно, пока они шли по вымощенной каменной тропе. – Все-таки моя госпожа очень важная личность. Без нее не было бы Башен Канделария и тех, кто на нем проживает.
– То есть она вам как мама? – решила уточнить Фантазия.
Лондо помедлила с ответом, задумчиво промычав.
– Я бы сказала и да, и нет. Создательница и мать по факту одно и тоже в какой-то мере.
Неудовлетворенная неточностью ее ответа, Фантазия повернула голову к молчавшему Виллоу.
– Если ты родился в Элизиуме, значит, тебя создала Лакримоза Вондерфул?
– Э-э-э. Ну… Я на самом деле и сам не знаю, – с неловкой улыбкой ответил Виллоу. – То, что я там родился, это да, но у нас, тех, кого породила Библиотека, нет родителя как такового.
– Если родились, значит и умереть можете? – Фантазия спросила об этом, потому что ей казалось, что она не родилась здесь. Но ей было любопытно, способно ли то, что создала Библиотека в ней, и погибнуть.
– Ещё как! – бойко выдала Лондо. – Бессмертные здесь только Богооты. А мы так, низшие создания, которым только повезло родиться.
Прозвучало, конечно, так себе, однако сама суть фразы сильно резонирует с тем, с какой веселой и радостной интонацией это ей разъясняла Лондо. Фантазия не знала, как появилась здесь, и потому не считала должным кого-то лично благодарить. Ей нужно выбраться из этого места. Вот только она практически ничего не знает не только о себе, но и об этом месте в целом.
– Ничего, если я еще кое-что спрошу? – уверенней подалась вперед Фантазия.
Горничная всё так же не поворачиваясь махнула рукой и сказала: «Валяй». Вопросов, конечно, было куча, но Фантазия понимала, что времени у них осталось не так много. Они уже были на территории огромного замка и шли через ночные сады, освещенные стоящими на ножках фонариками.
– Меня часто называют Перевертышем или Новорожденным, – начала Фантазия, и ее отвлек чей-то смех. Она оглянулась и увидела, как козел с длинной бородой сидел за столиком в компании кота в костюме джентльмена, и они играли в карты. – Я бы хотела знать, что это значит.
– Если честно, то ничего особенного, – пожала плечами Лондо и вздохнула. – Перевертыш на то и перевертыш, что может стать кем угодно. Новорожденный – это значит, что ты только начала узнавать, кем хочешь стать. Большинство нас рождается в Либрариуме уже с готовыми личностями и именами. С одной стороны, хорошо, конечно, что много думать не надо, но это лично для меня. Большинство хотели бы попробовать что-то другое. Однако против законов Богоотов не попрешь, – последнее девушка добавила с каким-то притихшим намеком.
Фантазия еще хотела многое спросить, но резко замолчала, когда они прошли через посадку деревьев и мимо нее пролетела голубая светящаяся бабочка. Остановившись, Фантазия не сразу поняла, что они были уже в другом месте. Это были руины, где все заросло растительностью: кривыми деревьями, скрывающими то, что было наверху, длинными змеевидными лианами, разбросанными по остаткам колонн и высоких камней. Атмосфера была уже более умиротворенной, так как здесь не было горожан, а только звук журчания воды и пение птиц. Точками света парили светлячки, и даже птицы светились.
Они шли по мокрой траве, и вокруг, помимо живности, светились еще цветы и грибы. Их форма была такой неопределенной, что Фантазия не могла понять, глядя на их шапки и бутоны, настоящие они или нет. Рядом спокойно прошла пара белых, сверкающих, как снег, единорогов, но никто, кроме Фантазии, на них не оглянулся. Она еще раз подняла голову в небо, однако ничего не смогла разглядеть.
– Странно. Мы же вроде в замок шли, – сказала Фантазия, все еще озираясь по сторонам.
– Это и есть замок. Ну, точнее, одна из частей, главная башня. Мы внутри нее, – объяснила Лондо, и звук их совместных шагов стал отчетливей.
Под ногами выстелился мраморный пол. Настолько чистый, что Фантазия детально видела свое отражение до мельчайших мелочей. Стоило лишь моргнуть, и вперемешку с лесом и скалами, словно сросшиеся декорации, появились проблески стен с картинами и половины колонн, которые поросли в ядовитом плюще. На полу лежали большие ракушки, двигались зеленые линии водорослей.
