Живые тени

– Я только одного не могу понять, – признался он. – В мертвых клетках, как известно, вирусы не размножаются. Так почему же человек после смерти становится зомби, если он даже не был инфицирован?

– Смотря что вы понимаете под смертью.

– Остановку сердца, конечно же! – Николай Федорович был краток, а главное – уверен в своих словах.

– Ну уж нет, – возразила Вера. – Остановка сердца – лишь причина кислородного голодания всех жизненно важных органов. Понимаете, к чему я клоню? Что если в силу своих особенностей найденный бактериофаг поражает только поврежденные клетки, число которых после остановки сердца стремительно прогрессирует? В результате патоген полностью захватывает тело и преобразует его. Также я смею предположить, что вирус попадает в организм через воду – вместе с бактериями, живущими в жидкостях, – добавила она, – и выводится естественным путем. Бактериофаг не способен взаимодействовать со здоровыми клетками, но если на его пути, предположим, попадаются поврежденные, он внедряет в них свой эволюционный код.

– Это объясняет отсутствие трупного запаха и следов разложения у зараженных! – воскликнул Николай Федорович. – Но почему они становятся безумцами?

Вера отшатнулась. В полумраке Николай Федорович, выдвигая опрометчивые выводы, не заметил промелькнувшего в ее глазах гнетущего разочарования.

– Бактериофаг модифицирует клетки, а не нейронные связи, но это все лишь мои догадки, – подытожила она.

Николай Федорович зевнул.

– Прошу прощения за любопытство, но могу ли я узнать, что ты почувствовала, когда очнулась? – с долей смущения спросил он. – Можешь не отвечать.

Вера недовольно хмыкнула.

– Ничего, – честно призналась она.

– То есть?

Вера пожала плечами.

– Не знаю, как правильно выразиться, – в легком замешательстве отозвалась она. – Если сравнивать с человеческой сущностью, то, полагаю, гормональный фон зараженных значительно снижен. Это объясняет то, что в первые дни после пробуждения я не испытывала эмоций.

Николай Федорович почесал седой затылок.

– Я приятно удивлен, – уверенно заявил он. – Ты дала мне пищу для размышлений.

В дверном проеме застыл Роман Федорович. Скрестив на груди руки, он вопросительно уставился на собеседников. В тусклом свете настольной лампы Вера разглядела в уголках его серых глаз тонкую алую сетку, корнями окутывающую порабощенную вирусом плоть. Николай Федорович поспешил откланяться.

Роман Федорович, откашлявшись, на хромых ногах подошел к свободной табуретке и сел, кряхтя от ломящей кости боли. Вера не сводила с него пристального взгляда. Трясущимися руками он поправил съехавшую на бок замыленную тюбетейку.

– Я тут немного подслушал ваш разговор, – стыдливо признался Роман Федорович. – Конец мой близок, – не без сожаления добавил он.

Вера учуяла едва заметный сладковатый аромат, исходящий от его плоти.

– Я не выходил на поверхность четыре месяца, – пояснил мужчина. – Но, как видишь, вирус не обошел меня стороной. Я бы хотел встретить свою смерть достойно, а прежде – повидаться со старым приятелем.

На морщинистом лице старика отразилась радостная улыбка, быстро сменившаяся мученической гримасой. Вера в смущении уставилась в пол.

– Думаю, это возможно, – тихо сказала она.

Глава 7. Опасное путешествие

За завтраком собравшиеся вместе жильцы бункера приняли единогласное решение – организовать вылазку в город, чтобы хотя бы минимально обследовать Нику. В команде, не считая Веры и Ники, должны были отправиться еще двое: Мария Никитична и Роман Федорович.

Вера сидела в лаборатории за письменным столом и изучала научные материалы по загадочному вирусу, поработившему всю планету. Внезапно ей в ноздри ударил кислый запах. Она обернулась. В дверном проеме нерешительно мялся Егор. Его плотные джинсы с утеплителем, ботинки на меху и свитер с высокой горловиной будто говорили: «Мы подготовились не для безопасного времяпрепровождения в стенах бункера».

– Видок что надо! – ехидно выпалила Вера. – Только ты остаешься дома.

– Нет! – возмущенно запротестовал Егор.

– Желающих испытать судьбу и мои сомнительные способности и так слишком много, – с нотками самоиронии пояснила Вера.

