Алекс Орлов
Крылья огненных драконов

– А я… – Углук снова сдвинул шлем и поскреб затылок заскорузлыми ногтями. – А я, Фундинул, честно говоря, много лишнего ему рассказал. Только потом понял, как хитро он из меня все вытянул, и про его милость господина Фрая, и про Бертрана, и про тебя много чего рассказал.

– Про меня? – удивился гном.

– Да, про тебя он особенно интересовался и про топор твой тоже. Ты, видать, дал им его отведать?

– Дал, – усмехнулся гном. – Я имущество свое спасал, да только ничего не вышло.

– Надо же, небось не ожидали они получить от какого-то часовщика!

– Я не часовщик, я серебряных дел мастер.

– Да какая разница – для меня все гномы часовщики, – махнул рукой Углук.

– Ну а как у тебя с конем вышло?

– Да нагрубил я разбойнику, он меня в солдаты позвал, пойдем, говорит, служить ко мне, а я отказался. Сказал – грабить женщин не умею. Он обозлился и приказал бежать до угла, чтобы меня гельфиг подстрелил.

– Ну а ты?

– Гельфигу я шею свернул, потом шатер подсек, прыгнул на мардиганца да и был таков.

– И что же – они за тобой не погнались?

– Погнались, конечно, – усмехнулся Углук, – только вернулись потом не все.

– Ух… – восхищенно выдохнул гном. – Ты хороший боец, Углук.

– Ничего, ты тоже не подарок. Они рассмеялись. Лошади вздрогнули и, беспокойно перебирая ногами, стали пятиться к дороге.

– Ты слышишь? – спросил Фундинул.

– Нет.

– Я тоже, но лошади кого-то почуяли… Может, это раненые? Может, оклемался кто?

– А ну, пойдем посмотрим, – произнес Углук, хватаясь за меч.

Фундинул последовал за ним, держа топор наготове.

Несмотря на свою значительную комплекцию, Углук двигался по лесу довольно ловко, сказывался многолетний опыт наемника.

Вот он остановился и поднял руку. Фундинул замер, слыша, как стучит его сердце. Немного побаливала рана на предплечье, однако подорожник уже почти затянул ее и работать топором она не мешала.

Вдруг совсем рядом послышались стоны, переходящие в хриплое бульканье. Чьи-то шаги прошуршали по прошлогодней листве, и снова тишина. Гном почувствовал, как у него пропадает желание идти и смотреть, кто там шумит. Что за охота связываться с мертвецами, которых пробудили темные духи?

Только он собирался сказать об этом Углуку, как тот снова пошел вперед – туда, откуда доносились эти жуткие звуки.

Вскоре они вышли к поляне, и неожиданно орк встал, будто натолкнулся на стену.

– Ты чего? – шепотом спросил Фундинул, однако Углук будто язык проглотил. Он лишь молча посторонился, чтобы гном смог все увидеть сам.

Это были озерные люди, особей двадцать, они волокли трупы гвардейцев. На суше поступь сплетенных из водорослей и ила чудовищ была шаткой и неуверенной, однако они упрямо тащили свою добычу.

Один из монстров нес отделенную от тела голову, почувствовав на себе взгляд, он остановился и, неуклюже повернувшись, уставился пустыми глазницами на орка и гнома.

Углук попятился, выставив перед собой меч, словно забыл, что от озерных людей оружие не спасает. Правда, было еще имя Каспара Фрая, однако чудовище смотрело с такой лютостью, что Углук уже не был уверен, сработает ли имя его милости на этот раз.

Впрочем, произносить имя Каспара Фрая не пришлось. Постояв еще немного, озерный человек дернулся и продолжил путь вслед ушедшим вперед сородичам.

– Тебе не кажется, что мы в этом лесу порядком задержались? – спросил Фундинул.

– Кажется, – с готовностью согласился орк, и они, не сговариваясь, почти бегом отправились к месту стоянки.

С лошадьми было все в порядке, как видно, никто из озерных людей сюда не забирался. Спустя еще несколько минут Фундинул и Углук уже сидели верхом и понукали своих скакунов по южной дороге. Трофейные мардиганцы, привязанные цугом, трусили за лошадью орка.

Около получаса они ехали молча, потом Фундинул спросил:

– Слушай, а с чего это озерный народ стал интересоваться мертвецами, ведь прежде они живых людей утаскивали?

– Наверное, потому что недобрые времена наступают.

– Ладно тебе каркать, – махнул рукой Фундинул. – И так страшно. Скажи лучше, куда мы теперь едем?

– Понятно куда – в город Ливен, к его милости Каспару Фраю. А у тебя что, другой план был?

– Нет, другого плана не было.

19

На строительстве укреплений вокруг лагеря солдаты де Гиссара работали на совесть, поскольку у герцогского бюварда, графа Эверхарда фон Марингера была репутация победителя. Он считался удачливым полководцем, хорошо воевавшим в открытом бою и преуспевавшим в так называемой подлой войне, под которой подразумевались ночные нападения, засады, отравление источников и атака обозов.

Именно поэтому де Гиссар приказал усилить посты до пяти человек в каждом, при этом все часовые считались одной сменой и не должны были спать.

Как только стемнело, разведчики ушли вперед, оставив лошадей и надеясь только на свои ноги. До полуночи все было спокойно, лазутчики не подавали сигналов тревоги, и де Гиссар начал успокаиваться, однако вскоре послышался звон мечей – отряды обеих сторон сошлись в ночном бою.

– Хотел бы я знать, что там происходит, – сказал граф.

– В любом случае хотя бы один из трех отрядов уцелеет, – уверенно заявил Мюрат. – Однако нелишним будет послать еще полсотни.

– Посылай, это ведь фон Марингеры, а от них можно ожидать чего угодно.

Едва стихли звуки битвы прямо по фронту, звон оружия стал раздаваться где-то позади лагеря, а спустя мгновение в ночи полыхнуло пламя.

– Это обоз! – воскликнул Мюрат и, сорвавшись с места, помчался в направлении разгоравшегося пламени. Не удержавшись, де Гиссар побежал за тысячником. Мысль о том, что его оставят без обоза, подгоняла графа. Быстро преодолев пару сотен ярдов, они вступили в бой.

Как оказалось, подожжены были пять из пятидесяти возов, и вражеский отряд наседал на охрану, чтобы сжечь остальное. Появление графа придало уйгунам сил, и, подбадривая себя криками, они бросились в атаку.

Противник начал отступать, охранников обоза было вдвое больше. Лазутчики рассчитывали на внезапность, и поначалу расчет оправдался, однако появление де Гиссара, спутало их карты.