Кто позвал меня?

Отражение сестры посмотрело на Эмму безумными взглядом и засмеялось, зловеще, самозабвенно. Девушка похолодела от ужаса, но не чувствовала под собой пола, не могла сдвинуться с места или отвести глаза. Наступила полная тишина, словно кто-то выключил звук. Кровавые брызги взмывали в воздух, их становилось все больше, они плыли по комнате, заполняя пространство багряным водоворотом.

Что-то внезапно резануло по левой ноге внизу. Эмма вскрикнула. И в тот же миг все исчезло.

Она стояла перед распахнутой дверью в спальню сестры. Горел свет. Но внутри никого не было.

— Наташ? — робко сказала Эмма, уже ни на что не надеясь.

Конечно, никто ей не ответил. Только Йоши скакал рядом, пытаясь забраться по ногам, он и задел острыми коготками кожу на оголенной щиколотке.

В запачканном зеркале у стены напротив теперь отражалась только сама Эмма. На столике не было ни расчески, ни бутылки ликера — должно быть, забрали для расследования. Стоп… Бутылка кофейного ликера. Точно! И как она не заострила на этом внимания? Ведь правда, вчера, когда она зашла в дом, бутылка здесь была. Вот только Наташа терпеть не может кофе ни в каком виде и ни за что не купила бы подобный напиток! Ее принес кто-то знакомый, и она впустила его?

Неужели сестра так пытается ей что-то сказать? Но было столько ужасных порезов и крови. Если все увиденное правда, то, выходит, она мертва? Нет… Эмма мотнула головой, будто стряхивая с себя наваждение. Не обязательно. Это может быть лишь метафора. Знак, что кто-то пытался причинить ей вред, напал… Тот невидимый, к кому обращалась Наташа, но не смогла показать. И не смогла разглядеть Эмма, потому что… не знает или не помнит его?

Если это не просто очередная побочка от нового лекарства и бурное воображение. В конце концов, она не в первый раз видит ночной кошмар, и далеко не все в них бывает реально. Но чтобы ходить во сне… Надо будет обязательно сказать об этом психотерапевту…

Эмма закрыла дверь, зашла в соседнюю комнату и села на диван. Если она снова вздумает гулять во сне, не хотелось бы рисковать и спускаться по лестнице вслепую. Лучше уж до утра она останется здесь, в гостиной.

Девушка встала и подошла к окну, чтобы задернуть шторы. На втором этаже в соседнем доме горел свет. Чей-то темный силуэт замер у окна. Что? Кто-то за ней наблюдает? Эмма задвинула шторы резким движением и снова посмотрела через щелочку. Силуэт поколебался, удалился от окна, и через мгновение свет погас.

«Надеюсь, это не тот вчерашний амбал? До чего же жуткий тип… — подумала она с тревогой. — Хотя нет. Вряд ли. Тот был идеально равносторонний. А силуэт в окне выглядел более изящным, вытянутым, хоть и тоже, скорее всего, принадлежал мужчине. Но это точно не Владислав. Может, сосед просто заметил, что среди ночи зажегся свет и решил посмотреть, все ли в порядке? Верно. Не стоит себя накручивать».

Глава 6

4 июня, вторник

На месте небольшого продуктового магазинчика на перекрестке Речной и Сосновой улиц, который Эмма помнила с детства, теперь стоял сетевой супермаркет «Амням», издалека заманивая покупателей своей красно-белой вывеской с вилкой и ножом на тарелке. Девушка пришла сюда перед обедом.

После утренней уборки и чашки крепкого кофе в доме посвежело и стало уютнее, а голова прояснилась. К тому же прогноз погоды на день обещал возвращение солнца и тепла.

Проснувшись около десяти, Эмма позвонила следователю Быкову и рассказала о своем замешательстве относительно бутылки кофейного ликера. Тот поблагодарил за новую полезную информацию и просил сообщить, если вспомнятся еще какие-нибудь детали, даже незначительные. Но тут же добавил, что Наталья вполне могла приобрести напиток для кого-то в подарок. К сожалению, проверка больниц и опрос соседей пока не дали никакого результата, а собранные образцы крови совпадали по группе с Наташиной, оставалось дождаться результатов экспертизы ДНК, но Евгений Романович велел не отчаиваться. Ведь крови было не так много, чужих следов и свежих отпечатков пальцев не обнаружили. На Наташин телефон, найденный в комнате, подозрительных звонков и сообщений не поступало. Рабочий компьютер тоже оказался чист.

