Сантехник 2

– Ничего, живым они меня не возьмут! – я резко схватил лежащее рядом копье и в прыжке развернулся навстречу угрозе.

Однако никаких звероящеров тут нет, а на площадку через кусты протиснулся блеклый рыжий кот странно знакомого вида.

– Охренеть! Мурзик – это точно ты? – только и смог я спросить очень похудевшую в талии животинку.

Глава 4

Зачем я спросил кота, интересно, совсем бессловесное животное? Да просто от очень сильного душевного потрясения!

Давно уже попрощался с ним навсегда, еще в тот первый страшный день и вообще не ожидал когда-либо увидеть снова.

А тут, в такой опять напряженный момент моей жизни – Мурзик вдруг появляется на том самом месте, как ни в чем не бывало. Когда я снова оказался на кургане, а вокруг очень неожиданно для меня опять бродят толпы орков-людоедов.

Я, конечно, здорово возмужал с тех пор, убил беспощадно и со своим превеликим удовольствием десятков пять звероящеров в общей сложности. И меткими бросками камней со стен, и лично копьем в стычках под стеной по время весьма рисковых выходов.

Однако толпу в десяток серо-зеленых рыл в одиночку точно не потяну, тут нужно только убегать заранее. Но меткие стрелы и быстрые гиенокони не дадут тебя убежать, если тебя все же обнаружат.

Хорошо, что у нелюдей есть строгое правило – при любой возможности сражаться лицом к лицу. Стрелами они засыпают стены, потому что считают прячущихся там воинов просто недостойными трусами, до которых не могут дотянуться достойным оружием.

«Очень хорошая привычка у поганых нелюдей-людоедов имеется, единственно, что вообще из хорошего за ними замечено».

Сильно Мурзик исхудал, уже не лоснится, как раньше. Шерсть, конечно, полностью выгорела под беспощадными лучами Атерила, стала блеклой и рыже-серой.

Ну, подобное возможно из-за пыли и грязи, искупаться-то здесь точно не где, да еще дождей давно не было.

А вот с водой для попить или полакать вопрос можно как-то решить, значит, раз Мурзик все же выжил в безлюдной степи. Росы на камнях источника вполне хватит напиться такому животному. Только напиться всего один раз, после подъема светила роса исчезнет как…

– Вот забыл уже, с чем хотел сравнить…

– Неужели он в день только один раз пьет? Или нашел все же место с родничком где-то недалеко? Но от кургана все же не уходит уже сколько времени! – не понимаю я.

Мурзик тем временем замер на месте, похоже, он стал очень недоверчив, однако все же распознал свое имя, которое здесь больше никто сказать не может априори.

– Мурзя, Мурзя, – еще раз я напомнил коту о себе и отвернулся на несколько секунд.

Чтобы рассмотреть горизонт в трубу, как-то почувствовал приближение степных орков хорошо знакомым холодком вдоль спины.

Так, видна россыпь точек на краю видимости, значит, несколько нелюдей держит путь к себе домой, и они наверняка проедут мимо кургана?

Случится данное событие еще не скоро по времени, до врагов километров пять, не меньше.

– Что же, очень хорошо, что между мной и крепостью остается дикарей поменьше. Да еще егерям будет проще отбиться, даже если орки их обнаружат.

Придется уйти подальше в степь со стороны жертвенного камня, чтобы хорошо рассмотреть, куда проедут нелюди и что они будут делать рядом с камнем.

Я достал пару увесистых полосок вяленого мяса из мешка и положил на землю, деликатно отойдя за угол каменной стены для наблюдения за второй стороной света.

Мурзик одним прыжком оказался около угощения и проглотил его в долю секунды. Сильно голодает котейка в такой внешне немного безжизненной степи. Однако все-таки выучился добывать себе еду сам, всяких грызунов и насекомых ловит. Самое удивительное здесь – то, что прожил тут уже несколько месяцев совсем один и не сдох.

