Двойная игра

Лана Блэр

Двойная игра

Пролог

Предлагаю к вашему прослушиванию Panic! At The Disco – I Write Sins Not Tragedies.

Музыка громко играет во всем доме, заглушая бешеный стук сердца. Бас проходит по полу, по стенам, по мне, будто дом дышит вразнобой с моим телом. Облизываю пересохшие губы и не могу поверить своим глазам.

Всего в нескольких метрах стоит мой парень и целует в шею какую-то блондинку. На ней джерси хоккейного клуба «Ледокол», а он лапает ее задницу, обтянутую короткими шортами.

Я не могу перестать на них смотреть. Это как наблюдать за жуткой аварией. Дашка сжимает мою ладонь. С трудом перевожу на нее взгляд. Ее пальцы теплые, а мои почему-то ледяные.

– Маш, ты только не переживай, – произносит она, будто квалифицированный психолог, а я даже не могу понять, что здесь происходит.

Даша Жулина – моя лучшая подруга, единственный человек, за чью руку я сейчас цепляюсь, чтобы окончательно не развалиться.

Мне пришлось опоздать на вечеринку по случаю дня рождения Андрея, потому что брат переходит в другой хоккейный клуб, и родители повезли его в аэропорт.

Замечаю, что он отлипает от девчонки, оставляя поцелуй на ее губах, и направляется на кухню. С трудом сглатываю колючий ком в горле, словно глотаю стекло, и на негнущихся ногах следую за ним.

Обведя взглядом помещение, подмечаю, что кроме нас никого нет. Отлично. Не хватало еще устраивать представление из нашего разговора. Андрей, стоя ко мне спиной, наводит в стакане какой-то коктейль. Видимо, для той самой девчонки.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – интересуюсь сбивчивым голосом, ощущая, как все тело обдает огнем.

Он поворачивает голову в мою сторону, удивленно выгибая бровь. Оглядев меня с головы до ног колючим взглядом, от которого по спине змеится холодок, Андрей возвращается к приготовлению коктейля.

Грудь вздымается и опускается из-за учащенного дыхания. Ощущение, словно у меня внутри натянутая струна, которая готова порваться в любую секунду. Подхожу ближе, прижимаюсь бедром к краю стола и складываю руки на груди.

– А ты ничего не хочешь мне объяснить? – отвечает Андрей вопросом на вопрос.

Кажется, будто я на уроке химии: пропустила несколько занятий и теперь не понимаю, что происходит. Он делает шаг, опирается о стол руками по краям от меня и нависает сверху. Карие глаза впиваются, подобно острым ножам, а я инстинктивно отстраняюсь. Сейчас эта близость не заставляет моих бабочек летать в животе. Она травит их, как дихлофос, и вселяет чувство дискомфорта, словно передо мной совершенно чужой человек.

– Что, Мармеладова, передо мной строила невинность, на которую я легко купился, а сама отжигала не по-детски? – грубый тон режет слух.

Быстро моргаю несколько раз и свожу брови на переносице, не понимая, о чем он говорит.

– Ч-что? – переспрашиваю.

– Не строй из себя дурочку, – скалится он.

Достав из кармана телефон, Андрей кликает по экрану и поворачивает дисплей в мою сторону. В ушах появляется тихий и противный писк. На фотографии отчетливо видно, как Виталик, его друг по команде, целует меня в губы.

– Думала, я не узнаю, что ты трахаешься направо и налево? А я, как полный кретин, верил твоим сказкам.

– Откуда у тебя эта фотография? – задаю единственный вопрос, впиваясь взглядом в снимок.

Ладони моментально становятся влажными, глаза жжет, словно в них песок, а горло сдавливает невидимой бичевкой.

– Я свои секреты не выдаю.

– Андрей, я сейчас все объясню, – голос звучит тихо и сипло, а картинка перед глазами сливается в разноцветные пятна.

– Не утруждай себя.

Вот и все. Разговор окончен без моего участия.

– Сегодня я намерен наверстать все, от чего отказывался, пока мы больше года были вместе.

Взгляд Андрея скользит вниз и останавливается на груди. Ухмыльнувшись, он наклоняется ниже и, сжав пятерней мою ягодицу, шепчет на ухо:

– Зови, если захочешь развлечься.

Я глотаю ртом воздух от возмущения не в силах что-либо ответить. Чувства застряли где-то между сердцем и горлом. Внутри меня вихрь эмоций, но голос словно выключен регулятором громкости. Заглянув ему в глаза, не нахожу в них ни капли понимания.