Голос следователя звучал бодро и убедительно, в этот раз Евгений Романович говорил как-то по-отечески, словно старый знакомый, даже перешел на «ты»: «Ну и что нос повесила? Найдем мы твою сестру. Ты уж, наверное, нарисовала себе всяких ужасов. Думаешь, держит ее в подземелье какой-нибудь маньяк-мучитель? Выбрось из головы. Это тебе не Москва. Здесь тихо, спокойно. Маньяков это место с шестидесятых не видело. Да и то был единичный случай. Вас с сестрой тогда еще и в планах не было, меня, собственно, тоже. А что тут частенько бывает? Да вот что. Подрались по пьяни, загуляли, да пропали на пару дней, своровали что-то по мелочи. Все дела житейские, все тут друг у друга на виду. Кто-нибудь да узнает твою Наталью, позвонит со дня на день. А если в лесу заблудилась, так и там отыщем. Ты что, думаешь, мы тут на месте сидим?»

Странно, но эта речь и его уверенность Эмму как-то приободрили. В конце концов, если отбросить эмоции, ни на какого маньяка это действительно не похоже. Где водятся такие маньяки, которые выкрадывают жертву из дома, вытирают за собой следы и отпечатки, а кровь оставляют? Все должно быть гораздо прозаичнее. Возможно, Наташа сначала сама остановила кровь, а потом уже вышла, в аптеку, к примеру, там кого-то встретила и где-то задержалась. Точно. Знакомые не смогли уговорить ее поехать в больницу, Наташа ведь упрямая как осел, но и не отпустили ее одну домой с таким приличным порезом — может, для криминала крови было и немного, а для бытовой травмы вполне достаточно, чтобы перепугаться, вот они и уговорили ее остаться на ночь на всякий случай. Поселок не такой уж маленький, разве всех успеешь опросить. Подвезли на машине на другой конец. А не позвонила она, потому что забыла телефон, а номер Эммы наизусть не помнит. Не заперла дверь, потому что не думала, что уйдет надолго, а в поселке, как сказал следователь, тихо, спокойно, бояться нечего.

Вот вернется Наташа, а тут рыдающая сестра-размазня, и по комнатам ветер носит перекати-поле из накопившейся пыли. Нет. Так не пойдет. Поэтому она привела в порядок себя и дом, провела ревизию продуктов на кухне. Запасы круп, молока, масла, консервов, замороженного куриного мяса и овощей в холодильнике оказались внушительные. Похоже, Наташа не была любительницей часто ходить в магазин, а предпочитала закупаться всем необходимым и долгохранящимся на месяцы вперед.

На завтрак Эмма отведала белковый коктейль из пакетика, найденного в буфете между пачками салфеток. А на подоконнике обнаружился бумажный каталог фирмы-производителя. «Фитледи» обещали, что этот клубнично-банановый напиток подарит не только море бодрости, здоровья, энергии, но и комфортное чувство насыщения не менее, чем на четыре часа. «Зачем тратить время на готовку и ломать голову над составом продуктов, если «Фитледи» уже все сделали за тебя?»

Заманчиво, но, видимо, Эмме до леди, а уж тем более «фит», еще было далеко. Хотя на лишний вес она не жаловалась, потому что иногда просто забывала про приемы пищи и могла поесть всего один раз за день. Но не в этот раз. Через час снова ужасно захотелось есть. Причем, взглянув на знакомые с детства салатовые тарелки с белыми и розовыми космеями, она тут же вспомнила и до одури возжелала тот самый мамин омлет с сосисками — мама резала сосиски вдоль, выкладывала на маленькую сковородку вместе с ломтиками помидоров, заливала яичной смесью и присыпала сыром. А потом ставила на стол на этих самых тарелках вместе с хрустящим жареным хлебом. Ммм, пальчики оближешь! Но ни яиц, ни сосисок в холодильнике не нашлось.