Наверно, всяких крупных хищников, то есть крупнее него самого, тут нет, какой-нибудь степной лисицы или даже волков. Может просто прячется умело, убежал же он как-то от нелюдей. Или сразу тогда, или уже когда они возвращались через пару месяцев обратно.

«Как кот может найти место, где он обнаружил себя после той жизни, которую уже вообще не помнит? Где жил очень любимым, благополучным и упитанным домашним котом?» – не понимаю я.

Вскоре я, уже рассматривая вторую сторону, обнаружил Мурзика около своей ноги, дал ему понюхать свои пальцы и несколько раз погладил кота, после чего снова выдал пару полосок мяса. Еда пропала опять мгновенно, а я обошел всю площадку по кругу, рассматривая остальные стороны света.

Прямо, как специальный пост для наблюдения вокруг устроен сам курган. Все же двадцать метров высоты над бескрайней ровной степью – реально большое преимущество для наблюдающего отсюда человека, но только с подзорной трубой.

Больше пока никого не видно, зато едущие от крепости фигуры звероящеров стали вполне различимы. Там их восемь или девять рыл сюда приближается, лучников несравненных. Воевать мне точно не стоит, поэтому я спокойно пошел прятаться, пройдя мимо источника.

Мурзик отправился следом за мной, стараясь все время потереться об мою ногу.

«Да, соскучился котейка по живому и доброму человеку, такое явно видно, вон как ластится ко мне».

Еще сразу определил, как через час после рассвета роса высохла напрочь, что я и предполагал. Зато налил воды в камень, похожий на тарелку, заметив, что Мурзик пришел сюда за мной.

Кот снова удивил меня своей разумностью, тут же присосался к воде, как человек прямо и высосал ее всю досуха. Видно, что очень серьезно научился ценить живительную влагу и не пропустит ни капли мимо. Даже влажный камень весь вылизал досуха.

Выходит, пьет он здесь раз в день, а потом приходится терпеть животному целые сутки. Ну, может еще где-то у него источник есть, рассказать он про него все равно не может. Может только показать своим личным примером.

Помня, как людоеды почтительно относились к данному месту, я именно от жертвенного камня повернул в степь и отошел подальше, чем думал раньше. В основном из-за кота, раз уж он от меня не отстает, найдя привычно пахнущую родственную душу, поэтому придется занять позицию подольше от дороги и кургана.

Ушел почти на добрый километр, чтобы спрятаться с гарантией и мне, и заметному коту. Наблюдать в трубу с такого расстояния не проблема за людоедами, а они меня точно не заметят.

Присел в подходящий по размеру провал почвы, выставил голову с маскировочным кустом засохшей травы и принялся наблюдать, прикрывая ладонью стекло, чтобы не пустить солнечного зайчика в глаза нелюдям. Они таким делом очень заинтересуются. Наружное стекло в подзорной трубе закреплено на самом краю, почти без кромок, сразу выдаст себя без дополнительных мер предосторожности.

Мурзик дисциплинированно сидит рядом, вскоре еще получил порцию мяса, съел ее уже неторопливо и тут же завалился спать в моей тени. Научился пользоваться любой, самой минимальной тенью и еще очень чутко спать.

Видно, что сильно обожрался по своим нынешним трудным временам, теперь решил не отказывать себе во сне. Когда можно спать рядом с кем-то привычным, кто за тобой всегда присмотрит и покормит.

Орки появились через полчаса, подъехали к жертвенному камню, слезли с гиеноконей и дисциплинированно простояли минут десять перед камнем, наклонив свои бошки. Коренастых фигур оказалось восемь, такое боевое звено нелюдей возвращается в родное племя.

«Возвращается после окончания разведки или чтобы вызвать подкрепление?» – не понимаю я смысла такой поездки.

«Ну, точно молятся тем или иным образом своему богу», – пришло мне в голову.

