Другая сторона стены

- На игрища. Хоббитские, - я шмыгнула носом, – и он не мой.

- Ага, - Ира хрюкнула в дождевик, - мой. Иди давай, - она хлопнула меня по спине. – И чтобы я пришла и увидела тебя с кружкой чая под включенным обогревателем. Заодно, может, Захарьин твой в музей откуда-нибудь позвонит.

Увещевания Иры, как и аптечные лекарства, подействовали – я не заболела, но тревожиться меньше не стала. Когда наступил поздний вечер, и стало понятно, что Пашу сегодня можно не ждать, мы с унылыми лицами поели и разбрелись спать, почти ничего друг другу не говоря.

Спала я плохо, если это состояние вообще можно назвать сном. Из-за меня ворочалась и кряхтела Ира – она ничего не говорила, но я чувствовала, что ей тоже неспокойно, правда, больше за меня. Утро среды поприветствовало нас мелким дождем, пеленой тумана и сильной прохладой, так что пришлось надевать по две кофты и даже колготки под штаны.

Но нормально поработать нам не дали. К одиннадцати часам прилетели потерянные вчера археологи – они что-то громко обсуждали, махали руками, потом нырнули в раскоп под навесом и кричали друг на друга уже оттуда. По обрывкам фраз, которые до нас долетали, вчера у них было посвящение в археологи, во время которого их заставили раздеться до трусов и купальников, успешно обваляли в грязи и глине, а затем зеленкой поставили на лбу у каждого букву «А».

- В колдуны посвятили, - сказала я, - «Я мечу тебя углем от деревянного креста! Я мечу тебя, брат, знаком тайного братства!»[2].

- Это откуда, опять что-то про эльфов? – спросил Дима.

- Да нет, это другая книга. Там про деревенского мальчика-сироту, который попал на мельницу в услужение к колдуну. А звали этого…

- Доброе утро героям труда! – донеслось откуда-то сзади, сквозь дождь и пелену тумана. Мы синхронно обернулись, при этом я снова чуть не свалилась со стремянки, а Ира стукнулась головой о леса.

На дороге, ведущей к дому, стояли Болотов, Хвостов, геодезист Копанов, который появлялся раз в пятилетку, и несколько человек из строительной бригады, которая, видимо, сегодня решила начать попозже.

- Господи, это они, - Дима шумно втянул носом воздух, - поработать нормальным людям не дадут, сейчас опять какая-нибудь клоунада начнется.

Тем временем, расплывшийся в улыбке Болотов быстрым шагом шел прямиком нам навстречу, к чему мы были совершенно не готовы. При свете дня и вблизи я видела его впервые. Мужик как мужик – в какой-то мере даже симпатичный, от него за версту несло каким-то дорогим и, кажется, очень стойким парфюмом, из-под горловины джемпера, надетого под кожаную куртку, выглядывала золотая цепь. Как это банально!

Оглядев нас, Болотов уточнил направление своего движения и почему-то решил пришвартоваться к мусорной тачке, которая стояла рядом с Ирой. Подруга, кажется, неожиданно расцвела от этого внезапного проявления внимания. Дима тупо уставился на бизнесмена.

- Привет, девушки и… ваш друг. Как говорится, среди баб один прораб! - Болотов белозубо захохотал и, оглядев участок, снова обратил свой взор на нас, - с вами же, кажется, еще один парень был?

- Да, но он уехал по делам, - кокетливо глядя на него, ответила Ира. Я услышала какой-то странный звук и вдруг поняла, что это Дима скрипнул зубами.

- Какие же могут быть во время практики дела? – удивился Игорь.

- Он не сказал, - откликнулась я, продолжая махать скребком по фасаду.

- И кстати, прораб у нас не я, – заметил Дима, - да и «баб» тут нет.

У меня почему-то именно в этот момент вдруг задергался глаз.

Болотов перевел на меня взгляд.

- Это ты бригадир? – спросил он.

- Да, это она, - вмешался вездесущий Хвостов, – Полина Николаева.

- И как, Полина, за оставшиеся полторы недели успеете свою работу сделать?

- Вполне, - односложно сказала я.

- Благо тут все хорошо сохранилось, да? – Болотов понял, что я не в настроении и переключился на Иру, - перекрытия, стены, полы, лестницы. Просто чудо, что все в таком хорошем состоянии. Конечно, и над ними пришлось поработать, но бригада внутри справляется.

