Порченая для ледяного дракона

Многие ли пробовали организовать свадьбу в доме, в котором видели всего пару комнат, а с прислугой и вовсе не были знакомы? Думаю, что такая честь выпадала не каждой. Было бы легче, помоги мне жених, но он исчез и никакой уверенности в том, что он вернется до церемонии, не было. Вместо него был Ульрих. Он быстро представил меня прислуге и объяснил задачу. Дворецкий, которого я уже видела в галерее, схватился за сердце и вкратце обрисовал перспективы всему коллективу:

- Нам конец.

И после этого все бросились по местам: поварихи в белых колпачках на кухню (ох, мне бы с ними), горничные (стайка девчушек в бело-синих платьицах) – готовить церемонию, дворецкий за священником. На совсем недолгий срок я осталась стоять одна, но почти сразу меня подхватили две девушки и увели готовиться к свадьбе. О еде опять пришлось забыть.

Глава 9

Расмус раз за разом нырял в ледяную синь горного озера, пытаясь утопить на дне его свою ярость, но каждый раз, поднимаясь на поверхность, он вспоминал серьезный взгляд карих глаз и успокаивающие процедуры приходилось начинать заново.

В очередной раз вынырнув на поверхность, ледяной дракон обнаружил на берегу Ульриха. Друг сидел на каменном плато, поднятым над снегом, а перед ним на большой тарелке лежали разные вкусности, которые он с аппетитом поедал. Ледяной дракон принюхался: ветчина, буженина, мясные рулеты – и все это тех самых сортов, которые главная повариха прячет до важного случая.

Ни разу еще Ульрих не пытался успокоить Расмуса с помощью еды и потому тот заинтересовался и вышел из воды, прямо на ходу обращаясь в человека.

- Я уже доедаю, - возвестил Ульрих и принялся жевать еще интенсивнее.

Вода на Расмусе мигом обратилась в лед, но холода мужчина не чувствовал. Одежда все еще хранила влагу и иссушать ее дракон не спешил.

- Ты меня подкупить так пытаешься? – Расмус сел рядом с другом, немного подвинув его бедром, и взял куриный рулет.

- Я? Зачем это?

- Чтобы я вернулся.

Ульрих взял кусок буженины, положил сверху еще один, придавил рулетом и только потом отправил все это в рот.

- К свадьбе вернешься все равно.

- Не напоминай, - Расмус застонал и лег на плато. – Как там моя невеста? Злорадствует?

Ульрих вспомнил, какой потеряной выглядела Адамина, когда ее уводили горничные и честно ответил:

- Думаю, ей не до того.

Расмус сложил руки на груди и принялся рассматривать облака. Тяжелые, полные снега, они проплывали над горой, чтобы отнести весь свой груз в долину. Раньше мужчина заставлял какое-то из облаков излиться над своим домом и тогда домашние надолго оказывались запертыми, но сейчас настроения ребячиться не было.

- Она же понимала, что я не хочу жениться. Ты намекал ей? Скажи, намекал?

Ульрих закивал, едва при этом не подавившись бужениной.

- Зачем тогда согласилась?

- Влюбилась в тебя?

Расмус вспомнил девчонку – внимательный взгляд темных глаз, нахмурившиеся бровки, поджатые губки.

- Нет, вряд ли. Больше походило на…жалость? Но разве меня есть за что жалеть?

Ульрих пожал плечами – рот его занимали последние рулетики. Блюдо уже было почти пустым – один кусочек ветчины с завернутым уголком выглядел сиротливо и каменный дракон решил избавить его от одиночества.

Когда тарелка совсем опустела, Ульрих тоже посмотрел на небо, прикинул время и сказал:

- Рас, а ты не хочешь спросить, откуда у меня вся эта еда?

Расмус вспомнил, что рулетики горячо любимая повариха Монда крутила только по великим праздникам. И для нее приезд верховного дака таким событием не являлся.