Вот Эмма и отправилась в «Амням» набрать себе продуктов по вкусу для поднятия настроения, на всякий случай оставив записку на тумбочке для Наташи.

Она как раз подошла к колбасному отделу и принялась рассматривать витрину в поисках знакомых названий, когда сиплый голос у самого уха потребовал внимания.

— Деточка, прочитай-ка мне, это вот скидка за одну пачку или за две? А то я их знаю. Намельчат так, что и молодой-то не все заметит, — приговаривала старушка, тыкая пальцем в упаковку сосисок с желтым ценником. — Да и что молодым лишние пятьдесят рублей? А у меня лишней копейки не бывает. Только я в этих очках и подавно не разгляжу. Другие надо было брать, в которых газеты читаю… Да опять забыла.

— Это за две, бабуль.

— Так и знала. Хитрецы кругом. А куда мне одной две пачки? — Она повернула голову и сощурилась, рассматривая лицо Эммы, а глаза ее, поблескивающие, за толстыми линзами очков почти потонули в множестве складок и морщин.

— Так они в вакууме. Больше месяца еще пролежат. Съесть успеете. Все равно выгоднее получается.

— Да? Вот спасибо, какая умная девочка! Помогла старой, — женщина вытащила две упаковки с полки холодильника, сунула в тележку и уже собралась уходить, но вдруг развернулась. — Деточка, а ты, случайно, не Эммочка?

— Да, меня Эмма зовут, — изумленно отозвалась она. — Вы меня знаете?

— А как же ж не знать? Я тебя с пеленок помню. Ты Олегова дочка. Еще с дедом и бабкой твоими дружили. На одной фабрике работали. И про родителей твоих все знаю. Жалко-то как! Молодые ведь были совсем. Папка твой такой хороший мужик был, помогал мне то лампочку ввернуть, то табуретку починить. А ты ведь потом в Москву уехала. И как тебе там? Хорошо в городе обжилась? Или вернуться решила?

Пока Эмма собиралась с мыслями и переваривала полученную информацию, к старушке прилипла какая-то девчонка в короткой юбке.

— Валентина Петровна, ну возьмите каталог. Там хорошие витаминные комплексы есть. Для пожилых самое то. Еще функциональное питание. Готовить не надо. Еще хорошие шампуни и мыло ароматное, органическое, без всякой химии. И чистящие средства. Вы же любите чистоту? Вон смотрю, порошка набрали. А тут недорого и намного лучше… — она пихала женщине в руки такой же каталог, как Эмма нашла в доме, на подоконнике.

Так вот, кто тут главный распространитель. Не удивительно, для подростков самое то. В универе девчонки тоже баловались подобными подработками. Значит, Наташа, решила поддержать чужие начинания. На душе от этого почему-то стало приятно.

— Да отстань же от меня, окаянная. Куда мне, старухе, эти ваши новомодные штуки? Хлеб с маслом — вот мое питание, функсональное. Сколько раз тебе говорить? Вот Эмме лучше предложи. Она молодая, да к тому же московская, ей нужнее будет.

— А вы недавно приехали? Приятно познакомиться. Я Катя, — тут же переключилась девушка. — Возьмите каталог. Полистаете, посмотрите. Вы не волнуйтесь. Это вас ни к чему не обязывает. Косметика уровня люкс, а цены приятно удивят. Есть пробники кремов, помады и парфюма. Вы такая стройная, наверняка, тщательно следите за фигурой. Присмотритесь к нашей линейке функционального питания. «Фитледи» — это красота, здоровье и качество, доступные всем. Мой номер на последней странице. Просто позвоните, и я доставлю выбранные товары на дом бесплатно, — тараторила она, не давая вставить и слова.

— Да я бы с удовольствием, но у меня уже есть такой, — с умиленной улыбкой, ответила Эмма, как только представилась возможность. — Дома нашла сегодня утром. Я что-нибудь выберу и позвоню.