- Справляемся, ага, - заметил один из строителей. Они стояли чуть поодаль и курили. Кажется, откликнулся как раз тот, который в прошлый раз удивился «бабе архитектору».

- Денис Игнатьевич, Виктор Сергеевич, а примите-ка у бригады лестницу? – вежливо попросил Болотов, - я тут сейчас договорюс нашими специалистами и присоединюсь к вам.

Хвостов с Копановым на удивление покорно потащились в сторону дома. Болотов проводил их взглядом, а потом, поняв, что я точно не настроена на разговор, снова принялся окучивать Иру.

- Вообще удивительно, такие красивые девушки – и на тебе, не брезгуют работой. Вам бы больше подошло ходить в вечернем платье. А вам как дом внутри? Второй этаж, комнаты? – спросил Игорь у моей подруги. Что-то внутри у меня екнуло, и сердце вдруг сделало резкий кульбит. Ира, которая повелась на дорогой парфюм, явно заслуживала подзатыльника.

- Мы были в доме один раз, и дальше гостиной не проходили, - я положила скребок на колени и повернулась к Болотову. Ира успела лишь открыть рот и закрыть его, очевидно, чуть не проболтавшись. – Может быть, вы разрешите нам устроить самим себе экскурсию?

- Может быть, и разрешу, если буду добрый, - он подмигнул Ире, а она глуповато улыбнулась в ответ. Я решила, что одним подзатыльником она не отделается.

- Буду ждать, затаив дыхание, - ответила я, - Дим, подай ведро, а, – я наклонилась к нему, а он дернулся, словно выйдя из спячки.

В тот момент, когда я, сидя на стремянке, тянулась за ведром, послышался звук чьих-то торопливых шагов. Когда я, наконец, разогнулась, и мы с Димой перестали изображать из себя низкобюджетную отсылку на фреску Микеланджело «Сотворение Адама», перед моим взором во всей своей красе предстал Паша, который бодро бежал к дому. Мое сердце во второй раз за пять минут сделало кульбит, только еще более отчаянный и странный. В висках застучало – от радости, от волнения, от того, что, наконец, ушел этот липкий, давящий на затылок страх. Он был жив и здоров, и я поймала себя на мысли о том, что все это время, пока его не было рядом с нами, дни казались какими-то пустыми и безрадостными. Почему…почему мне так казалось? Я ведь знаю его всего полторы недели, ведь не может же это быть зарождающейся…симпатией? Я не говорила, отказывалась произносить себе самой другое слово, потому что… да этому было море причин, и одна из них заключалась в тех снах, которые посещали меня каждую ночь. Моя боль все еще была слишком сильной. Я просто не могла влюбиться – и все тут.

И все же, увидев Пашу, от неожиданности я уронила и скребок, и с таким трудом добытое ведро, а Болотов резко развернулся.

- О, ваш друг, - сказал он. Как будто мы бы без него не поняли, кто это.

- Всем привет! – Паша помахал нам издалека, а, поравнявшись с Болотовым, бросил ему дежурное «Добрый день».

- А ваши друзья как раз вас ждали, - Болотов протянул ему руку, на которой красовались золотые перстни. - Вот, говорим о возможной экскурсии внутри дома.

Паша пожал руку Игоря, хотя было видно, что он не в особом восторге от лишних людей на участке. К тому же, ему явно не терпелось чем-то поделиться с нами. Мне тоже хотелось с ним поговорить, так что я с нетерпением ждала, когда Болотов наконец заткнется и уедет решать свои бизнесменские дела.

- Вы же историк, да? – спросил Игорь, - Денис Игнатьевич говорил. Слышал, интересуетесь судьбой семьи Кологривовых.

- А кто ими не интересуется? – Паша пожал плечами, - конечно, все это очень увлекательно. Да и профессия у меня такая – знать надо все, и иначе – какой из тебя историк?

- Ну, как говорят, «много будешь знать – скоро состаришься», - усмехнулся Болотов, - или у историков как-то по-другому?

- У нас говорят «scientia potentia est» - знание – сила, - Паша, добродушно улыбаясь, пожал плечами, - а еще «Historia magistra vitae» - история – учитель жизни.

- Ну, мы в университетах не обучались, - присвистнул Болотов, - а что еще про Кологривовых знаешь? – спросил он у Паши.

- Да как и все, - откликнулся он, - про самого Кологривова, про Софью там. Ну, про то, что она якобы невесту брата убила.

