Порченая для ледяного дракона

– Так ведь нет никого. Кого звать? Извините, но у меня здоровье слабое, я долго на морозе без движения не смогу. Мы пойдем, или как?

– Или как, – Расмус неуверенно коснулся моей шеи и последней моей мыслью перед тем, как потерять сознание, стало:

– Пальцы горячие – у него точно температура.

Глава 6

Ульрих встречал друга прямо у него дома. Все слуги были предупреждены, покои подготовлены, отцу Расмуса отправлено письмо с приглашением. Сам Расмус вернулся к утру, передал невесту слугам и поднялся в кабинет.

Заметив, что друг выглядит отстраненно, Ульрих достал из бара виски и плеснул по стаканам.

– Как все прошло?

Расмус поморщился. Уже по одному его выражению лица можно было понять, что все прошло совсем не так, как планировалось, но невеста была. Точно была, а значит, нужны были подробности.

Ульрих терпеливо ждал, покручивая в руках бокал с виски, а Расмус меж тем сел в кресло и потер лицо руками.

– Даже не знаю, что тебе ответить, – заговорил не сразу, что свидетельствовало о крайней степени растерянности. – Судя по всему, я украл сумасшедшую.

Ульрих подумал немного, отставил в сторону виски и взял чайник, который заботливо оставила в кабинете бывшая няня Расмуса. Как знала – заварила страстоцвет, который был призван успокаивать драконов. Пока Ульрих разливал чай, аромат разнесся по всему кабинету, и Расмус встрепенулся.

– Быстро давай две кружки.

Чай был быстро выпит, но как-то свои успокаивающие свойства не проявил – Расмус принялся ходить по кабинету туда-сюда.

– Нет, ты представляешь: я ей говорю, что украду, увезу навсегда, а она спрашивает, да еще противно так «Точно?».

– А что обычно спрашивают в таких ситуациях? – Ульрих ни разу не крал невесту, да и не планировал, но было интересно. Расмусу вопрос не понравился.

– Не знаю, но точно не «точно». Кричать должна, просить «отпустите», убегать в конце концов. Ты бы как себя вел, если бы тебя женщина украла?

Ульрих выразительно вытянул вперед руку и поиграл мускулами. Он был намного крупнее Расмуса – все ж таки ледяные драконы изящнее каменных, так что смотрелось это эффектно.

– Я бы охренел.

– Согласен, пример неудачный. Но я не понимаю, они что, в своей долине совсем бесправны? Сказал мужчина идти, она и пошла! Безвольное сумасшедшее создание.

– А ты не говорил ей, что похищение не навсегда? Может, тогда бы реакция была другой?

– Что ж я, себе враг? – Расмуса передернуло. – Если отец прочитает это в ее мыслях, он меня убьет. Или того хуже, насильно жениться заставит – тогда точно от нее не отделаюсь. Тьфу ты, дурацкое слово.

– Что это значит? Ты сомневаешься, что она захочет вернуться домой?

– Я же тебе рассказал – она странная!

– Почему тогда украл именно ее?

Расмус вспомнил девушку, которую украл: маленькая, худенькая, светлые волосы лежат волной, а в огромных глазах паника. И паника эта связана была не с ним, с незнакомым мужчиной, перемахнувшим через забор, а со всем миром.

– Никого больше не поймал, – ответил гораздо резче, чем намеревался.

– По-моему, ты рано паникуешь, – голос Ульриха звучал успокаивающе, хотя каменного дракона распирало от смеха. – Пойдем прямо сейчас к ней – выглядишь ты не не самым лучшим образом, так что, может быть, сейчас увидит тебя невеста и домой засобирается. А нет, обратись в дракона – она к такому не привыкла, испугается и пешком в долину побежит.

Как будто бы слова друга казались разумными, и опять потерев лицо (бессонная ночь давала о себе знать), Расмус направился к выходу.

– Ты прав. Надо быстрее ее разбудить, чтобы успеть вернуть обратно до захода солнца.

***

Очнулась я не от холода, что с учетом моего предыдущего опыта уже было замечательно. А когда открыла глаза, то и вовсе облегченно выдохнула: голодом морить не собирается – перед кроватью, на небольшом столике стояли фрукты и графин с напитком. Конечно, омрачал мое пробуждение тот факт, что за прямо за столиком стояли и нагло меня рассматривали двое мужчин. И если одного я вроде бы знала, то второй совершенно точно был мне не знаком. Я скосила глаза, удостоверилась в том, что одета и лишь тогда позволила себе сесть на кровати.