— Нет-нет. Это невозможно. Каталог обновляется каждый месяц. Я только получила июньский. Ваш уже, наверняка, устарел. Вот, возьмите, не отказывайтесь, — настаивала девушка.

— Ну хорошо, спасибо, — согласилась Эмма, приняла глянцевую книжицу и положила в продуктовую тележку.

Когда юная предпринимательница наконец отошла от них, явно довольная результатом, и принялась за других посетителей, старушка взяла Эмму за руку.

— Ты заходи в гости, Эммочка, чаю вместе попьем. А то скучно мне одной. Я живу в пятом доме. Зеленом таком, одноэтажном, тут рядом, тоже на Речной улице, как и вы. Авось про деда с бабкой расскажу тебе что интересное. Ты ведь крохой была, когда они живы были, поди, мало что помнишь.

— Спасибо. Зайду, Валентина Петровна, — с улыбкой пообещала Эмма.

— Тьфу на тебя, Валентина Петровна! Баб Валя я, Эммочка. Баба Валя…

Поистине удивителен человеческий мозг. Ценник женщина разглядеть не смогла, а лицо Эммы, спустя столько лет, узнала. Кажется, теперь она и сама припоминала добрую знакомую старушку из детства, хоть образ и не был четким, черты сохранились в памяти очень приблизительно: очки, еще не такие глубокие, но все же морщинки, покрытые платком седеющие волосы, да и все, пожалуй. Так себе фоторобот. Под это описание подойдет половина российских старушек. Если тогда ей было хотя бы шестьдесят, то сейчас должно быть уже в районе восьмидесяти. Для этого возраста женщина восхитительно активна. Что ж, поговорить с кем-то Эмме не помешает. Может, потом и вместе с Наташей сходят. Здорово, что здесь нашлись близкие ее семье люди. Так спокойнее.

Когда она вышла, на пятачке у магазина образовалось небольшое столпотворение — человек тридцать местных жителей эмоционально что-то обсуждали, перекрикивали друг друга размахивали руками. Ближе к стене, хмуро обводя взглядом говоривших, стоял и вчерашний амбал. Его только не хватало! Эмма вжала голову в плечи и повернула в другую сторону, пытаясь улизнуть незамеченной, но горластая крупная шатенка неопределенного возраста ее окликнула:

— Девушка, ну куда же вы? Не проходите мимо!

Эмма обернулась и ткнула пальцем себе в грудь — мол, это вы мне?

— Да вам же. Кому еще? Неужели вам так безразлична судьба поселка?

— Мне? Эм… Н-нет. Не безразлична, конечно, — промямлила она.

— Вот тогда, оставьте свою подпись.

— А что это? — поинтересовалась Эмма и сделала несколько шагов вперед, чтобы взять из рук женщины какой-то документ, красующийся на строгом канцелярском планшете с металлическим зажимом.

Другие члены собрания разом замолкли в ожидании, что будет происходить дальше, и внимательно наблюдали за ней, отчего стало еще более неловко.

— А вы не слышали? Власти собираются закрыть наш музей фарфора. Вместо него оставят только маленькую экспозицию в краеведческом музее. А на том месте построят торгово-развлекательный центр! Еще один.

Толпа вновь оживилась и принялась подпевать на разные голоса:

— Возмутительно!

— Это же наша история!

— Точно. Какой-никакой интерес для туристов.

— А что потом? Фарфоровый завод тоже закроют? И где мне работу искать?

— Им только волю дай — снесут и школу, и краеведческий музей, и театр. Лишь бы пить, жрать и играть в автоматы! Нет, друзья, надо такое пресекать на корню.

— Ой, что творится! Развалить решили поселок наш…

Эмма под таким напором поторопилась взять ручку и подписала бумагу.

— Ну вот и славно! — широко улыбнулась шатенка, выставив на показ свои желтоватые лошадиные зубы, и грубым движением вырвала из рук планшет. — А я вас что-то не помню. Вы жалобу в администрацию области подписывали? Финансирование-то вроде выделяется, а дороги, как все были в колдобинах, так и остались. Поставят пластилиновую залипуху, а она через неделю разваливается, а в другом месте новая дырка… Вы, кстати, с какой улицы? У вас на неделе не было перебоев с электричеством?