- Почему якобы? – Игорь сморщил лоб, явно раздумывая над формулировкой, - все же говорили, как было дело. Она ж не любила эту девку, ну…Катерину или как ее? Люди в Пореченске видели, как они поругались однажды. Ну а потом Катерину нашли задушенной, а в руке у нее прядь Софьиных волос.

Вот тебе на! Таких подробностей нам Паша не рассказывал, а я как-то даже и не удосужилась спросить – хватало уже того факта, что все это случилось.

- Ну, это тоже из серии «одна бабка сказала», - Паша очень старался придать своему лицу отстраненное и в то же время доброжелательное выражение. Я это понимала, поскольку не далее как четыре дня назад мы с ним прятались в темном доме Кологривовых и прекрасно слышали, что Болотов говорил о нем Хвостову. Паша вызывал у бизнесмена какие-то нездоровые подозрения, хотя совершенно точно никак не посягал на гипотетически спрятанное в доме золото. А может, не золото вовсе?

- Все бы ничего было, если бы эта Софья в тот же вечер не пропала хрен знает куда, - усмехнулся Болотов, - да еще вместе с женихом. Народная молва врать не будет.

- Да, это точно, - кивнул Паша, - такого ведь никогда не было.

Нельзя было не заметить в его интонации сарказм, но Болотов, похоже, не особенно вслушивался в то, как были произнесены слова.

- Вот директриса музея – Ангелина Николаевна тоже не очень-то в это верит.

- Гелька? – хмыкнул Игорь, - ну так это неудивительно. Она всегда странной была.

Мы с Пашей переглянулись.

- А вы что думаете? – вдруг спросил Болотов у нас всех, при этом, снова кокетливо глядя на Иру.

- Да мы вообще не думаем, - вдруг откликнулся Дима и внезапно выдал неожиданную самоидентификацию, - мы архитекторы. Нам о таких вещах думать вредно. И даже больше.

Болотова этот ответ так позабавил, что он в голос засмеялся, запрокинув голову. Потом, пару раз хлопнув Диму по плечу, направился в сторону входа в дом.

- Ладно, удачи вам тут, - он махнул нам, подмигнул Ире и исчез в дверном проеме.

- Да уж, вовремя я подъехал, - сказал Паша, поправляя рюкзак на плече, - простите, что так долго. Документы мне нашли, но искали так, будто за ними на Плутон лететь пришлось. Сильно устали? – спросил он, глядя на меня.

Я покачала головой, осознавая при этом, что уже с полминуты неотрывно разглядываю его. У Паши было очень красивое и волевое лицо – я не раз подмечала это, но сегодня его выражение выглядело как-то по-особенному. Волосы были собраны все в тот же короткий хвост на затылке, серо-голубые глаза слегка потемнели в тусклом свете пасмурного дня.

- Не сильно, - Ира покосилась на меня, - ну, главное, что приехал. Блин, никто пить не хочет? – она толкнула Диму локтем, - пить не хочешь? Я в музей хочу сходить. В горле пересохло, пока с этим типом разговаривала.

- Я хочу пить, - откликнулся Дима, - а мне показалось, тебе с ним было весело. Вы так флиртовали.

- Ты дурак, Дима? – Ира снова толкнула его, - я это специально делала, думала, может, он сболтнет что-то интересное про дом. Но духи у него крутые. Это «Гуччи», между прочим.

- Да? – наигранно удивился Дима, - а я думал одеколон «Саша» Знаешь, там еще на флаконе мужик в костюме такой прилизанный. У меня вот тоже есть крутые духи, но что-то ты меня не нюхаешь.

- Ну, пошли за водой, по дороге понюхаю, - Ира развела руками и подтолкнула его вперед.

- Ругаются они так, будто уже лет сорок живут вместе, - сказал Паша, когда они скрылись в дверях музея. – Как вы тут?

- Я волновалась. Ты мог бы и позвонить откуда-нибудь, - с укором ответила я.

- Прости. Я один раз пытался набрать музей через автомат, но вы не брали, видимо, были на объекте. Ты обиделась? – он наклонил голову, будто стараясь разглядеть в моем выражении лица что-то, что я от него скрываю. Я же вдруг почувствовала, что к горлу подкатывает ком – напряжение последних дней дало о себе знать.

- Нет, - я покачала головой, - не обиделась, но ты сказал, что вернешься во вторник и не вернулся. Подумать можно что угодно. Учитывая, что тут вон люди пропадают, - Паша вдруг взял меня за руку.