– Приветствую, – улыбнулась, но честно сказать, уголки губ подрагивали от волнения. Расмус – сумасшедший, что с него взять, не ответил, так и продолжал рассматривать – хмуро и неприветливо, а вот второй мужчина широко, как-то даже радостно улыбнулся.

– Приветствую с превеликим удовольствием. Меня зовут Ульрих! А вас, прекрасная незнакомка?

Ульрих был примерно одного роста с Расмусом, но при этом казался намного крупнее. Мускулы бугрились по рукам, сорочка туго обтягивала выпирающие грудные мышцы – мужчина, на мой взгляд, выглядел так, будто намеревался с минуты на минуту лопнуть. При всем при этом лицо у него было красивое: широкий подбородок, правильной формы губы, прямой нос и серые глаза в обрамлении густых черных ресниц. Брачных браслетов на нем не имелось и опять я почувствовала недоумение из-за того, что не слышала ни о каком Ульрихе.

Размышлять над этим было некогда и я перевела взгляд на своего жениха.

– Расмус вам ничего не рассказал обо мне?

– Ничего, кроме того, что вы умопомрачительно красивы.

«Врет», поняла я. «И судя по всему то, что все-таки рассказал, не очень мне понравится».

– Мы просто так мало знакомы, – я скромно опустила глаза. – Он сам только имя узнал, прежде, чем меня похитить.

– И фамилию, – ядовито добавил Расмус.

– И фамилию. Меня зовут Адамина Свеншард.

Вскинула глаза, уверенная, что хоть друг жениха обо мне слышал, но на его лице ничего не дрогнуло. Удивительно, как же так получилось, что сразу два половозрелых мужчины в Исамире обо мне ничего не знают? И тут подозрение, слабое и нерешительное, оформилось окончательно.

– Позвольте, а где мы находимся?

Расмус немного просветлел лицом и ответил, с явным удовольствием произнося каждое слово:

– Мы, дорогая Адамина, находимся на вершине одной из самых высоких гор, называемых Шпицтер, что, в переводе с нашего языка означает «Злая гора».

Я сорвалась с кровати, пробежала мимо мужчин к окну и распахнула тяжелую портьеру. Все для того, чтобы задохнуться то ли от восхищения, то ли от ужаса. Вид был прекраснейший из всего, что мне довелось увидеть в своей жизни: солнце пряталось за громадной вершиной, покрытой снегом, и от того гора, казалось, излучает свет. Облака висели низко-низко, а быть может, это мы были слишком высоко, но казалось, к ним можно прикоснуться рукой. А от облаков, по правую сторону вершины, устремлялась вниз настоящая пропасть. Я встала на носочки, но дна ее не увидела.

Глава 7

Молчание затягивалось, и Расмус принялся злиться. Сумасшедшая невеста опять вела себя не так, как задумывалось и он выразительно посмотрел на Ульриха, мол «Вот видишь». Друг взгляд заметил, но вместо того, чтобы поддержать друга, одобрительно поднял вверх большой палец. Расмус раздраженно отвернулся.

– Ну, и что скажете?

– О, мы опять на «вы»? – Адамина повернулась к жениху. Испуганной она не выглядела, скорее…восторженной. – Скажу, что пребываю в растерянности: с одной стороны глаза мои твердят, что мы в горах, а с другой стороны – я не задыхаюсь, голова не болит… Какие там еще симптомы появляются на большой высоте?

От такой осведомленности Расмуса перекосило. Он шагнул вперед и почти грубо схватил невесту за руку. Она вздрогнула и явно испугавшись, попыталась отстраниться, но такой возможности Расмус не дал.

– В числе симптомов смерть, – процедил он сквозь зубы и поднял женскую ручку вверх. – А это артефакт, чтобы вам было полегче.

– Оу, – девушка внимательно рассмотрела каменный браслет и вскинула на Расмуса огромные глаза. Он вдруг понял, что так и не отпустил ее руку. – Я правильно понимаю, что вы – валаари?

Расмус вспомнил, что именно так их называли жители долины – в то время, когда их народы еще взаимодействовали. Наконец-то до девчонки начинает доходить.

– Ну да, – ответил Ульрих. Расмус задумчиво разглядывал руку невесты. Маленькая такая, пальчики тоненькие – по сравнению с крупной мужской ладонью совсем хрупкой кажется. Так сожмешь ненароком и сломаешь… Перчатки еще эти несуразные. Из задумчивости Расмуса вывел очередной вопрос невесты, который она произнесла слишком уж восторженным тоном.