Из-за стен лаборатории доносились печальные возгласы – все прощались с Романом Федоровичем.

В помещение несмело заглянула Мария Никитична.

– Мы готовы, – смущенно буркнула она, будто сомневаясь, стоит ли доверять зараженной девушке.

Вера напряглась, телепатически прощупывая местность над убежищем. Разогнав одиночных зомби в близлежащей округе, она тяжело вздохнула и обратилась к Марии Никитичне:

– Ждите, я за машиной.

Накинув на плечи куртку, Вера вышла в прихожую и поднялась по трапу на поверхность. Выбравшись наружу, она плотно затворила вход в бункер. Яркое солнце освещало лес после проливного дождя, а птицы щебетали, наполняя лес живым пением.

Оттолкнувшись от запертой крышки люка, Вера на полной скорости рванула к дороге. Прокрутив в голове минувшие сутки, проведенные в стенах убежища, она невольно содрогнулась при мысли о долговременном проживании в подземной тюрьме.

***

Спустя час Вера припарковала уазик на обочине недалеко от бункера.

Роман Федорович, кряхтя от боли в суставах, грузно сел на переднее пассажирское сидение. Терпкий запах его плоти едва угадывался, теряясь среди пестрого аромата, источаемого здоровыми людьми. Шустро прошмыгнув по траве, Ника стряхнула заляпанную брызгами одежду и плюхнулась на заднее сидение; запах от нее и вовсе исчез. Егор проводил Марию Никитичну к машине. Торопливо ступая, она еле-еле поспевала за ним.

Окинув пассажиров беглым взглядом, Егор с мольбой в глазах уставился на Веру, но она была непреклонна в твердом решении оставить его дома. Она ударила по газам лишь тогда, когда Егор скрылся в бункере.

Под управлением неопытного водителя машина часто дергалась и глохла. Вера никогда не отличалась особыми навыками вождения. Она могла устроить аварию, не отъезжая от парковочного места, что и сделала в первый же день после получения водительского удостоверения, стукнув отцовскую машину о фонарный столб. Как давно это было? Вера вздрогнула. В памяти отчетливо промелькнули лица родителей.

– Верочка, мы не бессмертные, – тактично напомнил ей Роман Федорович.

– Поэтому я и тороплюсь, – резко отозвалась она.

Воцарившееся безмолвие пронзил жуткий скрежет. Автомобиль подпрыгнул на кочке и забуксовал, но Вера справилась с управлением.

Роман Федорович в страхе зажмурился. Ника позеленела от приступа тошноты и прикрыла ладонью рот, пока Мария Никитична заботливо разворачивала перед ней целлофановый пакет.

– В машине чем-то пахнет? – насторожено спохватилась Вера.

– Меня просто укачивает, – еле слышно буркнула Ника.

По проезжей части и обочине сновали зараженные. Принюхиваясь и злобно скалясь, они провожали путников взглядом. Мария Никитична нервно сглотнула, стараясь не пялиться на безумных тварей. Ника же наоборот с любопытством изучала зомби. Они уже давно могли кинуться на их машину, но, сдерживаемые незримой силой, мирно сопровождали уазик.

Роман Федорович молился вслух. Легкий мандраж сковывал его дряхлое тело. «Билет в один конец» представлялся ему в более радужном свете, но сейчас, окутанный страхом, он вдруг засомневался в поспешно принятом решении покинуть безопасное убежище под землей.

На горизонте вырисовывались пригородные постройки. Опустошенные магазинчики и прилавки, разгромленные фасады и витрины угрюмо приветствовали гостей.

Зацепив бампером высокий бордюр, Вера повела автомобиль на окраину. Скопление зомби становилось гуще. Привлеченные сладким благоуханием здоровой человеческой плоти, они в опасной близости стекались в единый неуправляемый поток из живых теней. Вера притормозила.

– С Егором было проще, – призналась она.

– Мы едем обратно? – с сожалением уточнила Ника.

Проигнорировав ее вопрос, Вера молчаливо покосилась на Марию Никитичну.

– Они реагируют на ваш запах, – пояснила Вера.

Мария Никитична сконфузилась под пристальным взглядом зараженной девушки. Она боялась повернуть голову и посмотреть в окно, за которым бродили грязные голодные твари. Машина поехала дальше, уводя путников вглубь городских построек. Будучи за рулем, Вера не расслаблялась ни на секунду. Она одновременно следила за дорогой и сдерживала порывы жаждущих крови сородичей.