- Монде понравилась девчонка?

- Думаю, они пока не успели познакомиться. Все твои домашние заняты подготовкой к свадьбе.

Расмус похолодел, хотя ледяные драконы и так считались самыми холодными существами. Медленно сел и тоном человека, который уже знает ответ, спросил:

- Ульрих, отец назначил свадьбу на завтра?

Ульрих хохотнул. Да так, что стало сразу понятно – Расмус неисправимый оптимист.

- На сегодня?

- На прямо сейчас.

***

Оказалось, что брачные церемонии у драконов такие же, как и у обычных людей. Вполне возможно, что они тоже пришли к нам от драконов, как и артефакты.

За совсем короткий срок люди, работающие на Расмуса, сотворили невозможное. Среди невозможного были моя прическа, приличное платье, которое прямо на мне подогнали по фигуре, свадебный обед и украшенный зал. Сложилось впечатление, что невесту в этом доме так долго ждали, что на всякий случай держали все необходимое про запас.

Священника перенесли артефактом и поставили прямо под арку, украшенную мелкими голубыми цветами, названия которым я не знала. Служитель десяти богов был молод и то ли отчаянно боялся верховного дака, то ли много пил – руки у него тряслись так сильно, что я даже из вежливости не могла отвести взгляд. Сам верховный дак выглядел очень благодушно: сидел посреди зала, радостно взирал на всех, а на меня так вообще с огромной любовью. Меня же, начинала бить крупная дрожь, сродни той, что мучала священника – Расмуса все еще не было.

После прошлогоднего похищения я утверждала, что не хочу замуж, не желаю связывать себя и мечтаю об одиночестве. Было такое, что я в сердцах заявила о том, что уйду в храм служительницей одного из богов. Но на самом деле я представляла свою свадьбу. Смутно, смазано, на месте жениха воображая незнакомого мужчину, не обязательно красивого, но обладающего смелостью не обращать внимания на пересуды. Не богатого – в моей ситуации о таком не следует мечтать, но обязательно доброго и заботливого. И вот я стою перед импровизированным алтарем, у которого дрожит священник, из зрителей – прислуга и самоуверенный главный дракон (знать бы еще, чем это грозит), а жениха нет. Унизительно это – понимать, что ждешь у алтаря мужчину, который желает от тебя избавиться.

Зал, на который я задумчиво взирала, затуманился от слез, которые скопились в моих глазах. Почему именно со мной это происходит? Первый жених не нравился мне, второму жениху не нравлюсь я. Боги точно испытывают мою стойкость.

Хлопнула дверь и в пелене слез появился новый силуэт. Я судорожно вздохнула, стараясь замаскировать всхлип и отвела взгляд. Не стоит всем вокруг замечать мое отчаяние, к тому же вдруг еще верховный дак решит вдруг, что я передумала выходить замуж.

- Начнем, - раздался ледяной голос совсем рядом со мной. Расмус все-таки пришел?

Я моргнула и слеза покатилась по щеке, но зато удалось увидеть собственного жениха воочию. И лучше бы слезы все-таки застилали мне глаза. Валаари Расмус выглядел отвратительно: длинная коса растрепалась, спутанные пряди лежали на плечах, а камзол казался насквозь мокрым. И что-то мне подсказывало, что не только казался. Сумасшедший дракон пытался утопиться, лишь бы не жениться на мне?

Можно ли обидеться сильнее, чем я уже была обижена? Казалось, что нет, но вышло по-другому. Этот мужчина уничтожил даже зачатки жалости, которые во мне имелись, так что слезы высохли сами собой. На что я надеялась? На хорошее отношение существа (не человека, да), явно имеющего придурь во взгляде?

Потому я повернулась к священнику, практически оказавшись к жениху затылком, и уставилась на него. Священник сглотнул, но ритуал начал. Читал нараспев, громко, явно боясь что-то сделать неправильно, а я обратила внимание на то, что хоть суть ритуала ничем не отличалась в Долине и здесь, на горе, но все-таки слова были несколько другими.