Здесь было еще чуднее, чем на Элизиуме. Места так же резко менялись, понять не успеешь, но эта башня казалась одной целой с теми, что шли к небесам. Значит, путь изначально был один. Как и в случае с коридорами на прошлом этаже, замок казался живым. Они словно шли по его внутренностям.
Стены, вода, растения, картины, колонны – всё было живым, в этом нет сомнений. От чего-то стук часов в ее кармане усилился, но никто его не слышал. Он бил прямо в голове, как будто был одним целым с ней. Раздражало, если честно.
– Ай! – вскрикнула Фантазия от того, что ее кто-то резко дернул за волосы. Одновременно с ней ойкнул и Виллоу. – Это что такое?
Вокруг детей вились, поначалу казалось, маленькие огоньки, и лишь присмотревшись, девочка разглядела маленьких человечков с крыльями насекомых и хвостами, как у мальков. Эти крохи были мелкими, но быстро кружили по сторонам и смеялись, стоило им только дернуть детей или ущипнуть.
– Эй, а почему у тебя такие уши? – настырно спросил один из них, крутясь у головы Виллоу. – Здоровые какие!
– А это вообще вся белая! – надсмехалась другая, дернув Фантазию за локон волос. – Фу! Смотришься словно труп, обмазанный жемчужной мукой! Ты мертвая, да? Мертвая! Мертвая! Ха-ха-ха! Как ты умерла? Тебя утопили в младенчестве?
Фантазия дернула головой и попыталась кулаком врезать по этой малявке, но та лишь, громко засмеявшись, закружилась вокруг нее с такой скоростью, что глазом не уследить. Виллоу так вообще накрыл голову руками, терпя обзывательства о своих странных уродливых ушах.
– Гххм! Кажется, я вас предупреждала, – подошла Лондо, и все эти задиры тут же застыли, перестав смеяться на весь зал. Девушка смотрела строго, если не сурово. – Они гости госпожи Горгофоны, прибывшие сюда по разрешению леди Лакримозы. Хотите проблем, милые мои?
Непонятно, что значит «проблемы» для этих гадов, но они молча ускользали по воздуху кто в деревья, кто за колонны, кто куда. Фантазия с Виллоу облегчённо выдохнули, когда они исчезли. Если Виллоу уже хлюпал носом, но вот Фантазия была хмура, как майская туча. Ей было жаль, что она не смогла ударить ни одну из этих крылатых пакостей.
– Вы уж извините их, – размеренно сказала Лондо с прежней улыбкой. – Эти морские феи одни из самых неприятных среди обитателей Либрариума. Обычно они не трогают тех, кто больше, но, похоже, сегодня им совсем скучно стало. – Вздохнув после объяснения, Лондо покачала головой и махнула рукой, продолжая путь.
Шли они недолго, пока не остановились возле огромной арки, в которой была лишь тьма. На кромке камней были какие-то знаки, похожие на глаза, а что-то на буквы. В любом случае время потрепало этот камень, он потрескался и зарос мхом.
– Дальше, юная леди, вам придется идти одной, – сказала Лодно. Она лишь улыбнулась шире, когда Фантазия в изумлении уставилась на нее. – Не волнуйтесь. Вы личная гостья хозяйки, и, насколько я поняла, у вас есть особый значок, – Фантазия дрогнула от ее слов. – Советую нацепить его. Если вами кто-то и заинтересуется, то, увидев его, вмиг отступят.
– А почему я должна идти туда одна? – настороженно спросила Фантазия у горничной.
– Таков был приказ, – дала она простой ответ.
– И Виллоу со мной тоже нельзя?
Лодно покачала головой.
– Насколько мне известно, вы хотели узнать что-то личное. Поэтому на встречу допускаешься только ты. Никого другого госпожа не ждет. А этот милый психопомп может подождать со мной в гостиной, – ненавязчиво предложила она и положила свою руку ему на плечо, от чего Виллоу дернулся. – У нас есть вкусный чай и пирожные. Не будем более вас задерживать.
Сказала Лодно и взяла Виллоу за руку, явно давая понять, что другого расклада не будет. Они развернулись и зашагали в обратную сторону. По Виллоу было видно, что он растерян и напуган. Он быстро оглянулся на Фантазия, но девочка лишь, вздохнув, помахала рукой с вялой улыбкой.