Андрей отталкивается от стола, хватает рядом стоящий стакан с коктейлем и выходит из кухни. Прижимаю руку к груди и оседаю на пол. Запустив пальцы в волосы, упираюсь локтями в колени.

Это все кошмарный сон. Я сплю. Я обязательно проснусь. Сейчас. Вот-вот. Андрей не мог просто так взять и поверить какой-то фотографии. Он ведь знает, что я люблю только его. Но тень сомнения, видимо, способна затмить даже самые яркие чувства.

– Маш, – трясет меня за плечо Дашка.

Поворачиваю голову и хмурюсь. Я в таком отрешенном состоянии, что даже не заметила, когда она успела войти.

Даша садится рядом и сжимает мою ладонь.

– Ты в порядке? Что у вас с Шишковым случилось? – поглаживая ладонью по распущенным волосам, она оглядывает меня широко раскрытыми глазами.

– Поцелуй… Помнишь, я рассказывала, что несколько дней назад меня Виталик поцеловал?

– Помню. Этот придурок неугомонный уже год за тобой бегает. Его даже не смущает, что ты с Андреем встречаешься.

– Кто-то сделал фотографию и скинул ее Андрею. Теперь он думает, что я ему изменяла.

– Погоди. Но кому это понадобилось? – хмурится она.

– Не знаю, Даш, – неуверенно пожимаю плечами и верчу головой. – Может, его фанатке. Может, моей антифанатке. Хочешь сказать, мало девушек, мечтающих встречаться с хоккеистом?

– Даже не думай об этом. Вы были и остаетесь самой красивой и счастливой парой. Андрей не идиот, чтобы слепо верить непонятной фотографии.

– Там очень даже хорошо все видно.

– Неважно! Он сейчас просто пьяный и не понимает, что делает. Проспится и завтра вы с ним обо всем поговорите. Давай, поднимайся, там уже многие спать ушли или по домам разъехались.

Дашка встает на ноги и протягивает мне руку. Хватаюсь за нее, выпрямляясь в полный рост, и одергиваю джинсовую юбку. Мы проходим в гостиную, где стало существенно меньше людей, а музыка тихо играет на фоне. Глазами нахожу Андрея. Чувствую, как в сердце появляются трещины. Не образно. Физически.

Сжимая в ладонях задницу блондинки, он целует ее в засос, а несколько парней из команды подбадривают его, выкрикивая: «Давай! Давай!»

Когда их шоу заканчивается, Андрей встречается со мной взглядом и на его лице появляется хищный оскал. Он подхватывает девчонку, перекидывая через плечо, и поднимается на второй этаж. Мне хочется побежать следом за ним, но вместо этого я стою, будто замороженная, и провожаю их взглядом.

– Эй, Мармеладова, не хочешь последовать их примеру и тоже пойти развлечься? – приторно-сладко задает вопрос Виталик.

– Земцов, закрой свой рот! – рычит на него Дашка, а я просто пропускаю его слова мимо ушей.

– Даш, я лучше пойду домой, – предупреждаю ее тихо.

Дом сейчас единственное место, где можно развалиться окончательно.

– Я с тобой.

– Нет, я справлюсь… – не успеваю договорить, потому что замолкаю, стоя с открытым ртом.

Отчетливые стоны, доносящиеся со второго этажа, разносятся по всему дому. Этот звук безжалостно добивает. Следом проносится гул парней, которые, поднимая руки, начинают скандировать: «Шишков! Шишков!»

Я встречаюсь взглядом с Дашкой и, развернувшись, мчусь на улицу. Желудок сжимается так сильно, будто создает вакуум внутри меня. Слезы градом стекают по лицу, размазывая тушь. Сердце колотится о грудную клетку, с каждым ударом оставляя более глубокие трещины. Андрей вонзил в меня огромный острый нож с такой же точностью, с какой забивает шайбы в ворота соперников.

Даша нагоняет меня через пару минут, берет за руку, крепко сжимая ее, и, не говоря ни слова, идет рядом, за что я ей благодарна. Весь мой мир кажется разрушенным, словно после апокалипсиса.

В тишине ночной улицы раздается мелодия мобильного телефона. С замиранием сердца достаю его из кармана, надеясь услышать голос Андрея, что все произошедшее не больше, чем затянувшаяся шутка. Смотрю на дисплей, и внутри все скручивается.