- Как дыхание мороза застывает льдом на горе, как природа замирает от холода при наступлении зимы, так пусть же и боги объединяют двух людей и делают их одним целым.

Ну да, соедини нас до того момента, как этот сумасшедший дракон сгинет где-нибудь на дне озера. Интересно, а летающие ящерицы умеют плавать?

- И пусть зима окутает нас холодом, но в их сердцах всегда будет тепло и согревающая искра любви станет тем самым маяком в темноте отчаяния и боли, сопровождающих жизнь…

Надо бы выяснить, можно ли здесь выходить замуж второй раз. Ой, надеюсь, я это вслух не сказала, а то как-то осуждающе жених на меня посмотрел. Хотя он меня и за согласие осуждает – не стоит и удивляться яростным взглядам.

- Да, это может быть пугающе, заключить свою жизнь в руки кого-то другого. Но именно эта зависимость позволяет нам расти и преуспевать, находить вместе новые горизонты и преодолевать все трудности, которые препятствуют нашему развитию. Взять на себя ответственность за кого-то другого – это проявление большой силы и любви.

В самый неподходящий момент (хотя сомневаюсь, что для такого вообще бывает подходящее время) раздалось утробное рычание. Я возмущенно посмотрела на Расмуса, уверенная, что это не сдержал своего негодования. Каково же было мое удивление, когда он взглянул на меня ровно так же – рычание было ничем иным, как урчанием моего оголодавшего желудка.

Как назло, именно в этот момент священник взял небольшую паузу- набрать побольше воздуха для совсем уж долгой части ритуала, так что негодование моего желудка слышали все присутствующие.

- Заканчивайте, - сквозь зубы процедил Расмус. Стыдиться я не собиралась, но от такой его реакции стало неприятно. Не моя вина, что в этом доме меня все еще не удосужились покормить. На голодный желудок, да еще и с учетом последних событий, не мудрено и с ума сойти.

Священник засуетился и последнюю песню проговорил практически скороговоркой. Довольно быстро, но дракон напротив меня все равно был недоволен.

- Прошу надеть кольца в знак единения ваших сердец и судеб, - с явным облегчением проговорил священник, а я похолодела.

Кольца?! Сердце точно пропустило парочку ударов. В моем мире после ритуала надевали брачные браслеты. Кто побогаче – артефакты, кто победнее – простые, изготовленные из дерева или железа. Я и подумать не могла, что валаари носят кольца. Опустила взгляд на руки, затянутые в перчатки. Услужливые служанки подобрали для меня тонкие перчатки в тон платью, ведь выходить без них я категорически отказалась, но сомневаюсь, что кольцо можно будет натянуть прямо на ткань.

Мои размышления заняли мгновения, и вроде бы Расмус моей паники не заметил – он хмуро наблюдал за тем, как священник выносит на подушечке кольца. Увидев их, я не удержалась и едва слышно застонала: мне предстояло надеть даже не одно кольцо, а пять, скрепленные тонкой воздушной цепочкой, переходящей на кисть. Самый страшный мой кошмар наяву. Если бы Расмус предупредил, что мне нужно будет перед всеми снять перчатку и нацепить это безобразие на негнущиеся обезображенные пальцы, я бы в ту же секунду отказалась от этой дурацкой затеи с браком. Но было поздно.

Священник торжественно держал перед нами подушку, а я с ненавистью разглядывала украшения.

- Сначала ты, - не сказал, а выплюнул жених. Клянусь, ругательство он проглотил, не озвучил, но оно читалось в его взгляде, в ледяных глазах, в том, как он раздувал ноздри и кривил губы. Я сглотнула и перевела взгляд на его символ брака. Не так уж и плохо – у мужчины кольцо обычное, смогу взять его левой рукой.