Она не видела, помахал он ей в ответ или нет, потому что резко развернулась к этой арке. Прямо тьма кромешная. И не похоже, что настоящая. Потоптавшись на туфельках, она зажмурилась и пошла внутрь. Ощущения такие, словно в холодную воду ныряешь с головой. Пришлось немного проталкиваться, но Фантазия смогла выйти из слоя вязкой темноты, отчего глубоко вздохнула, так как и дышать не могла.
Подняв глаза, Фантазия поняла, что находится в том же самом месте, только здесь уже чистый лес и небо видно. Звёзды так и мигали своим миллионным количеством. И здесь деревья, цветы и травы сияли тусклыми мягкими цветами синего, фиолетового и голубого.
Пройдя дальше по влажной траве, Фантазия даже успела расслабиться и улыбнуться, но тут до нее донеслись непонятные звуки. Как будто кто-то громко чавкал.
Она остановилась, посмотрела в одну сторону, потом в другую, и ее глаза округлились, а в голове стало тревожно. Среди деревьев девочка увидела белую продолговатую фигуру. Высокая, в белом полотне с отливами серебра, это что-то стояло к ней спиной, дергая и чавкая. Потом оно застыло и медленно оглянулось на нее.
Это была… статуя. Мраморная статуя девушки с красивым лицом, перемазанным кровью, с головой укутанная в шали или фате. Она двигалась как живая, но при этом всё на ней было неподвижным. В ее руке была наполовину съеденная птица, которая еще дергала лапками. Фантазия не могла даже двинуться, не дышать, она ясно выражала ужас, ей казалось, что она вот-вот описается.
– Ребенок? – произнесла живая статуя, наклонив голову в любопытстве. Она улыбалась. Кто бы не вырезал ей эту улыбку, он точно мастер своего дела. Ее голос был таким спокойным и неторопливым, она словно вздыхала. – Что здесь делает ребенок? – кротко спросила она, втянув голову вперед, при этом не двинувшись телом.
Фантазия в испуге отскочила на шаг, а потом, тяжело дыша, попыталась унять стук часов и в груди, в голове. Ее трясло, и она отчетливо слышала, как капает на зеленые листья свежая кровь.
– Я… Я гостья госпожи Горгофоны, – сдавленно и с опаской ответила Фантазия, стараясь говорить как можно размеренней. – Меня с-сюда Лондо привела.
– Вот… как, – статуя, стоявшая среди деревьев, отчего-то была разочарована. Вздохнув, она не переставала смотреть на девочку в упор. – Значок Сигмы? Важная персона, значит? Жаль. Очень жаль. – Говорила она, растягивая слова.
Фантазия не хочет знать, чего ей там жаль, нужно было уходить, и как можно скорее.
– Не подскажете, к-как мне найти Горгофону? – уже смелее рискнула спросить Фантазия, при этом сделав еще шаг назад.
Статуя девушки замерла в полной неподвижности. Если присмотреться, то сквозь кровь было видно, как ее улыбка чуть опустилась, а вырезанные глаза, неспособные моргать, дрогнули.
– Туда, – ее рука поднялась и указала прямо. Фантазия с неохотой посмотрела в ту сторону. Тропинка, по которой она шла, заканчивалась тем, что дальше шли каменные ступени, соединенные с горой, по которым стекала светящаяся вода. – Тебе… дальше. Дальше.
– С-спасибо, – коротко выдала Фантазия и поспешила быстрым шагом к тем ступеням. Ей было все равно, если болят ноги, нельзя было здесь оставаться.
Она только наступила на воду, как до нее дошел тот ленивый голос.
– Если умрешь… можно… тебя съесть? Можно?
У девочки мурашки по коже побежали, застав, она оглянулась и увидела, что статуя стоит на ее месте, где всего несколько секунд была она. Не дав ей ответа, Фантазия уже бегом, шлепая подошвой по воде, побежала вверх по ступеням, не желая оглядываться. Хотя неживой взгляд этой статуи, казалось, следовал за ней с еще с большей жадностью и кровожадностью.
Она пробежала так первые водные ступени, потом другие, по которым росли фиолетовые цветы, а вокруг был осенний лес только в лиловых тонах. И лишь дышать стало уже нечем, она остановилась, опустив руки на дрожавшие колени. Это место… Безумное. Больше всего ей быстро страшно возвращаться назад. Отдышавшись ее немного, Фантазия стала подыматься дальше и заметила, что каменная лестница сворачивает направо. До этого она была беспорядочной. То зигзаги, то спирали, то верх, то низ. Уже укачало порядком.