- Да, ты права, так правда нельзя. Но зато я кое-что нашел, да и мой приятель из городского архива тоже. Обещал сегодня прислать по факсу в музей, поэтому после работы здесь и обеда надо сходить к Ангелине и попросить ключ от ее кабинета. Пойдешь со мной? Если хочется, конечно.

- Пойду.

В этот момент неподалеку послышались быстрые нестройные шаги и голоса. Это точно были не Ира с Димой – они из музея пока так и не вышли, и я решила, что они уничтожили все наши запасы пресной воды.

Из-за деревьев показались уже знакомые нам мальчики – внуки бабы Нади. Сегодня на них были абсолютно одинаковые ветровки и штаны, в руках младшего – Димы я заметила что-то, замотанное в черный пакет. Они шли, старательно обходя лужи и разглядывая дом. Потом, увидев нас, спохватились и ускорили шаги.

- Привет, мужики! – Паша махнул им и, когда они поравнялись с нами, пожал обоим руки, - какими судьбами здесь?

- Нам к вам бабушка отправила, - серьезно сказал Дима и протянул мне пакет, - вот. Она вам передала пирожки с картошкой. Сегодня утром делала, вспомнила про вас и решила, что вы не откажетесь.

Мы с Пашей раскрыли рты от удивления, но это было еще не все.

- Она сказала еще кое-что передать вам, - теперь заговорил старший – Сережа. – У бабы Тани – это которая прабабушка Ксюшки пропавшей – вчера случился инсульт, и ее увезли в больницу. И из-за этого сегодня из города домой вернулась ее троюродная сестра – она живет в соседнем доме, рядом со Ждановой. Баба Надя сказала, что она может что-то знать об этом доме, - Сережа махнул в сторону закрытого лесами фасада.

- Передай бабушке огромное спасибо! – воскликнул Паша. – И за пирожки, и за информацию.

- Она еще сказала, чтобы вы заходили в любое время, если захотите. Деда можете не бояться, он вас не выгонит. Это он в прошлом году злой был из-за телёнка, - сказал Сережа.

- А так он добрый, - дополнил Дима, - Ну… добрее, чем тогда, - протянул он, ковыряя носком кроссовка влажный от дождя асфальт.

Через минуту пацанов как ветром сдуло, а я, вдруг вспомнив рассказ Сережи, спросила у Паши:

- Слушай, а помнишь, нам Сережа про копыта эти рассказывал.

- Помню, - Паша стоял, подняв лицо к небу. На лоб, губы и веки ему сразу же упало несколько капель дождя.

- Ты знаешь, что это было?

- В славянском фольклоре много всяких нечистиков. Демонятины, как Дима говорит, - Паша улыбнулся, все еще глядя в небо, - Так вот, есть истории об одном таком духе – персонификации полудня и солнечного удара. Полудница. Помнишь, Сережа говорил, что это все в обед произошло? Бабушка и дед ушли спать в дом, на улице никого не было. Такая деревенская сиеста. По классификации функций это персонаж-устрашитель. Нет единого мнения о том, как она выглядит, но она есть во всех славянских мифологиях: восточной, западной, южной. Она может быть кем угодно: страшной старухой в лохмотьях, маленькой девочкой с белыми волосами, молодой черноволосой красавицей, а может вообще быть чудовищем. Кто-то говорит, что в руках она держит косу или сковородку, западные славяне приписывают ей серп. Какова ее цель? Тоже все по-разному думают. У кого-то она охраняет урожай – и такое есть. Но чаще всего говорят, что она опасна для детей, мол, ходит она в полдень, в жару по полям или даже по деревням, пытается перелезть через ворота и заборы, выбить окна и защекотать детей до смерти или даже отрезать им головы. Тем детям, которые не спят в полдень. Но ты спросишь, какое отношение это все имеет к истории Сережи. В некоторых опросниках информанты рассказывают о том, что под одеждой у полудницы… - он на секунду замолчал и медленно перевел взгляд на меня, - два лошадиных копыта.

Меня обдало холодом. Это казалось полным бредом, и в то же время все детали настолько хорошо совпадали друг с другом, что в это хотелось верить. И полдень, и страшная жара, и мальчик, который болтается без дела и не спит, как все другие, и эти два лошадиных копыта.

- И еще ворота, - вдруг сказал Паша, словно прочитав мои мысли, - ты заметила, какие они у них высокие. Их дед явно что-то знает, иначе бы не стал возводить такие укрепления.

- Это просто суеверия, - я постаралась успокоиться и решила найти самое логичное объяснение.