На пороге торгового центра их уже поджидал Миша. Вероятно, привлеченный сладким ароматом, он заранее вышел навстречу гостям. Роман Федорович едва дождался остановки. Выскочив из уазика, он сломя голову помчался к давнему другу. Ошеломленный Миша от нахлынувшего на него удивления приоткрыл рот.

Ника торопливо покинула автомобиль. Под неодобрительные причитания матери, не смеющей шелохнуться, она опустошила желудок и налегке расправила плечи. Стоящий рядом зомби игнорировал ее, интересуясь только одним пассажиром, оставшимся под хлипкой защитой металлического короба транспортного средства.

На соседней улице раздался радостный лай. Словно по команде, взволнованные путники испуганно обернулись на звук. По проспекту на всех парах мчалась здоровая мохнатая псина. Фыр пролетела мимо Ники и на скорости уткнулась носом в хозяйку. Вера отшатнулась, с трудом удерживая равновесие. Опустившись на колено, она обняла любимицу. Животное добродушно лизнуло ей нос.

Мария Никитична, поборов страх перед зомби, выпрыгнула из машины и телом закрыла дочь.

– Она не опасна, – заверила путников Вера, поглаживая Фыр по макушке.

Собака добродушно завиляла хвостом, принюхиваясь к незнакомцам.

Миша с любопытством осматривал товарища. Он пытался что-то сказать, но из его уст вырывалось лишь невнятное бурчание.

– Ты бы уже язык жестов изучил! – нравоучительно подметил Роман Федорович.

В его голосе звучало не столько презрение, сколько разочарование из-за невозможности пообщаться со старым другом. Миша стыдливо отмахнулся. Развернувшись, он заковылял внутрь торгового центра, жестом приглашая остальных путников в свои скромные хоромы.

Медленно вышагивая по вестибюлю, Мария Никитична пытливо озиралась в чисто убранном помещении. Едва поспевая за матерью, Ника, пораженная обстановкой, упивалась свободой вдали от душной железобетонной клетки, именуемой домом. Она буквально светилась от счастья: в кои то веки ей представилась возможность хоть на краткий миг окунуться в ту прежнюю жизнь, которая была у людей до апокалипсиса.

Ника без страха прошмыгнула мимо случайного зараженного. Миша озадачено покосился на Веру. А та лишь пожала плечами, ее больше напрягали шустрики, ведущие активную охоту на женщину.

– Я думала, ты просто не подпускаешь их ко мне! – воскликнула Ника.

Она вдруг замерла, парализованная внезапно накатившим ужасом, и случайно налетела на агрессивного зомби. Принюхавшись, тот свирепо рыкнул.

– Отойди от него, – возмущенно всплеснула руками Мария Никитична, с опаской таращась в глаза зараженного.

Тот напрягся и, по-звериному оскалившись, рванул на женщину. Вера моментально осадила его животные инстинкты. Резко затормозив, зомби против воли направился на выход.

Мария Никитична затряслась, на ее щеках отчетливо заблестели слезы.

– От тебя не пахнет, – пояснила Вера, обращаясь к девушке.

Миша подошел к Нике и пристально всмотрелся в ее лицо. Задохнувшись от смущения, она перевела взгляд на трещины, покрывающие кафельную плитку под ногами, и сравнила их с алой сеткой, обволакивающей белки голубых глаз Миши: отчего-то они напомнили ей об Артеме.

– Она беременная. Может, поэтому ее не трогают? – растерянно предположила Вера.

Миша встрепенулся. На его лице читалось уважение к особому положению гостьи.

– У нас девочки периодически беременеют, – вмешалась Мария Никитична, совладав с эмоциями, – но подобное я наблюдаю впервые.

Вера не ответила. Она строила теории, основываясь на знаниях об эволюции видов и могла лишь предположить возникновение неких мутаций, которые происходили в теле беременной и предоставляли той неведанную простым смертным роскошь в виде неприкосновенности для зараженных. Но надолго ли Ника получала эту защиту и какова была цена?

Миша проводил гостей на второй этаж и любезно пригласил их в ресторан. Роман Федорович неожиданно закашлялся. Тяжело дыша, он присел на пол. Миша торопливо принес другу полотенце и стакан воды.

