Мария Фомальгаут
Январежки

Потому что.

Даром, что я еще ни разу не попадал в журнал.

Даром, что я еще не только не великий, но даже не писатель.

Смотрю на портреты.

На чистые листы в рамках.

Здесь никого нет.

Еще никого.

Мысленно хлопаю себя по лбу, а почему нет…

– …а почему нет Агника?

Спрашиваю. В пустоту.

Мне никто не отвечает.

Говорю громче:

– Где Агник?

Люди оборачиваются. Смотрят на меня изумленно. Уже по их взглядам я чувствую – что-то здесь не так…

– Это… это кто? – спрашивает Амо.

– Нет, ну как же, ну…

Начинаю объяснять. Тут же спохватываюсь, что объяснять тут нечего, по их лицам понимаю, что они не знают никакого Агника, просто – не знают. Ни Пиро Кусь, ни Амо Эп.

Просто.

Не знают.

Садимся за круглым столом, уставленным чашками, Пиро зорко следит, чтобы чашки были расставлены строго-настрого одна напротив другой. Вчера стол был поделен на четыре части, сегодня уже на три, потому что Агник…

…хочу сказать, что его сегодня нет.

Не говорю.

Потому что…

…потому что его никогда не было.

Пиро наливает мне чай. Чашка начинает пить, осторожно, медленно…

Разворачиваю рукопись.

Читаю.

В доме пять часов.

Я накрываю стол на пять персон, все пять часов рассаживаются за столом, напольные часы с маятником спорят со старинными часами с зодиаком, кому занять председательское место, наконец, я напоминаю им, что таких мест два.

Когда солнце садится, наступают шесть часов. Они наступают мне на ногу и вежливо извиняются. Я усаживаю шесть часов в креслах у камина, и думаю, что мне делать, ведь в доме набралось уже целых одиннадцать часов.

– Ой, как здорово… волшебно, прямо… – Амо хлопает в ладоши.

– Довольно, – кивает Пиро, – пробуйте.

Сворачиваю самолетик, кривовато как-то он у меня получился. Ну да неважно, тут ведь главное не как самолетик получился, а что на нем написано.

Целюсь. Целиться тоже необязательно, опять же – главное, что написано…

Бросаю.

…и все-таки когда промахиваюсь, корю себя, что надо было прицелиться получше, и самолетик лучше свернуть.

Аплодисменты.

Утешительные, конечно же.

Моя чашка допивает чай, сдержанно мне аплодирует.

Сжимаю зубы.

Пиро берет чайник, наливает чай Амо, вежливо кивает, ваша очередь, мадам. Амо краснеет, Амо боится, все-таки разворачивает свою рукопись:

Ключ на старт.

Десять.

Девять.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.