- Ну…да, - откликнулся Паша, - но ведь это случилось с пацаном, так ведь? Выбралось из какого-то страшного мира и случайно попало сюда. Я забыл его спросить, знает ли он молитвы – это ведь единственное, что поможет. Хотя, бабушка, наверное, научила. С такой, как она, не пропадут. Святая женщина! И о нас вдруг решила подумать, - он кивнул на пакет, который я держала в руках. Он все еще источал тепло – пирожки нужно было срочно съедать, тем более что до конца рабочего дня на объекте оставалось еще два часа.

- Слушай, Поля, - Паша взял меня за руку, - после обеда в столовке я пойду к Ангелине за ключом от ее кабинета. Если будешь в силах куда-то идти, составишь мне компанию? Иру и Диму можно оставить на хозяйстве.

- Пойду, - бодро ответила я, - кстати, где они?

- Прорыли канал до реки, чтобы как в Древнем Шумере орошать поля пресной водой, - усмехнулся Паша, - пошли, найдем их и закончим на сегодня с фасадом.

***

- Слушай, а Ангелина Николаевна одна живет? – спросила я.

- Ага, - Паша кивнул, - родители у нее умерли, а замуж пока не вышла. Ну, или просто вообще не собирается выходить.

Мы шли по дороге прямо от музея. Было пять часов дня, дождь почти стих, и совершенно внезапно слегка показалось солнце. Его чуть золотящиеся лучи мягко подсвечивали мокрую траву, прыгали бликами из одной лужи в другую. Вокруг все было так, как обычно бывает в таких поселках: дома – маленькие и большие, редкие автомобили, кулинария и магазин. Слева от дороги мы увидели афишу местного кинотеатра. На ней щедро и размашисто были намалеваны лицо миловидной блондинки и голубая роза.

«Твин Пикс: сквозь огонь»[3]- гласила надпись.

- Ты смотрела? – Паша кивнул на плакат, - я только сериал видел.

- Я тоже. Мы с мамой смотрели. Мне агент Купер нравится.

- Нууу… - протянул Паша, улыбаясь, - найди того, кому он не нравится. Крутой сериал, конечно, хоть и жутко странный.

- Интересно, а чем этот фильм от сериала отличается?.. - протянула я.

- Может, сходим, если время будет? – спросил Паша, - Если хочешь, конечно. Правда, там без демонятины не обойдется…

- Можно, - я пожала плечами, - правда, я такой тревожный человек, что мне бы лучше какого-нибудь «Винни-Пуха» посмотреть.

- Ничего, подберем что-нибудь, - Паша ободряюще улыбнулся, - а вот и дом Ангелины.

Большой дом из красного кирпича выглядел крепким и добротным. Справа над окном по карнизу вилась красивая надпись «1912», что означало только одно: в том же году дом и был построен. Ворота здесь были обычными – никаких высоченных крепостных сооружений. Очевидно, здесь полудницы не боялись. Паша три раза ударил в ворота заменявшим ручку кольцом, гулкий звук пронесся под двумя липами, склонившимися над домом. В одном из окон дернулась занавеска, и я решила, что нас заметили. Потом из самого дома послышались шорохи, шаркающий шаг и резкий стук, словно чем-то тяжелым ударили в пол, и я вспомнила (а как это забыть?), что Ангелина очень сильно хромала, припадая на одну ногу, и даже ходила с тростью. Конечно, мне было любопытно знать, из-за чего это случилось. Паша явно и сам ответа не знал – он не был похож на того, кто станет лишний раз напоминать человеку о его несовершенствах, а потому, совершенно точно спросить об этом сам у Ангелины он не мог.

Ворота распахнулись – Ангелина стояла, опираясь на свою трость, одетая в длинное бордовое платье, связанное из какой-то интересной велюровой пряжи. В ушах у нее болтались золотые серьги-шары, которые в моей деревне считались признаком невероятного достатка.

- Все хорошо? – вместо приветствия произнесла она, явно испугавшись нашего внезапного визита.

- Так точно, - отрапортовал Паша, - музей не сожгли, стоит как был, и все на месте.

- Слава Богу! – она улыбнулась и, махнув тростью внутрь двора, пригласила, - проходите.

***

Дом Ангелины Николаевны предстал перед моими глазами эталонным обиталищем музейного работника. Не то чтобы я когда-то гостила у музейщиков или вообще близко с ними общалась, однако, мне всегда казалось, что примерно так он и должен выглядеть: множество книг на ровных полках стеллажей, несколько старых медных подсвечников, темные лики, глядящие с икон в поблескивающих серебром и золотом окладах, И, конечно же, старые фотографии.