В помещении было тепло, но кончики пальцев словно заледенели. Хотя, вполне может быть – с таким-то женихом. Я взяла кольцо одной рукой и неловко протянула его Расмусу. Помогать мне он не желал – повернул открытую ладонь тыльной стороной вверх, а мог бы и загнуть пальцы, оставив только один, нужный.

- На какой надевать? – прошептала я. Расмус наклонил голову к плечу.

- Ты не в курсе?

- Нет!

- Очень странно, - жених явно хотел еще что-то сказать, но передумал. – Безымянный.

- Спасибо, - пробормотала я, а Расмус хмыкнул. Презрительно это прозвучало, оскорбительно и с какой-то даже толикой ненависти. Щеки мои опалило краской и я закусила губу, чтобы не расплакаться.

Момент, который у всех народов, уверена, является трепетным и важным – момент единения, вручения главного брачного дара, был безнадежно испорчен. Я смазано надела кольцо на безымянный палец, протянула его до второй фаланги и отпустила. Даже прикасаться к этому неадекватному дракону не хотелось.

Уверена, на такую мелочь, как мое неприятие, Расмусу было глубоко наплевать. Он с раздражением отдернул руку и схватил украшение, предназначавшееся мне.

- Правую, - не сказал, а выплюнул, а я похолодела. Ну почему, почему нельзя обойтись левой рукой?

- Ну?!

Тяжело, с четким ощущением скорого конца света, я протянула руку Расмусу. С обреченностью приговоренного к смерти спросила:

- Можно одеть на перчатку?

- Да уж, а брачную ночь провести одетыми, - хмыкнул жених. Или уже муж? – Сама снимешь, или тебе помочь?

Я ничего не ответила. Закусила губу и одним резким движением стянула кружевную перчатку, спасавшую меня от косых взглядов и всепоглощающего стыда. Протянула руку Расмусу и совсем по-детски зажмурилась.

Не знаю, чего я боялась. Ритуал уже проведен, так что отказаться из-за небольшой ущербности, порчености части тела, Расмус не сможет. Наверное, страшилась осуждения, насмешек и брезгливости. Мало кто мог смотреть на обезображенную ладонь без содрогания.Это нормально – после ранения отец совсем не желал видеть мою руку, а мать все пыталась ее прикрыть.

Я не смотрела в лицо жениху, так что неизвестно, скривился ли он, или сдержал себя. Но кольца Расмус надел довольно быстро, задержавшись лишь на указательном – он пострадал больше всего.

Вот и все. На мгновение Расмус задержал мою ладонь в своих руках и отпустил.

- Можешь открыть глаза, - грубовато, но тихо сказал жених. Или… уже муж?

Глаза я открыла, но боялась смотреть на Расмуса. Более того, почему-то почувствовала, что задергалась щека. По-видимому, напряжение этого дня дало о себе знать – еще и слеза по этой самой щеке побежала.

- Перед всеми богами вы – муж и жена. Перед людьми вы – связаны одной нитью. Да будет так, - дрожащим голосом возвестил священник и громко, не сдержав облегчения, выдохнул.

- Какой восторг, - Верховный дак встал и принялся хлопать в ладоши. Вслед за ним, неуверенно, но принялись аплодировать и слуги. – Наконец-то мой сын женат. Рад, рад. Расмус, даю тебе неделю на то, чтобы насладиться молодой супругой, а затем жду в резиденции. Пора принимать дела.

Глава 10

На этом празднике жизни оказалось не так уж и много счастливых людей. И явно в число этих счастливчиков не вошли мы с моей дорогой женой.

Женой! Я заскрипел зубами. Она же так хотела замуж, почему тогда рыдает сейчас? Беззвучно, без гримас, которые так любят экзальтированные девицы, но слезы на щеках не спрятать. Дошло, наконец, что замужество за сыном Верховного Дака не только плюсы приносит?