– Как бы я хотел не лишиться рассудка! – с горечью выпалил больной и, опираясь на руку друга, поднялся.

Миша укоризненно покачал головой.

– Я даже не знаю, что лучше, – вслух рассуждал Роман Федорович, – умереть или обратиться в безумца, поедающего своих друзей.

– Я сделаю вас своим личным дворецким, – без сарказма заявила Вера.

– Уж лучше отправь на ГЭС! Думаю, от меня там будет больше проку.

– Договорились.

Миша выложил на барную стойку чистые столовые приборы. Ника вызвалась помочь ему накрыть на стол. Мария Никитична устроилась на мягком диване и уставилась на открывающийся за панорамным окном оживленный проспект. От бьющего в крови женщины адреналина сладкий запах ее плоти усиливался, отчего зомби то и дело стремились прорваться внутрь торгового центра.

Вера установила ментальный барьер. Попадающие под ее воздействие зараженные переключались на уборку территории. Однако не все они мирились со складывающимися не в их пользу обстоятельствами – некоторые все же сопротивлялись внешней силе.

В помещение вальяжно зашла Фыр. Обнюхав присутствующих, она почувствовала сковывающее Веру внутреннее напряжение и развалилась пузом кверху в ногах у хозяйки. Вера не сдержала смущенной улыбки.

Роман Федорович сел на край дивана напротив Марии Никитичны. Дрожащими руками он перебирал в пальцах бумажную салфетку.

– Надеюсь, я успею провести вас к больнице, – взволнованно произнес мужчина. – Я ходил с женой на все УЗИ, – гордо добавил он.

– А сколько у вас было детей? – полюбопытствовала Ника, суетливо расхаживая по ресторану.

Она быстро привыкала к обстановке, примеряя на себя роль хозяйки. Вере вдруг захотелось выставить навязчивую девчонку за порог.

– Двое умерли в утробе, а родилось четверо, – поведал Николай Федорович.

Он замялся. Губы его задрожали – не то от очередного приступа, не то от накативших слез.

– На момент трагических событий дети уже были взрослыми, – сухо добавил он. – Я понятия не имею, живы ли они, мертвы или превратились в зомби.

– Ваша жена была героиней, – включилась в разговор Мария Никитична. – Я осилила только троих. Старший с семьей пропали без вести. Я все не теряю надежды на чудесную встречу с ним…

Ника вздрогнула. Она припоминала старшего брата, образ которого угасал на задворках памяти, теряясь среди множества таких же забытых лиц, как и ее возлюбленный Артем. Сможет ли Ника, став матерью, описать будущему ребенку внешность его покойного отца?..

Вера поделилась историей о брате, присоединяясь к общему трауру по родным и близким. Она нутром чуяла: Артур жив. Вера не могла описать природу этого странного убеждения, но будто на расстоянии ощущала незримое присутствие дорогого сердцу человека.

Миша помрачнел. Он бы и рад был поведать свою историю, но не мог. Нахмурившись, Миша юркнул за барную стойку, где исчез за дверью склада. Обратно в зал ресторана он вернулся, держа в руках консервы и сладкую газировку. Вера поспешила ему на подмогу, перехватывая съестные припасы. Гости приятно удивились, с благодарностью принимая угощения.

Вера заварила чай. Она в нетерпении предвкушала момент, когда наконец вернет гостей в их бункер и насладится блаженным одиночеством в компании с книгой на излюбленном диване.

Миша насыпал Фыр собачьего корма и поставил ее миску в центр зала. Зашипела бутылка открываемой газировки. Мария Никитична недовольно поморщилась.

– Может, после больницы поедим? – предложила она тоном, не терпящим возражений.

Роман Федорович поджал губы.

– А если я уже не вернусь? – возразил он.

– Мы же плотно позавтракали!

Но Роман Федорович ее не слушал.

Устроившись сбоку от матери, Ника обнюхала содержимое консервной банки и с несвойственным ей аппетитом накинулась на яства, жадно поглощая одно за другим. Порция за порцией исчезала в ее желудке, изможденном голодом и токсикозом. Мария Никитична сердито покосилась на Нику и напомнила дочери о правилах поведения за столом.