– И мысли вы читать умеете?

Тут же вспомнилось, что помимо ручки, у девчонки еще и шейка тоненькая, так что при необходимости можно свернуть ее, и все дела. Резко отбросив руку невесты, Расмус отошел в сторону, оставив излишне дружелюбному Ульриху право отвечать на все вопросы невесты:

– Не все, только некоторые из нас – высокопоставленные валаари. Например, отец вашего жениха умеет.

Девчонка повернулась и смерила Расмусом взглядом так, будто видела его впервые.

– Надо же, никогда бы не подумала, что сын богатого валаари будет перелезать через чужой забор.

– Не может быть, – Ульрих громко расхохотался. – Представить не могу! Расмус даже в детстве не лазал по заборам и деревьям, считая это ниже своего достоинства. Вы должны рассказать все в подробностях.

Расмус поморщился: у друга была очень нехорошая черта – помнить все его постыдные моменты, и в нужный момент припоминать. Что-то подсказывало ледяному дракону, что с этой невестой будет связано слишком уж много таких моментов…

– Хватит! – ледяной голос Расмуса прервал все веселье Ульриха. Невеста же даже не повернула голову в сторону жениха. Отчего-то ему показалось, что на его счет уже сделали все выводы и обжалованию они не подлежат. – Скажите, Адамина, вы хотите вернуться домой?

Девушка повернулась не к жениху, а в сторону окна. Задумчиво посозерцала пейзаж и когда Расмус был уже готов торжествовать, вдруг решительно произнесла:

– Нет.

Расмус закрыл глаза, чтобы не злиться, посчитал до пяти и только потом сказал:

– Вы, наверное, не поняли вопрос. Я спросил хотите ли вы домой, а не остаться здесь.

Невеста выглядела подозрительно спокойной.

– Вопрос я поняла правильно, Расмус. И ответ остается прежним: нет. Я не хочу возвращаться домой.

Расмус почувствовал в правом виске боль. Ему показалось на миг, что все это глупый розыгрыш, и он беспомощно уставился на Ульриха. Если кто и в состоянии устроить этот театр абсурда, то только он.

– Скажите, прекрасная Адамина, – пришел на помощь Ульрих. – А, быть может, вы замуж не хотите?

– Хочу, – нагло ответила девица и Расмус, не выдержав, застонал. Боги, по-видимому, помогают драконам только на горе, иначе чем объяснить тот факт, что он украл единственную девицу, которая желает выйти замуж за похитителя. Любая жительница гор уже прокляла бы похитителя, дралась и кричала бы, а эта… Точно сумасшедшая. Оставался правда еще один вариант исправить ситуацию.

– Это ненадолго. Пойдем со мной, – опять Расмус не заметил, как перешел на ты. Это каждый раз происходило, когда ему удавалось удостовериться в том, что его невеста не в себе.

Глава 8

Как-то не понравилась мне реакция жениха. Зачем тогда крал, если не доволен моим согласием? Ульрих очень галантно предложил мне свою руку и мы чинно-благородно последовали за женихом. Как бы ни казалось со стороны, но я была испугана и обижена, а поддержка Ульриха немного успокаивала.

Если Расмус хотел, чтобы я передумала выходить замуж, то зря он показал мне дом. Любая девушка в моей ситуации: с отсутствием других перспектив и с багажом плохой репутации, вцепится в богатого жениха. А Расмус, если объективно рассуждать, еще и красив. Понять не могу, почему он считает, что я должна от него отказаться?

Мы прошли по богато украшенному коридору: тканевые обои, со вкусом подобранные картины радовали глаз; прошли в крытую галерею со стеклянными стенами, и я ахнула: казалось, что мы находимся в центре сугроба – куда ни глянь, все белым-бело, зато тепло, будто мы и не выходили из прогретой спальни.

– Жди здесь, – сердито буркнул Расмус и я послушно замерла. Ульрих остался стоять рядом со мной – успокаивающе положил ладонь поверх моих пальцев и я рефлекторно отдернула руку. Мужчина сделал вид, что ничего не заметил.

– Ваш друг недоволен мной, – натянуто засмеялась я, чтобы смягчить ситуацию. – Я что-то не так делаю?

Расмус прошел к концу галереи и вышел через незаметную, тоже стеклянную дверь. На мгновение пахнуло холодом и опять стало тепло.