Теперь не было леса, было открытое пространство с ночным небом, а скала превратилась в стену из выстеленного камня цвета сгнившего золота. Чем выше она поднималась, тем реже и тоньше становились ступени. Где-то они крошились, покрытые трещинами, где-то были наполовину поломанными. Девочке приходилось на свой страх и риск перепрыгивать, так как внизу не было больше земли. Одни бескрайние ночные небеса.
Наконец они закончились, и Фантазия смогла стать на твердую землю, ну, точнее, она думала, что стоит на земле. Вокруг было огромное озеро с кувшинками, камнями, а на прозрачном дне шустро плавали трехцветные рыбы. Из-под воды, словно освещая, подымались и медленно кружили те же самые огоньки.
– Я… стою на воде? – пораженно проговорила Фантазия и сделала шаг. По водной глади пошли кольца. – Ха. Поразительно.
Поначалу ее это позабавило, но вот рыбы явно испугались и расплылись по сторонам. Перестав топать ногой, Фантазия прошла дальше. Ее немного покачивало, и было сложновато идти по воде. По земле идти куда легче.
– Так значит, ты здесь? Дольше обычного. Лакримоза меня не предупреждала, что ТЫ будешь такой капушей, – пожаловался чей-то властный голос.
Фантазия не поняла, кто с ней говорит, но вдруг ее ноги стали стоять устойчивей, и эта твердость неожиданно задвигалась, девочка вскрикнула и упала на колени. Ее ладони коснулись чего-то влажного и холодного. Это была чешуя!
Она сидела на чьем-то хвосте! Лишь часть длинного змеиного хвоста поднялась из-под воды. Фантазия не сразу, но подняла напуганные глаза, видя лишь, как далеко тянулся этот плотный хвост. Поначалу она подумала, что это была огромная змея или дракон. Но этот хвост, который занимал собой все озеро, принадлежал той, что сидела на здоровенном троне, стоявшем на земной платформе и окруженном греческими колоннами.
– Ааа… Вы, – рассеянно прикрыла рот Фантазия, сидя на хвосте, который поднялся из других концов под плеск воды.
Там вальяжно развалилась красивая женщина размером с целый дом. У нее были изогнутые рога, длинные пышные волосы, словно морская пена. А на щеках, шее, плечах, руках и боках оголенной талии чешуя. За место ног – этот длинный змеиный хвост. Ее кисти украшали золотые браслеты, дорогие камни. Только вот ее глаза были вертикальными, продолговатыми, и их было три. Один, самый большой, был посередине, идя ото лба и доставая до носа. Красные и налитые кровью, с золотой радужкой, они следили за девочкой, по очереди моргая.
– Хозяйка первого этажа Либрариума, – взмахнула она чешуйчатой рукой и приложила ее к оголенной груди, склонив голову. – Создательница Башен Канделария, Горгофона.
Запись 14. Открытая дверь
Чешуя впивалась ей в ладони и больно царапала, но из-за влаги была такой скользкой, что Фантазии пришлось буквально вонзить в нее ногти, насколько это было возможно. Исполинское подобие полуженщины-полузмеи по очереди моргнуло тремя глазами и подперла рукой свое лицо.
– Итак. Очередная ядовитая игрушка смерти, – проговорила она, и ее глубокий голос проникал в душу, как вода, которую заливают в уши. – Что на сей раз? Ко мне сюда уже давно никто не приходил. Тебя, Новорожденная, чести удостоили великой, так не сиди и не глупи.
Фантазия открыла рот, но потом потупилась, не зная, как подбирать слова. Лакримоза, конечно, тоже производила неизгладимое впечатление, да такой степени, что легкие каменели. Но вот эта сущность, казалось, могла сожрать, если сказать что-то не то.
Горгофона повторила свой вопрос уже требовательней, пытаясь удержаться на ее нижней части тела. Фантазия, поджимая губы, поскребла пальцами и покачнулась, прежде чем поднять голову.
– Меня зовут Фантазия. Я… Ну. Хочу вернуть свои воспоминания, – прямо ответила девочка. – Выбраться из этой Библиотеки.
Один глаз Горгофоны, что был посередине, прищурился.