Роман Федорович был в приподнятом настроении и без умолку повествовал о нелегкой жизни в бункере. Неожиданно в ресторан нагло ворвался агрессивный шустрик. Издав свирепый вой, он едва не набросился на источник шума в лице болтливого старичка. Вера затаила злорадную ухмылку: она и сама уже намеревалась встряхнуть неугомонного собеседника как следует, однако, поборов внутреннее раздражение, спокойно вышвырнула зараженного в коридор.

– В вас столько силы, Верочка! – восхищенно воскликнул Роман Федорович, глядя, как хрупкая на вид девушка голыми руками расправляется с зомби.

Толпа на улице разбушевалась, угрожая проломить хлипкие двери торгового центра.

– Нам пора, – игнорируя его восторженный тон в свой адрес, строго произнесла она.

Ника заерзала на диване. Ей уже не терпелось приступить к выполнению главной миссии этого опасного путешествия: познакомиться с малышом, развивающимся в ее теле.

Откашляв алую мокроту, Роман Федорович поднялся и, неуверенно покачнувшись на ватных ногах, двинулся к выходу. Мария Никитична не торопилась покидать уютный уголок. Боязливо озираясь, она старалась притаиться в тени мужчин.

Миша заковылял к пожарной лестнице. Он собирался провести гостей по наиболее безопасному маршруту. Вера не возражала. Преследуемая Фыр, она замыкала колонну, телепатически противостоя порывам взбешенных сородичей. Оказавшись на улице, Вера ненадолго отлучилась. Она подогнала уазик к запасному выходу и, перебралась на заднее сидение.

– Я не могу одновременно вести машину и отпугивать зараженных, – устало пояснила Вера. Прилагая все усилия, она выстраивала охранное кольцо из наиболее податливых сородичей.

Ника без лишних слов села за руль. Мария Никитична неуклюже плюхнулась посередине на заднем сидении. Прямо над ее ухом у автомобиля грозно клацнул зубами шустрик. Женщина все не могла отделаться от неприятного чувства уязвимости перед опасными тварями.

Тяжело дыша, Роман Федорович завалился рядом с Марией Никитичной. Растеряв остатки былой уверенности, он понуро прикрыл уставшие веки. От нехватки кислорода его сердце отбивало бешеный ритм.

Миша занял место впереди рядом с водителем. Фыр свернулась калачиком в ногах хозяина. Несмело обхватив руль, Ника выжала педаль сцепления, переключила передачу и тронулась, стараясь объезжать неугомонных прохожих.

– Что раньше под колеса бросались, что сейчас…Ничего не меняется! – шутливо бросил Роман Федорович, пытаясь разрядить напряженную обстановку.

Миша нервно усмехнулся. Он внимательно следил за дорогой, но, к его удивлению, Ника вела автомобиль уверенно и осторожно. По старой памяти она подъехала к центральной больнице.

Попутчики наметили приблизительный план действий: обследовать стены главного медицинского учреждения и найти работающие аппараты для проведения обследования, а в случае нападения зараженных – немедленно ретироваться.

Немногочисленная группа вошла через парадные ворота. Вопреки нравоучениям матери, Ника смело шагала впереди, не боясь столкновений с зомби. Роман Федорович не замолкал и комментировал чуть ли не каждый камушек, попадающийся ему под ноги.

Вера подушечками пальцев массировала пульсирующие виски. От внезапно накатывавших приступов невыносимой головной боли она была готова сама, лично растерзать болтливого старичка. Отгоняя дурные мысли, Вера кривила губы, молясь о скорейшем окончании этой сложной миссии.

«И зачем я только согласилась! – корила она себя. И тут же на задворках памяти всплывали воспоминания, рисующие залитый кровью силуэт роженицы: – Катя…» – припомнила Вера имя бывшей соседки и поежилась. В очередной раз судьба столкнула ее с беременной, и каким будет исход предстоящих родов, известно одному лишь Богу…

***

Фыр оказывала существенную помощь в продвижении малочисленной группы по территории больницы. Она дотошно обнюхивала каждый угол разгромленных помещений. Громким лаем собака отгоняла нерасторопных зомби и, вонзая острые зубы в мягкие места шустриков, оттаскивала их от потенциальной жертвы. Смущенная бескорыстной заботой Фыр, Мария Никитична нежно потрепала собаку по мохнатой холке.

Путники заглядывали в пустующие кабинеты. Повсюду валялись шприцы и ошметки бинтов, металлические утки и хирургические инструменты. В палатах были выбиты стекла и перевернуты кровати, а на стенах, впитавших запах смерти, виднелись отчетливые багровые отпечатки человеческих ладоней.