Когда увидел ее перед импровизированным алтарем, даже дух захватило: такой испуганной и хрупкой она выглядела. У нас таких женщин не бывает. Все девушки гор высокие, сильные – они бы не плакали у алтаря. Любая бы мне голову размозжила за то, что ждать пришлось. Еще и голодная! Отец ее не покормил что ли, движимый желанием добиться своего?

Отец! Дракон рванулся изнутри, когда тот захлопал в ладоши, но недавний оборот и купание в ледяной воде сделали свое дело – зверя удалось сдержать. Я слабее Верховного Дака, так что только благоразумие удерживало меня сейчас от того, чтобы вцепиться ему в шею. Схватки между драконами – дело обыкновенное, но если я буду ранен, не смогу противостоять этой сумасшедшей. Я опять скрипнул зубами. Жене. Придется привыкать называть ее так.

Вперед вышел Загер - дворецкий, и нерешительно, что было на него непохоже, позвал всех к столу.

- С радостью бы, но… - отец демонстративно достал карманные часы и хлопнул их крышкой, якобы выясняя время. - … но не могу задержаться и на секунду. Дела-дела. Отмечайте без меня. Впрочем, и священника я заберу с собой, чтобы он ненароком не исчез до передачи известия о свадьбе в храм.

Верховный дак чуть ли не посвистывал от счастья, а мне хотелось крушить и ломать все вокруг. Не глядя, я схватил девчонку за кисть и потянул за собой. Она ойкнула, и я немного отпустил руку. Экая нежная! Не хватало еще искалечить ненароком.

- Прошу вас следовать за мной, - Загер старательно делал вид, что на свадьбе чуть больше гостей, чем один только Ульрих. - Мы накрыли в большой столовой.

- Благодарю вас, - я едва ли не волочил жену за собой, а она говорила так спокойно, будто мы прогуливались в парке. – В скором времени мне необходима будет экскурсия по усадьбе, вы же поможете, Загер?

- Буду очень рад, - дворецкий поравнялся с девушкой, игнорируя тот факт, что темп ее ходьбы напрямую зависит от меня.

Все без меня решили! Где-то позади хохотнул Ульрих.

Монда постаралась: сервировка стола, количество блюд, их украшение – как будто свадьбу готовили заранее. Как будто это радостное событие.

Я отпустил девушку и тяжелым шагом направился к своему месту во главе стола. Теперь здесь стоит два стула, и меня передернуло от осознания того, что так будет всегда.

***

Несмотря на то, что я целый день не ела, кусок в горло не лез. Свадебный пир, наспех подготовленный, с одним единственным гостем, как-то не способствовал хорошему аппетиту. А как только я смотрела на собственного жениха, в глазах которого сквозила явная ко мне ненависть, сразу хотелось спрятаться, а не рядом за столом сидеть.

Хотя… теперь он не жених, а муж. Со всеми вытекающими. Так что аппетита у меня теперь точно не будет – надо привыкать есть без него.

Назло даже не себе, а мужу, я съела несколько чудесных рулетиков (практически насильно затолкала их в себя) и махнула рукой горничной.

- Принесите пожалуйста чай.

- А мне вина, - хмуро сказал Расмус. Ульрих подхватил:

- Какая же свадьба без вина? Неси Ганна, да побольше. А то как мы «горько» кричать будем?

И вот на этом месте мой муж вздрогнул и поморщился! Я это точно видела, так как повернулась, чтобы взять хлеб.

- Не смей! – холодно произнес Расмус другу.

Меня затошнило и я едва удержалась от того, чтобы все съеденное тут же не оказалось на столе. Неужели настолько я противна ему? На внешность я никогда не жаловалась. Может быть, запах? Нет, я совсем недавно была в ванной. Значит, раздумывать нечего – всему виной рука.

Глаза защипало и я уткнулась взглядом в тарелку, и думать позабыв о том, чтобы еще что-то съесть. И как я могла подумать, что удастся жить спокойной замужней жизнью? Порченая-порченая-порченая!