– Выбраться из Либрариума? Вернуть воспоминания? – повторяла она, наклонив голову. – Те, кто здесь рождаются, здесь же и умирают. Таковы уж правила. Хочешь пойти против правил, что мы создали?
На последней фразе отчётливо послышалась угроза. Нежная и тёплая, как молоко с мёдом, в которое подмешали крысиный яд. Фантазия поджала губы, сжав голову в плечи. Однако не для того столько пути проделано было, чтобы не дать шанс себе.
– Простите, если я говорю неуважительно, – выдала она с серьезным лицом. – Но я не считаю, что это то место, где мне нужно быть. Возможно, вам и не понять, но я чувствую, что мне нужно уйти. Я боюсь этого места. И потом. Лакримоза Вандерфул…
– Она, конечно, богоот, но не настолько старше меня, – перебила Горгофона своим сильным голосом. – Мы, старшие, поддержали ее идею по созданию Либрариума, чтобы контролировать поток душ для Альтер-Савари, однако идеи этой девочкистали нестабильными. Скажу больше, я недовольна тем, что творится в последнее время. Нельзя книжным персонажам оживать и впускать их в миры. У них нет душ. Какой толк?
– Аа… Прошу прощения, но я не понимаю, о чём вы говорите, – робко дала о себе знать Фантазия, стоило Горгофоне сделать паузу.
Чудовище вяло дернулось, и все три глаза, до этого поднявшиеся вверх, зорко уставились на белую девочку. Казалось, она ее впервые увидела. Потом, прокашлявшись так, что хвост заерзал, от чего Фантазия вцепилась в чешую так, что могла вырвать ногти, Горгофона сделала вид, будто самого диалога и не было.
Ее вид так и говорил без всяких слов: «Забудем об этом». Фантазия быстро кивнула.
– Значит, воспоминания вернуть хочешь? Хмм. Необычно. Многие продали души, лишь бы забыть то, что было раньше. Ты же ищешь то, что невозвратно ушло.
– Н-невозвратно? – опешила Фантазия.
Но Горгофона это никак не подтвердила.
– Точнее. Эти воспоминания больше не твои. Ты больше не часть той души, которой они принадлежали.
Понимая всё меньше и меньше Фантазию одолевало непонимание, а затем и паника. Потом она вспомнила. Вспомнила тот разговор с девочкой, что как две капли воды была похожа на нее.
Она говорила о чем-то похожем. Что некоторые части потерялись, и теперь они ищут главную. Пусть та девочка и выглядела как Фантазия, вот только вела она себя так, будто они давние заклятые враги.
И теперь, когда Фантазия услышала, что она более не часть некой души, та ситуация обрела какой-никакой смысл лично для нее. Значит… Она не та, кем себя считает? Тогда почему видит фрагменты воспоминаний того, кем быть больше не может?
– Тем более, – продолжала Горгофона. – Если ты и впрямь сможешь собрать зеркало воспоминаний, это не значит, что всё будет хорошо. Скорее, ты снова разлетишься на осколки, из которых была соткана.
– Зеркало? Я уже слышала про осколки. Не могли бы разъяснить по доступней? – попросила Фантазия с мольбой.
– Нет, – покачала головой Горгофона, облокотившись спиной о спинку трона. Украшения на ее теле звякнули. – Есть вещи, о которых даже мне рассказывать не положено. Я же следую установленным порядкам.
Уж больно для этого хаоточиного места правила много значат. Недовольно нахмурилась Фантазия надув губы. Сликом уже десткая мимика ыла предсказуема хотя навреное такому существу достаочно просто прочитать ее мысли.
Ей не хотелось верить, что весь проделанный путь был ничем. Уходить просто так она точно не собиралась. Тем более что ей делать в Либрариуме? Виллоу психопомп трусливый, но умный. У него с рождения есть роль.
А что она? Нет воспоминаний, нет имени, нет какого-либо смысла. Книга ее души по-нехорошему белая, пустая и безжизненная. В ней ничего нет, кроме тех фрагментов, похожих на осколки разбитого зеркала, измазанные свежей кровью.
– Я всё равно хочу узнать имя, – настырно сказала Фантазия, смотря на Горгофону.
Третий глаз вновь прищурился, вот только девочка напыжилась в ответ. Знала, что проявляет неуважение и что, скорее всего, ее могут убить. И пусть так… Она не собиралась отступать ни сейчас.