Вера растеряно озиралась. Она так увлеклась наведением порядка на улицах города, пешеходных зонах и даже в квартирах, что о самом, казалось бы, главном побеспокоиться не удосужилась. Отвлекшись на дичайший беспорядок, она в уме намечала масштабный план мероприятий по реконструкции медицинских учреждений. Не помешало бы облагородить и учебные заведения, при мысли о которых Веру вдруг передернуло. Она до последнего избегала встречи со школами, приравнивая их к безмолвным свидетелям своей не сложившейся карьеры.

По пустынным помещениям прокатился заливистый лай. Встрепенувшись, путники резко остановились и прислушались к посторонним шорохам. Вера быстро смекнула, в чем дело, и провела группу через двор в соседний корпус, где в широких кабинетах пылилось громоздкое оборудование. Жалюзи на окнах частично или полностью отсутствовали, болтающиеся на сломанных петлях двери поскрипывали от сквозняков, а разодранные кушетки со сломанными ножками валялись в коридорах.

Фыр самодовольно завиляла хвостом и подбежала к Мише. Он заботливо провел шершавой ладонью по ее загривку и что-то промычал в знак одобрения.

Роман Федорович наконец осмелился подойти к животному. Угрожающе зарычав, Фыр заняла оборонительную позицию. Роман Федорович в недоумении покосился на Мишу, на что тот лишь пожал плечами. Однако и Миша, и Вера осознавали истинную причину, по которой любимица враждебно реагировала на гостя: его старческий голос не прекращал звучать на всем пути следования.

Мария Никитична, позабыв о предосторожностях, ворвалась в ближайший кабинет и прильнула к аппарату УЗИ. Она немедленно подключила его к сети. Аппарат тут же запищал, так как электроэнергия исправно подавалась по всей территории больницы, однако, выдав ошибку, потух. Повторные попытки запустить его не увенчались успехом. Зато в кабинете напротив без проблем загудела громоздкая установка для проведения компьютерной томографии.

Мария Никитична раздраженно всплеснула руками. Подвергать беременную столь серьезному обследованию она не решалась – из-за его потенциально опасного воздействия на плод.

– Сюда, сюда! – услышала она взволнованный голос дочери за дверью.

В самом дальнем кабинете включился аппарат УЗИ.

***

Ника растеряно огляделась в душном помещении. В мрачную комнатушку влетела Вера. Проскальзывая по кафельному полу, испачканному липкой багровой субстанцией, она втащила длинную кушетку и поставила ее рядом с рабочим аппаратом УЗИ. Ника брезгливо поморщилась. Она достала из кармана куртки влажные салфетки и щедро протерла ими мягкое сидение, уделяя особое внимание въевшимся в него коричневым пятнам неизвестного происхождения.

В кабинет прихрамывая ввалилась Мария Никитична. Она порядком устала от опасного приключения. Ноющая боль в тазобедренном суставе напомнила женщине о ее немолодом возрасте, отчего она присела на край больничной койки.

Наспех передохнув, она оценила неутешительное состояние оборудования: глубокая трещина пересекала монитор по центру, а датчики барахлили. Зато в углу под слоем пыли на подоконнике уверенно красовались нетронутый тюбик геля и пачка одноразовых полотенец.

Сдерживая приступ тошноты, Ника легла на кушетку. От переизбытка эмоций она дрожащими руками вцепилась в края медицинской койки и зажмурилась. Редкие слезы проступили на ее длинных светлых ресницах. Вера осторожно приподняла кофту Ники, обнажив маленький округлый животик, а Мария Никитична щедро выдавила порцию геля на бархатистую кожу дочери и прислонила датчик к ее телу.

– Ну что там? – воскликнула Ника, подгоняя нерасторопную мать. Сама же она глаза открыть не решалась.

– Обожди, – сухо проворчала Мария Никитична, пытаясь разглядеть на поврежденном экране размытое изображение.

Застыв в дверном проеме, мужчины завороженно уставились в монитор. Не смея прервать затянувшееся молчание, они с благоговением наблюдали за маленьким человечком, отбивающим ритм крошечными ножками внутри тела матери.

– Какой у тебя акушерский срок? – нарушила тишину Вера.