Мировая женщина.

– Да, бабуль, – стараюсь через силу улыбнуться.

Ее надломленный голос рвет внутри тонкую нить и что-то тяжелое, подобно наковальне, падает в желудок. Вместе с этим приходит осознание: больнее уже не будет.

Теперь мой мир действительно разрушен…

Глава 1

Мария

Сидя рядом с Дашкой на диване на кухне, слышу, как сестры Тарасютины, ее однокурсницы и соседки по совместительству, носятся по квартире. В большой комнате живут сестры, а ей досталась вторая – поменьше, но зато полностью ее личное пространство.

Даша сняла отдельное жилье после поступления в университет. Стандартная двушка с простеньким ремонтом оливкового цвета во всех комнатах. Она устраивала мне экскурсию по видеосвязи, но вживую я нахожусь здесь впервые.

С ее соседками я тоже была знакома только заочно. При встрече они оказались очень веселыми и милыми. Девчонки, с русыми волосами ниже плеч и серыми глазами похожи так, словно одну из них положили на большой принтер и сделали копию. Одинаковая мимика, одинаковые жесты, даже смех звучит почти синхронно.

– До сих пор не могу поверить, что нас снова не будет разделять расстояние в больше тысячу километров, – улыбается Даша.

За время моего отсутствия она совсем не изменилась. Все те же черные густые волосы, подстриженные по плечи, темно-карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и тонкие аккуратные брови.

Она – мой якорь. Точка стабильности в мире, который год назад треснул под ногами.

– А я не могу поверить, что ты меня уговорила полететь на море.

Вернувшись в родной город, я не планировала снова так быстро его покидать. Мне казалось, что нужно время: привыкнуть, выдохнуть, научиться снова просто существовать. Но сейчас меня успокаивает то, что это ненадолго. Предложение об отпуске было спонтанным, но я даже не задумывалась, когда приняла его.

Из прихожей доносится ворчание, и мы с Дашкой обмениваемся непонимающими взглядами. Кликнув по экрану телефона, лежащего на подлокотнике, поджимаю губы.

– Девочки, нас такси уже больше двадцати минут ждет! – кричу, глядя на то, как работает счетчик, прибавляя стоимость за длительное ожидание.

– Подождет. Мне Тася не так давно плойку отдала, – отвечает Оксана.

Она прибегает из прихожей и несется в ванную комнату.

– А ты косметичку в это время зажала, – ворчит ее сестра.

– Там, вообще-то, ожидание платное, – подает голос Дашка.

– Ну, могу написать водителю, чтобы он смартфон себе новый выбирал, – хихикаю, пожимая плечами.

На кухню вбегает Оксана с половиной кучерявых волос и останавливается напротив нас. Я очень надеюсь, что это ее прическа. У Круэллы были черно-белые, а у нее прямые и кудрявые. Хотя, глядя на ее выражение лица, ощущаю, как моя вера тает с каждой секундой.

– Может, мне лучше с прямыми? – кривит она губы, указывая пальцем на волосы.

Мы с Дашей переглядываемся и протяжно выдыхаем.

– А к новому телефону еще и чехол пусть заказывает, – продолжаю шутить.

Дашка подавляет смешок и откашливается.

– Оксан, тебе кудрявые тоже очень идут, – делает она комплимент своей соседке по квартире.

– Правда?

На лице Оксанки появляется широкая улыбка, и она убегает обратно, не дожидаясь ответа. Опасно. Думаю, она способна вернуться с еще более радикальным вариантом.

Даша кладет голову мне на плечо и крепко обнимает.

– Как же я по тебе соскучилась, – шепчет на выдохе.

– Я тоже по тебе очень скучала.

Повернув голову, целую ее в макушку и зарываюсь носом в густые черные волосы. Знакомый аромат ее духов неожиданно сжимает горло.

– Бабушка не обиделась, что ты не успела приехать и снова куда-то улетаешь?

– Нет. Она была рада. Тем более мы с тобой почти год не виделись.

– Ты на девчонок не обращай внимания, они хорошие. Просто любят быть всегда при параде.

– С плохими ты бы и общаться не стала.

Сидя в обнимку с Дашкой, я наконец чувствую себя дома. Все то время, пока я была в другом городе, мы созванивались и переписывались каждый день. Но этого было катастрофически мало. Телефон не умеет обнимать. Ночь, разделившая мою жизнь на «до» и «после», показала, что она самая настоящая подруга, которая ни за что не бросит в трудную минуту.