«Зачем они только тут отираются? Раньше такого никогда не случалось, разбитые остатки убирались на свои пастбища и до сбора новой орды не беспокоили людей. Так все егеря мне рассказывают», – не понимаю я поведения зверолюдов.

Когда степные орки на козлах скрылись из виду, я поднялся и задумчиво посмотрел на кота. Видно, что животинка готова и дальше жить при мне, только сорок километров он своими короткими лапками точно не пройдет. В принципе, я и сам не готов его тут оставить, единственную родственную душу в чужом мире.

Вполне возможно, что и электрик пропавший сюда же переместился, только шансов на то, что он выжил и что мы сможем когда-нибудь встретиться – ну, сильно меньше одного из тысячи.

Потом добрался снова до площадки, рассмотрел все вокруг с нее и не обнаружив ничего интересного, спустился к спрятанному ящику.

– Придется тебя нести Мурзик, – сообщил я коту и приготовил ему место в ящике с инструментами, переложив половину железа в мешок.

Связал их между собой, чтобы нести на плече без использования рук. Теперь у меня в одной руке копье, во второй подзорная труба, на плечи давит солидный груз, хорошо еще, что Мурзик теперь весит не тот добрый десяток кило, а всего два-три.

Одна кожа да кости от него осталась после экстремального выживания в новом мире около страшного кургана.

Я забираю сильно вправо, стараясь обойти виденные ночью костры. Орки должны днем подтянуться к крепости, раз они выполняют тут какое-то задание для своих выживших Старших.

«Костры в ночи можно увидеть только со стороны кургана, в крепости про них даже и не догадываются», – в подобном я уверен.

– Неужели ждут подходящего момента, чтобы внезапным ударом снова взять полуразрушенную крепость и перебить небольшой гарнизон вместе с рабочими мужиками? Показать людям, что восстановить Теринол больше никогда не получится? – спрашиваю я себя.

– Вообще, здорово похоже на это. И тогда есть какой-то понятный смысл в ведущемся до сих пор тайном наблюдении.

Тогда выйду просто к реке, по ней доберусь до крепости, поэтому ориентируюсь на светило и вид кургана позади меня. Кот уже прикорнул на раскачивающемся ящике и счастливо дрыхнет, найдя снова теперь для себя ответственного за питание и всю свою лохматую жизнь.

Через четыре часа я добрался примерно до района, заходя справа к нему, где оставались егеря. Теперь двигаюсь очень осторожно, не убирая трубы от глаз.

И ведь не зря не убираю, вскоре я разглядел очень издалека двух нелюдей, постоянно мелькающих на краю какой-то ложбины. Все время то поднимающихся повыше, то пропадающих где-то внизу.

– Чего они там делают? И ложбинка похожа на ту, в которой егеря остались меня дожидаться. Там она должна быть, это точно, – нехорошие предчувствия уже охватили меня.

Очень похожа вся подобная суета на мародерку убитых людей или нелюдей. Не просто же так суетятся эти двое зверолюдов, еще странно, что всего вдвоем и даже без охранения малейшего.

Я поворачиваю в сторону подозрительного мельтешения, вскоре могу подробно рассмотреть, что пара нелюдей на глаза мне попадается только одна. А заняты они, скорее всего, примитивной мародеркой, что-то переворачивают, снимают и складывают.

Еще пара гиеноконей видна рядом, считай, еще два серьезных соперника, если звероящеры успеют запрыгнуть на них. Такого им позволить никак нельзя, пусть встречают меня пешком, тогда с самими степняками справиться гораздо проще получится.

Только я с ними, с такими зубастыми лошадками, уже встречался на узкой дорожке. Поэтому хорошо знаю, что в отличии от своих звероящеров, хищные лошади не переносят боль и раны так невозмутимо. Стоит полоснуть по морде острием копья, как тварь сразу же бросается в сторону, вываливая своего тяжелого всадника прямо на копья строя.