Не выдержав, я вскочила с места, нисколько не заботясь о том, как это выглядит, и бросилась вон из столовой. Куда бежала? Куда-нибудь подальше, не разбирая дороги, лишь бы не видеть эту самодовольную, наглую, сморщенную от брезгливости морду собственного мужа!

Совсем скоро я оказалась на улице. Вышла на крыльцо и замерла от холода, который сразу же пронзил меня, острее любого меча. Везде, куда ни глянь, было белым-бело, будто я ослепла, или уже умерла, и вижу свет богов. Дорожки не были прочищены, так что по таким сугробам невозможно было и пару шагов сделать, чтобы не провалиться. Да уж, холод, который, по-видимому, нравится моему мужу, станет для меня непреодолимой преградой для побега.

Не стоит и говорить, что Расмус не вышел за мной. Уверена, еще и обрадовался, что я ушла и теперь не мешаю за обе щеки уплетать чудные рулетики.

Я тяжело вздохнула, сразу же ощутив, как в груди стало холодно, и вернулась в дом. Там меня уже ждал дворецкий.

- Вас проводить в столовую, госпожа?

- Нет, благодарю…

- Загер, - учтиво напомнил мне мужчина.

- Да, Загер… Проводите меня пожалуйста в спальню.

- Разумеется, - мужчина склонил голову. – На улице сегодня довольно свежо.

- Не то слово, - мы ступили на лестницу. – Загер, а вы совсем не выходите на улицу? Снег не примят.

- Конечно, выходим. Но используем снегоступы, или специальные артефакты.

Опять артефакты, конечно. Никто здесь не собирается просто почистить дорожки.

Загер привел меня не в ту спальню, в которой я пришла в себя, что, впрочем, вполне ожидаемо. Все ж таки, тогда я была просто похищенной девушкой, а теперь жена. Явно статус повыше, правда отношение… Я горько усмехнулась. Что ж, я с самого начала понимала, что Расмус сумасшедший, так что сама виновата.

На широкой постели, скрытой под воздушным балдахином, для меня была приготовлена сорочка. Я села на бархатное покрывало и провела по нежной ткани сорочки рукой. Красивая. Откуда же она? Не готовились же обитатели усадьбы к похищению невесты заранее. Или у них есть артефакты на все случаи жизни?

Все интересующие вопросы удалось разрешить, когда в комнату пришла горничная, чтобы помочь мне переодеться. Я беспрекословно села в кресло и позволила распустить прическу. Некоторое время вспоминала, как же зовут девушку, но наконец нужное имя удалось нашарить в памяти.

- Юки, скажи, а откуда здесь женская одежда?

Девушка помедлила с ответом.

- Я приношу свои извинения, госпожа. У нас просто не было другого выхода.

- Юки? Мне страшно представить, кого вы убили, чтобы снять с нее одежду.

Девушка неловко хмыкнула.

- Она уже давно умерла. Это одежда мамы господина.

Да уж. Это честь, конечно, но приятного мало – донашивать одежду после умершей женщины.

- А как она погибла?

Юки явно не хотела отвечать на этот вопрос.

- Госпожа, с прической закончили, ванна готова.

Я поджала губы и с нажимом повторила вопрос.

- Господин сам расскажет, - Юки была тверда, аки кремень. Так что мне пришлось уступить. Пока что.

Сорочка сидела на мне великолепно, на что Юки пояснила, что в ускоренные сроки ее подкорректировала швея. А уже завтра начнется изготовление нового гардероба лично для меня. Выйдя из ванной, я подошла к зеркалу и критически посмотрела в него. Сорочка была белоснежной, выгодно оттенняя мой цвет волос, вырез не казался провокационным, но при этом отлично подчеркивал мою грудь. Вот только ткань была тонкой, на мой взгляд – просвечивали соски, да и перчаток не хватало… Хотя в такой ситуации они наверное и не предполагаются.