Когда сестры заканчивают модный приговор, мы хватаем чемоданы и выходим на улицу. Водитель помогает загрузить багаж, а мы рассаживаемся по местам.

– Шеф, поехали, – командую с улыбкой на лице, когда мужчина садится за руль.

С задних сидений раздается смех девчонок, и я откидываю голову на подголовник. Разглядывая пейзаж за окном, вспоминаю, как мне было страшно возвращаться. От мыслей, что я могу столкнуться со своим прошлым на улице, в магазине, в метро или еще где-то, внутри все холодело, а ладони становились влажными. Поменять мнение мне помогла цитата Скилефа, сказанная бабушкой: «Люди видят то, что хотят видеть; слышат то, что хотят слышать; верят в то, во что хотят верить, и отказываются верить в то, что им не нравится».

Шишков оставил в моей груди зияющую дыру, которая долго не заживала, после нанесенной ножом раны. Но благодаря ему я поняла, что не нужно стучать в закрытую дверь и что-то доказывать. Этот урок, прописанный на странице моего сердца, стал светом в темноте. Он научил меня освобождаться от лишних надежд и ожиданий, не привязываться к тому, что не предназначено мне. Каждая трещина на сердце оказалась живой картиной, напоминающей о том, что самое важное не в штурме чужих дверей, а в прислушивании к собственному сердцу.

Сильно опаздывая, мы с девчонками вбегаем в здание аэропорта. Увидев электронное табло, бегло ищу информацию о нашем рейсе.

– Нам туда, – киваю и направляюсь к стойкам для регистрации.

Отстояв небольшую очередь, мы сдаем багаж и получаем посадочные талоны.

– Мне нужно в уборную, – слышу сзади себя голос одной из сестер.

Поворачиваюсь лицом к девчонкам и, достав телефон, смотрю на время.

– Кто-то еще пойдет? – интересуюсь.

– Я, – одновременно отзываются Тася и Даша.

– Хорошо. Я тогда за кофе, встречаемся возле того магазина, – указываю на яркую неоновую вывеску.

Девчонки кивают и, развернувшись, уходят в другую сторону. Покусывая нижнюю губу, шагаю мимо кафе и магазинчиков в поисках кофейни. Заметив небольшую стойку, подхожу ближе. Изучив ассортимент, делаю заказ. Бариста, молодой человек лет двадцати, быстро делает четыре латте и ставит их в картонный подстаканник. Расплатившись, одариваю его широкой улыбкой, а он подмигивает в ответ. Вытаскиваю один стаканчик, чтобы насладиться горячим напитком, и направляюсь к месту встречи. Мне удается сделать несколько шагов, когда кто-то задевает мою руку. Латте летит вперед, пока не находит преграду.

– Твою мать! – раздается злой и басистый голос.

Я зажмуриваюсь на несколько секунд, желая стать невидимкой и избежать позора.

– Извините, я не специально, – торопливо объясняю, подходя ближе к парню.

– Мало того, что он горячий, так я теперь выгляжу, словно обоссался, – продолжает ворчать он, пока я одной рукой пытаюсь достать из рюкзака влажные салфетки.

– Вот, – победоносно машу упаковкой. – Давайте я вам помо…

Замолкаю на полуслове, потому что поднимаю глаза на парня. И поднимать их приходится довольно высоко. Мои сто семьдесят сантиметров роста, которыми я всегда гордилась, рядом с этим ним кажутся какими-то несерьезными. В нем никак не меньше ста девяноста, и из-за этой разницы я чувствую себя крошечной. Светло-русые волосы уложены на одну сторону. Зеленые глаза, обрамленные длинными и темными ресницами. Острые скулы, ямочки на обеих щеках, а еще… Рельефные мышцы и широкие плечи, выделяющиеся под серой футболкой. Взгляд скользит ниже, и я вижу, как мокрая футболка прилипает к торсу, повторяя каждый кубик пресса.

– Спасибо, сам справлюсь.

Незнакомец выхватывает у меня салфетки. Я мотаю головой, избавляясь от его чар, странного импульса и раздражающего тепла.

Птички-дебилки, сейчас не время!

– Послушайте, я правда не специально.

Замечаю рядом с парнем баул, лежащий на полу, и недовольно хмурю брови. На нем изображена эмблема – огненное кольцо и бурый медведь на коньках, который держит хоккейную клюшку.