– Нет, Адамина, вы все делаете правильно, вот только ваш…жених ожидал несколького иного.

Я это уже поняла.

– Зачем тогда похитил меня?

Даже не сразу услышала ответ, завороженная тем, как Расмус спускался по холму: не подскальзываясь, не съезжая, меж тем я бы точно скатилась кубарем.

– Я честно вам скажу, прекрасная Адамина, Расмус полагает, что не желает жениться.

– Полагает?

– Ошибочно. Он это решение откладывает исключительно потому, что оно исходит от отца.

– Так он меня похитил, чтобы предъявить отцу? – разочарование было настолько острым, что я пожелала Расмусу упасть. Желательно, болезненно. Желательно, с легким переломом (чтобы свадьбе не мешал). Боги меня не услышали – Расмус остановился практически под галереей и посмотрел вверх, запрокинув голову. Мы встретились с женихом глазами и я, не выдержав, с обидой отвернулась.

– В какой-то мере, – Ульрих отступил, чтобы не закрывать мне обзор. – Прошу, не падайте в обморок от того, что сейчас увидите.

– В обморок? – я нахмурилась и тут же враз растеряла все мысли и вопросы. Расмуса словно закрыла снежная дымка, которая разрослась-разрослась и вдруг схлынула, оставив после себя не красивого мужчину, а громадного белого дракона, сплошь покрытого будто ледяными наростами. Ящер выглядел свирепо и каюсь, я взвизгнула, а когда он еще и поднял голову на длинной шее так, что зубастая морда оказалась вровень со мной, я медленно осела на пол. Так вот почему жителей гор зовут великокрылые? Так вот каким образом они взбираются на вершину самой высокой горы?

– Все хорошо? – участливо спросил Ульрих. Слишком участливо, а меня осенило.

Лучший друг моего жениха хоть и не напрямую, но рассказал о том, что Расмус не хочет жениться – выдал такой оскорбительный для невесты факт, но меж тем за весь путь не нашел времени подготовить меня к тому, что предстоит увидеть? Будь он таким понимающим, так наоборот пел бы дифирамбы другу, а не меня против него настраивал. Так быть может не за меня он в этой партии играет.

Ульрих меж тем продолжал подкреплять мои подозрения.

– Нам повезло, что мы находимся под защитой галереи – на открытом пространстве дракон безумно опасен. Совершенно не управляем.

А я полагаю наоборот. Глаза дракона казались очень умными, да еще и наблюдали за мной не с недовольством, а спокойно и где-то даже дружелюбно. Да мне человек-Расмус опаснее кажется, чем его вторая часть. Захотелось узнать, каков дракон на ощупь, увидеть, как он летает. А вдруг еще удастся уговорить покататься на спине? Этой идеей я прямо-таки загорелась.

– Скажите, а вы тоже дракон? – задумчиво посмотрела на Ульриха. Он ответил не сразу, подумал немного, разглядывая меня, но все же сказал. Коротко и сухо.

– Да.

– Кошмар, – я как можно грациознее встала и оправила платье. – Кошмар, что весь Исамир не знает о том, что по соседству с ними живут такие существа.

– Исамир? Мы называем вашу часть мира долиной.

Ответить я не успела – дверь, ведущая из дома отворилась, и в галерею вошел невысокий худой мужчина. Дракон его нисколько не испугал, напротив, он мельком обратил внимание на нас с Ульрихом, зато подошел к стеклянной стене и громко произнес:

– Прибыл ваш отец.

Клянусь, в змеевидных глазах промелькнула настоящая паника. Съязвить по поводу того, зачем же разговаривать с неуправляемым, я не успела – Ульрих подхватил меня под руку и практически поволок к выходу.

– Поверьте, вам стоит поспешить, – скороговоркой твердил он. – У верховного дака очень мало времени. Когда зайдете, не падайте в ноги – он этого не любит, но и не выказывайте пренебрежения – он за это убивает. Во всем придерживайтесь золотой середины.

И еще кучу всяких бесполезных наставлений, половину из которых я и не запомнила.

По лестнице мы сбежали вниз и встретили Расмуса, уже в его нормальном состоянии. От моего внимания не укрылось, что мужчины переглянулись и Ульрих едва заметно кивнул. Я даже удовольствие испытала из-за подтверждения своих догадок, и чтобы жених точно успокоился, не подала ему руку, сделав вид, что мне к нему противно прикасаться.