- Присаживайтесь, - сказала Ангелина, и мы покорно опустились на темный бархатный диван. Рядом с ним стоял столик, на котором лежала красивая круглая салфетка, связанная крючком, а на ней – книга «Исторические корни волшебной сказки»[4]. В нее была вложена закладка из перламутрового бисера.

- Какую главу читаете? – поинтересовался Паша, глядя на книгу. Я поняла, что они оба очень хорошо знакомы с этой книгой.

- Третью – «Волшебный лес», - откликнулась Ангелина.

- Моя любимая. Там самые интересные элементы сказок раскрываются, - отметил Паша.

- И, пожалуй, самые распространенные, - Ангелина пожала плечами, - что не делает их менее интересными. Может, чаю?

- Полина?.. – Паша повернулся ко мне и выжидающе посмотрел. Я покачала головой:

- Нет, спасибо. Мы только что с обеда.

- И я обойдусь, - Паша улыбнулся, - мы буквально на пару минут. Ангелина Николаевна, не одолжите ли ключ от вашего кабинета?

Тут Паша пустился рассказывать о своей истории с другом, который что-то нашел в архиве, однако умолчал, что он побывал в Таре и о том, что он нашел альбом в доме Кологривовых. Почему, интересно? Должно быть, хочет рассказать все мне, Ире и Диме сразу, подумала я. А вот что насчет альбома? Пока Паша самозабвенно вещал о своих подозрениях о том, что Софья могла дружить с доктором Розановым, искусно обходя историю с найденным альбомом, я разглядывала комнату. На одном из столов стояли старые фотографии. Я не слишком-то разбиралась в моде XIX века и всем прочем, а вот Паша как-то сказал мне, что может определить десятилетие, в котором была сделана старинная карточка, по одному только цвету фотобумаги. Удивительно.

Мой взгляд зацепился за фото одного пожилого мужчины – седой, хорошо сложенный, он был запечатлен на портрете в прекрасно скроенном и сшитом, явно дорогом костюме. Я не знала, каким был род его деятельности, но весь его облик выдавал… бывшего военного? Я бросила короткий взгляд на Ангелину и вдруг поняла, что господин с портрета может оказаться ее родственником. Их роднила интересная линия рта – оба как-то по-особенному поджимали губы. Впрочем, это было все, чем они друг на друга походили. Цвет глаз его угадать было довольно сложно, хотя они явно были светлыми – а спектр цветов, учитывая черно-белое фото, был огромен. Волосы же его были седыми.

- Так уж и быть, - Ангелина Николаевна улыбнулась и, с трудом встав, направилась к одному из шкафов. Спустя несколько секунд его деревянная со стеклом в середине дверца чуть скрипнула, и на свет Божий был извлечен ключ от ее кабинета.

- Занесете завтра, если что?

- Спасибо! – Паша забрал у нее ключ, - Обещаю, что все верну в целости и сохранности.

- И расскажи, если выяснится, что твой приятель все же нашел что-то стоящее. Мне ведь по долгу службы надо знать о том, что там произошло на самом деле.

Паша пообещал, что расскажет (в чем я уже немного сомневалась – у Захарьина снова обнаружились тайны, и я от души понадеялась на то, что он в них не запутается), а я, все еще не отходя от фотографии, вдруг слегка невпопад выпалила:

- Это ваш родственник?

- Угадала, - Ангелина Николаевна улыбнулась, - мой прадед.

- А он тоже родился в Поречье? – спросила я.

- Нет, он жил в Петербурге, а сюда приехал уже во время Гражданской войны. Я его не застала, но отец мне о нем рассказывал. Он был офицером и участвовал в последней русско-турецкой войне. У меня тут осталось несколько его книг.

Она подошла к книжной полке и сняла с нее довольно потрепанный томик стихотворений Жуковского в кожаном переплете. Паша смотрел на портрет, слушая рассказ Ангелины Николаевны о том, как ее прадед уезжал из охваченного революцией Петрограда, как здесь он на некоторое время нашел покой, и как вся его семья решила оставаться в Сибири, несмотря на то, что в Гражданской войне победили красные, которых они совсем не поддерживали. Я же в этот момент, увлеченная старинной книгой, открыла ее в том месте, куда была вложена закладка.

«Не узнавай, куда я путь склонила,

В какой предел из мира перешла...

О друг, я все земное совершила;