Внутри что-то щелкает и тут же холодеет, затягиваясь ледяной коркой.

– Ты хоккеист? – вырывается из меня пренебрежительно.

– Хочешь сказать, что ты не фанатка и весь этот спектакль был не для того, чтобы познакомиться? – усмехается он, быстро посмотрев на меня.

Улыбка наглая и уверенная.

– Что?

От возмущения на некоторое время теряю дар речи. Да как он вообще мог такое подумать?

– Слушай, у меня сейчас нет времени.

Он оглядывает меня с ног до головы оценивающим взглядом. Ему не хватает только табличек для жюри, чтобы поставить баллы моему внешнему виду.

– Ты вроде ничего, поэтому можешь оставить свой номер телефона. Серьезные отношения я не завожу, но незабываемую ночь страсти готов тебе показать.

Я хватаю воздух ртом, буквально захлебываясь в возмущении. Что этот придурок вообще себе позволяет?

– Клюшке своей незабываемую ночь страсти показывай, а я терпеть не могу хоккеистов, – цежу сквозь зубы каждое слово.

Не давая последнего слова, разворачиваюсь на пятках, поправляя лямку рюкзака, и быстрым шагом направляюсь искать девчонок.

Михаил

– Ты что, не смог добежать до сортира? – слышу издевательский смешок Лео.

Леон – мой лучший друг, человек, который может позволить себе подобный тон и остаться после этого с целыми зубами.

Его голос доходит как сквозь гул. В голове все еще мелькает рыжая вспышка.

– А ты добежал и смыл свой юмор в унитаз вместе с дерьмом? – язвлю, пытаясь оттереть коричневое пятно на шортах.

Злюсь не из-за кофе, а из-за того, что меня задело. Черт бы побрал эту рыжую! Пролила на меня кофе, так еще и налетела как фурия. Она ведь даже ушла, не кокетничая и не оглядываясь.

А как же упасть в объятия, облапать всего и попытаться узнать номер телефона, чтобы попасть в мою постель? Так обычно и бывает. Но не сегодня.

– Давай, Биг босс, колись, что произошло. Или я тебе действительно куплю большие подгузники.

Поднимаю голову и, скривив губы, показываю Леону средний палец.

– Ненормальная какая-то попалась. Вылила на меня кофе и еще выставила полным придурком.

Сжимаю в руках салфетки, поднимаю с пола баул и закидываю его на плечо.

– А до этого ты был не полным придурком? – прыскает он.

– Не больше, чем ты, Язычник.

Услышав свое прозвище, он цокает языком и оглядывается по сторонам.

– Пойдем уже, а то опоздаем, – хлопаю его по плечу и следую к стойке регистрации.

Сдача багажа и получение посадочного талона не занимают у нас много времени. Мы проходим предполетный досмотр и попадаем в зону вылета.

– Давай здесь, – дергаю подбородком в сторону двух свободных, а главное – укромных мест.

– Боишься, что встретишься еще с одной фанаткой, которая прольет на тебя напиток? – хмыкает Лео.

– Не хочу оставлять много свидетелей при твоем убийстве, – скалюсь, глядя на него, потому что улыбаться нет никакого настроения.

Снимаю рюкзак и плюхаюсь на свободное место, складывая руки на груди.

– Миш, ты сегодня какой-то нервный, – констатирует Язычник и садится рядом со мной.

Задрав голову вверх, смотрю на часть крыши из стекла, через которую попадают лучи солнца, заставляя меня щуриться. Я и сам не понимаю, что со мной. Все еще переживаю из-за последней игры, где нам только на последней минуте удалось обыграть «Рубин», или меня разозлила реакция незнакомой рыжей девчонки?

Вообще, наше столкновение было подобно сцене из романтического кинофильма. Только, в отличие от него, между нами пробежала искра под названием «я-задушу-тебя-подушкой-при-первой-же-возможности», а не искра «я-буду-любить-тебя-всю-жизнь». Протяжно выдыхаю и оживленно тру ладонями лицо.

– Видимо, мне нужно…

Замолкаю и прищуриваюсь, замечая вдалеке рыжую макушку. Слежу, вытянув шею. Интересно, куда летит эта ненормальная? Чуть приподнимаюсь, пытаясь разглядеть ее, но тут же понимаю, что это не она. Я что, сейчас высматривал ту, которая меня отшила? Мне еще только беды с башкой не хватало.