Широкий ромбовидный наконечник заточен до почти бритвенной остроты у меня со всех сторон, чтобы наносить раны на обратном движении и при ударе наискосок.

Опасны гиенокони под управлением нелюдей, вот тогда могут стоптать и еще страшными, прямо акульими зубами схватить на ходу. Однако на ощетинившийся копьями строй не бросаются, берегут себя, как нормальные хищники, очень нелюбящие, когда им делают больно.

Вот козлы-единороги бросаются, в лаве они гораздо опаснее, хорошо, что сам я еще ни разу не стоял в когорте и не ждал страшного удара несущихся толпой звероящеров. Такая тактика используется только в том случае, когда отряд людей застигнут в степи на ровном месте и бежать уже нет никакого смысла. Остается только подороже продать свои жизни всем солдатам и командирам.

– Мародерят, понятно, моих приятелей егерей. Всех или только некоторых. Хорошо, что только двое орков здесь осталось, хотя – не точно.

Впрочем, с парой нелюдей я справлюсь, только придется их отрезать от своих лошадок и луков, поэтому нужно зайти с другой стороны. Сразу отправляюсь в обход, все время осматривая окрестности в трубу в ожидании появления новых нелюдей.

«Можно, конечно, просто уйти, было бы зверолюдов побольше, я не стал бы рисковать. Просто доложил бы в крепости о гибели всего отряда егерей или только его части. Но двое, да еще совсем зеленых зверолюдов для меня не столь серьезные соперники. Если они не начнут стрелять. Вот поэтому мне нужно все сделать, чтобы встретиться с ними поближе, тогда они должны напасть на меня с обычным оружием. А на самом деле нападу я на них, чего они вообще не ожидают», – решаю я вступить в бой.

В трехстах метрах от ложбины я оставляю мешок и ящик лежать на земле, Мурзик проснулся и внимательно смотрит по сторонам. Сам подхожу к ложбинке, гиенокони теперь обращают на меня пристальное внимание. А когда я оказываюсь уже в двадцати метрах от края ложбины, совсем рядом с ними, начинают призывно стонать-завывать, сигнализируя своим хозяевам, что рядом появился кто-то совсем чужой.

Хорошо, что луки все так же торчат около седел, сейчас людоедам не дотянуться до них.

Из ложбины тут же появляются две башки, изучают обстановку вокруг. Почему именно встревожились гиенокони, потом исчезают сразу, рассмотрев мою одинокую фигуру. Понятно, сейчас подбирают брошенное оружие и обсуждают, как напасть на врага-одиночку.

Подумать хоть немного для начала своими тупыми башками, почему я так смело подошел именно к ним, на подобное степные орки не способны в принципе.

«Только бить и рубить наглого человечишку – вот и все, что вертится сейчас в их немудреных головенках под черным колтуном волос», – правильно понимаю я.

Теперь я сразу начинаю быстро бежать и, оказавшись рядом с вытянувшейся в мою сторону хищной мордой ближней твари, рубящим ударом сбоку достаю ее по длинному носу. Лезвие врубается хорошо, на половину своей ширины

Зверь отпрыгивает, визжит неистово и срывается с места, вторая гадина отбегает за ним, испуганная истошным рычанием от боли своего собрата. Они вообще достаточно трусоваты, когда их не боятся и еще больно бьют.

Первый орк, еще зеленоватого цвета, то есть совсем молодой, выбегает прямо на меня. Второй норовит забежать сбоку, оба размахивают копьями со всей имеющейся в наличии силенкой.

Хорошо, что совсем молодые попались, глупые еще, по морде плоской своей ни разу от людей не получали. Воспитаны на рассказах о постоянных подвигах своих собратьев и что любой звероящер завсегда десяток людей победит.

Если размахнется на всю свою великую мощь, конечно.

«Нет, чтобы луки доставать, хотят именно, как былинные богатыри из своих степных сказок со мной порешать», – довольно щерюсь я.