– Почему вы мне сразу не сказали? – прошипела я. – Дракон! Это же уму непостижимо!

Расмус расслабился, даже дверь мне открыл, а Ульрих напоследок шепнул мне:

– Он читает мысли, потерпите.

Скорее всего на нервной почве мне вдруг стало смешно.

Гостиная мне понравилась, как, впрочем и та часть дома, которую я уже увидела. Высокие потолки, окна в пол, обои в пастельных тонах – к такому я не привыкла, но казалось, что в помещении даже легче дышится. У окна стоял белый рояль, стены были увешаны картинами, а мебель казалась дорогой и удобной, вот только диван я бы передвинула…

С этого самого дивана нам навстречу поднялся высокий мужчина. По сути это был Расмус, только повзрослевший, заматеревший и уставший. Такие же светлые волосы, только обрезанные по плечи, хищные черты лица и светлые глаза.

Мы встретились с отцом Расмуса глазами, мгновение изучали друг друга, и я, опомнившись, склонила голову. Интересно, он уже прочитал мои мысли, или еще нет? Я должна что-то почувствовать, или это совершенно безболезненно?

– Отец, – Расмус встал рядом со мной. Он-то голову не склонял, да и смотрел весьма вызывающе. – Позволь представить мою невесту – Адамина Свеншард, дочь долины.

Почему-то я полагала, что отец жениха устроит скандал, потребует предъявить другую невесту – я же не дракон, чужестранка, но верховный дак терпеливо кивнул:

– Украл, значит?

– По закону разрешено, – Расмус усмехнулся. – Влюбился и унес с собой. Инстинкты, знаешь ли.

– Надо же, я думал ты не знаешь, что это такое.

– О, не суди по себе, ведь у тебя отцовского инстинкта точно никогда не было.

Отец прищурился, рассматривая сына. Я же стояла, не понимая, как себя вести.

– Прошу прощения, – решила все-таки разрядить ситуацию. – Я не знаю, как к вам обращаться.

Ну не папа же, верно? Судя по всему, дак все-таки уже прочитал мои мысли, потому что ухмыльнулся и по-хулигански произнес:

– Дак Ришерцтах, но вы можете называть меня «папа».

Расмус поперхнулся.

– Я бы не спешил, отец. Моя невеста очень опечалена похищением и страдает от разлуки со своими родными.

«Папа» с сомнением покосился на меня – уверена, я выглядела абсолютно спокойной, и плакать не собиралась. Расмус поспешил объясниться:

– Она прячет печаль глубоко в себе. Так что пока не вышел положенный срок, нам надо вернуть ее обратно.

Дак Ришерцтах недовольно закатил глаза и демонстративно отвернулся от сына ко мне.

– Дорогое дитя, скажи, мой сын действительно похитил тебя?

Лгать смысла я не видела – правда играет на руку всем сторонам.

– Да.

– Знаешь для чего?

– Для замужества, – произнесла с сомнением, потому как вел себя этот самый жених очень странно.

– Ты знаешь, что можешь вернуться домой, если жених тебе не нравится? Так требует обычай и здравый смысл.

– Вы ни одну другую девушку не найдете, которая так же хорошо знала бы этот обычай, – мрачно подтвердила я.

– Ты понимаешь, что на отказ у тебя есть время только до ночи? От Злой горы до долины несколько часов пути, и задержись мы, ты будешь опозорена.

– А артефактом нельзя воспользоваться? – заинтересовалась я. – Даже у нас есть подобные, и думаю, наши предки получили секрет их создания от вашего народа.

Расмус повеселел и в виде исключения вдруг решил пояснить мне.

– Нет. На горе действуют только артефакты созданные нами.

Я коснулась браслета, который повесил мне жених, пока я была без сознания.

– Все поняла.

– Тогда, – глаза дака вдруг подернулись серебристой снежной дымкой, – ответь мне, дитя: ты согласна выйти замуж за моего сына?

У меня был жуткий соблазн затянуть с ответом, чтобы Расмус помучился, но с момента пробуждения о моем питании еще никто не подумал, а я полагала, что чем раньше мы с этим закончим, тем быстрее я поем, и потому:

– Да.

В прозвучавшей паузе было слышно, как за дверью упало что-то большое – судя по всему, это был Ульрих. Расмус на меня не смотрел, но спина его была неестественно прямой, зато в глазах дака я явственно видела восхищение.