Спустя, казалось, вечность молчаливого напряжения Горгофона вздохнула с неким облегчением, будто выбора у нее изначально и не было, что показалось Фантазии довольно странным.
– Ну хорошо. Раз уж ты слушать не можешь, – она пожала плечами и, сделав паузу, приподняла руку, раскрыв ладонь, в которой без труда могла поместиться целая комната. – Я позволю тебе опуститься на дно тревожных суток. Одно лишь знай, дитя, – от протянутой в ее сторону громадной руки Фантазия вздрогнула, думая, что ее прихлопнут, как муху. Но вместо этого женская кисть с чешуей перевернулась, и на коленки девочки упал ключ. Тяжелый, серебристый, его головка напоминала силуэт кошки. Рассмотрев ключ, Фантазия недоуменно подняла глаза на Горгофону. – Нынешняя ты не пройдет и половины. Твои силы уже тают, как гнилой разум старика, зараженного слабоумием. Тебе не так долго осталось, как кажется.
– К чем вы… Гхх!
Фантазия не смогла задать вопрос, когда другая часть хвоста приподнялась и с болью окольцевала ее хрупкое тело. Дышать резко стало нечем, руки онемели, а ноги беспомощно болтались над водой, пока лицо корчилось от муки.
– Хочешь вспомнить? Так сначала увидь, – кольцо сжалось сильнее. Фантазия издала тихий всхлип. – Глубоководную бездну сознания, которая более всего лишь мираж прошлых эпох.
Ее хвост на всей скорости опустился, ударив по воде, разнося волны и брызги. Фантазия не успела понять, не успела вскрикнуть или позвать. Вода сковала кожу, драла волосы, подымая их волнами вверх, пока ее опускали все ниже и ниже. Раскрытые от ужаса глаза резало, нос и рот полностью забиты. Все, что она могла, это смотреть, как свет отдалялся и все темнело.
Гул воды топил, убивая зрение и разум. Душа засыпала, однако Фантазия чувствовала, как умирает в этой водной тьме. Глотка окаменела, ни звука не издать. Фантазия замкнула губы и вновь открыла рот, но вышли лишь пузыри, что растворились.
И вот опять… Тик так, тик так, тик так, тик так, тик так… Часы. Они снова тикают за место биения сердца. Перепонки лопнут раньше, чем умрут легкие.
А она вспомнила. Эти часы… Они тикали перед смертью и перед ее рождением. Рождением, которого быть не должно.
Пол скрипел, по нему гулял противный сквозняк. Он полз по лицу, как стая больших пауков, что выпускали цепкую паутину. Глаза едва могли раскрыться, и их кололо, как будто они были набиты песком. Горло болело, а воздух, что наконец был доступен, с трудом проходил в ротовую полость.
– Аа… Кхаа… А? – Прокашляв и часто дыша, Фантазия потихоньку приходила в себя. – Как же голова болит, – прокряхтела она хриплым голосом. – Опять тиканье, – Но на сей раз это было не в голове. Где-то… Рядом. – А где я?
Спрашивать было не у кого, ну или, по крайней мере, лучше бы, чтобы так и было. Приподнявшись на локтях, Фантазия смогла сесть с изнурённым лицом, ставшим не столько белым, сколько просто бесцветным.
Приподняв голову, девочка огляделась. Она сидела в свете луны, пролазывающего через большое окно, на потертом ковре, поеденным молью и наполненном тонной пыли. Деревянный пол, изношенный, грязный, скрипел уже от лёгкости. Фантазия не уверена, что по нему вообще можно ходить.
Это была небольшая комната, когда-то бывшая мастерской или рабочим кабинетом. Диван у стены уже развалился и покрыт паутиной. Стол, тумбочки, мраморные статуи, стеллажи книг, рваные шторы и мольберты – всё уснуло глубоким сном, покрывшись старостью и смертью. И только большие напольные часы с маятником продолжают подавать голос жизни.
Темно. Как же здесь темно. Привыкшие глаза не могут еще увидеть картину целиком. Запах… Он был странным, похож на краску, смешанный с новизной. Наверное, раньше здесь было тяжело дышать, но теперь время выветрило эту вонь отсюда.
– Здесь кто-то рисовал? – прошептала Фантазия, только сейчас заметив, какой здесь был беспорядок.
Краски уже высохли, карандаши и кисти переломаны. Несколько холстов еще чистые стояли у стены, а другой, что был на мольберте, уже замазан в причудливый рисунок.