– Тебе нужна девчонка на ночь, чтобы снять напряжение, – заканчивает за меня Леон.

– Пф-ф-ф… – кривлю губы от недовольства. – Мне просто нужно отдохнуть.

Он открывает рот, чтобы сказать мне что-то в ответ, но я его перебиваю:

– А если ты за время отпуска потеряешь форму, я не буду прикрывать твой зад.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял, – шутит он, подняв ладони.

Леон достает смартфон и заходит в социальную сеть, чтобы скоротать время до посадки на самолет, а я решаю отдохнуть и закрываю глаза.

Сначала все идет вполне даже неплохо. До того момента, пока передо мной не всплывает образ рыженькой. Щипаю себя за переносицу, сдерживая раздраженный рык, переполненный противоречивыми чувствами.

Если она мне приснится, попрошу Лео сдать меня в дурку. Ни одной обладательнице сисек и задницы не удавалось залезть ко мне в голову с первой встречи. И тут может быть только два варианта: либо я теряю хватку, либо…

– Мне нужно потрахаться, – ворчу себе под нос.

Ловлю на себе пристальный взгляд. Медленно поворачиваю голову, встречаясь с испуганным видом женщины, сидящей рядом со мной.

Давно она тут сидит?

– Не переживайте, не с вами.

Она вытягивает губы в тонкую линию и, недовольно цокнув языком, встает на ноги и уходит.

– Ты что-то сказал? – спрашивает Язычник, достав из уха наушник.

– Не-е-ет, – протягиваю, пялясь на задницу незнакомки, проходящую мимо, и провожаю ее взглядом.

Телефон в кармане вибрирует. Мотнув головой, достаю его. Новые сообщения в чате хоккейной команды.

Яйца Фаберже

Имеющий совесть: «Биг босс, я буду скучать по тебе».

Хмыкаю, вспоминая, как Серега потерял клюшку в первом периоде, и печатаю ответ.

Папочка: «Не подлизывайся. Я все еще не забыл, что ты криворукий».

Сарделька справедливости: «Мастерски подлизываться у нас может только Лео (эмодзи смеющийся смайл)».

Язычник: «Кушайте йогурт без ложки и когда-нибудь сможете достигнуть моего уровня».

Стальные кокушки: «Не поможет. У тебя это на генетическом уровне».

Папочка: «Мы только вчера виделись, а вы уже курятник в чате устроили».

На пол шишки: «Биг босс, выключай мобилу. Солнце, море и девочки ждут тебя. Тут, кстати, басик есть».

– О, объявился, – буркает Леон из-за последнего сообщения.

– Чем он тебе не нравится? – интересуюсь, поведя бровью.

– Я не говорил, что он мне не нравится. Он меня просто раздражает, – дергает он плечом, складывая руки на груди.

– И в чем же заключается различие?

– Второе намного хуже.

Короткий сигнал телефона отвлекает меня от разговора новым сообщением.

Правая палочка: «Папенька, привези ты нам с братом два цветочка аленьких из дальнего солнечного города».

Левая палочка: «Чтобы цвет его совпадал с нашей формой хоккейной».

Изгибаю бровь и поворачиваюсь к Лео.

– Идиоты? – то ли спрашиваю, то ли утверждаю.

– Идиоты, – соглашается он, кивая и сдерживая смех.

Глава 2

Мария

– Я ведь положила только самое необходимое, – ворчу себе под нос, пытаясь снять чемодан с багажной ленты, который после полета почему-то стал намного тяжелее.

– Давайте я вам помогу, – глубокий голос звучит над моей головой, посылая приятные вибрации по всему телу.

Сильная рука хватает ручку чемодана и ставит его на пол. Поворачиваюсь к своему спасителю и широко улыбаюсь. Сероглазый блондин с гладко выбритым лицом, острыми скулами и четко очерченными губами. А ты симпатичный. Взгляд скользит по рельефному телу красавчика и останавливается на его багаже.

Фух, не хоккеист.

Почему именно это первое приходит в голову – сама не понимаю.

– Спасибо, – благодарю моего спасителя.

Он приподнимает уголки губ и, подмигнув, проводит рукой по волосам.

– Для такой прекрасной леди всегда пожалуйста.

Щеки вспыхивают. Я опускаю взгляд и заправляю прядь волос за ухо. Как там нормальные девушки должны реагировать на комплимент? Шестеренки в голове работают на максимальных оборотах. Я не нахожу ничего лучше, чем просто похвалить его в ответ.