— Ой, простите. Вспомнила, что у меня суп на плите. Бежать надо, а то сгорит все, — попыталась отвертеться Эмма.

Тут раздалось несколько тихих щелчков, и члены собрания синхронно повернулись в сторону раскидистого дуба на газоне напротив магазина, под которым появился парень с профессиональной фотокамерой. В свободной серой рубашке с закатанными рукавами и джинсовых шортах, высокий, ладный. Лицо не разглядеть за большим круглым объективом, но Эмме было и не до того. Она наконец улучила момент, чтобы сбежать от докучливых активистов.

Позади таяли последние обрывки разговора:

— А-ну, Артем, иди к нам. Все нас фотографируешь, а тебя ни на одном снимке нет. Давай-ка запечатлим нашу дружную команду борцов за историческое наследие… — раскатисто потребовал мужской голос.

— Правильно. Пусть знают, осталась еще небезразличная молодежь, — подхватил женский.

Только Эмма выдохнула и расслабилась, довольная тем, что ей удалось смыться, хоть и придется теперь сделать небольшой крюк, как громкий автомобильный гудок из-за спины заставил ее подпрыгнуть и схватиться за сердце. Она отошла к обочине.

Из открытого окна розовой машины ей махала ручкой какая-то молодая блондинка. Они знакомы? А не тот ли это розовый автомобиль, на который вчера жаловался квадратный Владислав? Точно ведь… пежо, не иначе.

— Привет! Подскажи, что у них там за сборище? Что-то серьезное случилось? — проворковала блондинка сладким голоском.

— Угу. Музей фарфора хотят сносить. Собирают подписи против…

— У-у-у. Ясно. Дело хорошее. Только терпеть не могу все эти собрания. Все равно еще дома наверное будут обходить…

Эмма понимающе кивнула.

— А ты здесь рядом где-то живешь? А то лицо, вроде, знакомое, но никак не соображу…

— Да я не отсюда. Вот приехала только вчера навестить сестру.

— Сестру? Не Наташу случайно?

— А ты откуда знаешь?

— А я ваша соседка, — блондинка склонила голову к плечу и состроила милое личико. — Меня Лика зовут. — Забирайся, подвезу. Ну надо же, как похожи!

Эмма тоже представилась, поблагодарила, села на соседнее с водительским сиденье и пристегнулась.

— Да не пристегивайся ты. На окраине движения почти нет.

— Я на всякий случай, привычка, — тихо оправдалась Эмма.

— Ну как тебе?

— Поселок? Да неплохо. Я часто бывала тут в детстве. Река, природа красивая. Ну и обустроен неплохо, все-таки не какое-то захолустье, вполне цивилизованно, как небольшой городок.

— Да нет. Я про машину.

— Машина? А… Хорошая машина. Едет бесшумно…

— Новая. Муж недавно подарил, — гордо заявила Лика.

— О… Молодец у тебя муж.

— Слушай, а что там за сплетни ходят? Вроде Наташа пропала. Говорят, даже полиция ее разыскивает, вчера ходили по домам, всех опрашивали. Меня как раз тогда дома не было.

— Да, — понурила голову Эмма. — Должна была меня в гости ждать. Приезжаю, а ее нет. Может, забыла, уехала куда-то. — Она умолчала о каплях крови, ни к чему об этом шептаться всему поселку.

— Вот как. Ну и дела. Так тебе скучно одной, наверное. Давай в гости. Вот мой дом. Видишь? Прямо рядом с вашим. Уже почти приехали. Мужа сейчас нет. Поболтаем по-девичьи.

«Надо же, какие здесь все общительные».

— У меня собака дома ждет. Голодная. Надо покормить. Может, попозже?

— Ну так давай к тебе.

От неожиданности Эмма не нашла, что сказать, и пришлось согласиться. Лика завела машину во двор, а затем они вместе дошли до дома Эммы.

Когда девушки оказались в прихожей, записка на тумбочке так и лежала нетронутой, а Йоши сидел в углу у двери и дрожал.