Пауза затягивалась, а потому я повторила, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

– Да, я согласна выйти замуж за вашего сына.

– Но почему? – процедил Расмус. – Я же дракон!

Я пожала плечами:

– У каждого свои недостатки.

Дак Ришерцтах громко расхохотался, а Расмус, развернувшись на каблуках, вылетел вон из гостиной.

– Прошу простить моего сына за невоспитанность, – мой будущий папочка утирал слезы, выступившие от смеха. – Это он счастья.

– Ну да, – хмыкнула я. – Просто пока его не осознал.

– Так и есть. Уверен, ваша совместная жизнь будет долгой и счастливой. Потому что если мой сын вас упустит, то ему не жить. Я планировал не задерживаться здесь – дела, знаете ли, но ради свадьбы я останусь, хммм, – дак задумался, прикидывая, – на пару часов точно.

– На пару часов? – у меня зашевелились волосы на голове. В Исамире на подготовку свадьбы после похищения выделяется месяц, а здесь всего час?! – Вы же пошутили?

– Нет, какие могут быть шутки, – дак неловко похлопал меня по плечу. – Идите, дайте необходимые распоряжения дворецкому – мой сын, пожалуй, сейчас не в состоянии это сделать, а мне нужно немного отдохнуть.

Многие ли пробовали организовать свадьбу в доме, в котором видели всего пару комнат, а с прислугой и вовсе не были знакомы? Думаю, что такая честь выпадала не каждой. Было бы легче, помоги мне жених, но он исчез и никакой уверенности в том, что он вернется до церемонии, не было. Вместо него был Ульрих. Он быстро представил меня прислуге и объяснил задачу. Дворецкий, которого я уже видела в галерее, схватился за сердце и вкратце обрисовал перспективы всему коллективу:

– Нам конец.

И после этого все бросились по местам: поварихи в белых колпачках на кухню (ох, мне бы с ними), горничные (стайка девчушек в бело-синих платьицах) – готовить церемонию, дворецкий за священником. На совсем недолгий срок я осталась стоять одна, но почти сразу меня подхватили две девушки и увели готовиться к свадьбе. О еде опять пришлось забыть.

Глава 9

Расмус раз за разом нырял в ледяную синь горного озера, пытаясь утопить на дне его свою ярость, но каждый раз, поднимаясь на поверхность, он вспоминал серьезный взгляд карих глаз и успокаивающие процедуры приходилось начинать заново.

В очередной раз вынырнув на поверхность, ледяной дракон обнаружил на берегу Ульриха. Друг сидел на каменном плато, поднятым над снегом, а перед ним на большой тарелке лежали разные вкусности, которые он с аппетитом поедал. Ледяной дракон принюхался: ветчина, буженина, мясные рулеты – и все это тех самых сортов, которые главная повариха прячет до важного случая.

Ни разу еще Ульрих не пытался успокоить Расмуса с помощью еды и потому тот заинтересовался и вышел из воды, прямо на ходу обращаясь в человека.

– Я уже доедаю, – возвестил Ульрих и принялся жевать еще интенсивнее.

Вода на Расмусе мигом обратилась в лед, но холода мужчина не чувствовал. Одежда все еще хранила влагу и иссушать ее дракон не спешил.

– Ты меня подкупить так пытаешься? – Расмус сел рядом с другом, немного подвинув его бедром, и взял куриный рулет.

– Я? Зачем это?

– Чтобы я вернулся.

Ульрих взял кусок буженины, положил сверху еще один, придавил рулетом и только потом отправил все это в рот.

– К свадьбе вернешься все равно.

– Не напоминай, – Расмус застонал и лег на плато. – Как там моя невеста? Злорадствует?

Ульрих вспомнил, какой потеряной выглядела Адамина, когда ее уводили горничные и честно ответил:

– Думаю, ей не до того.

Расмус сложил руки на груди и принялся рассматривать облака. Тяжелые, полные снега, они проплывали над горой, чтобы отнести весь свой груз в долину. Раньше мужчина заставлял какое-то из облаков излиться над своим домом и тогда домашние надолго оказывались запертыми, но сейчас настроения ребячиться не было.

– Она же понимала, что я не хочу жениться. Ты намекал ей? Скажи, намекал?

Ульрих закивал, едва при этом не подавившись бужениной.

– Зачем тогда согласилась?

– Влюбилась в тебя?

Расмус вспомнил девчонку – внимательный взгляд темных глаз, нахмурившиеся бровки, поджатые губки.