Сантехник 2

Хотя в подобные поездки по реке всегда с удовольствием берут опытных воинов, лишний защитник на борту никому не повредит. Разъезды нелюдей все еще замечают около самой реки, пусть они ведут себя вполне спокойно.

В этот раз я плыву с группой хорошо знакомых егерей. Они первыми будут обследовать территории вокруг Теронила, насколько далеко от города теперь находятся племена орков.

Они, конечно, сильно потрепаны своими успешными штурмами фортов, еще более многочисленными и очень неуспешными приступами главной крепости. Только начальство наше теперь начинает серьезно побаиваться непонятных нелюдей. Поэтому хочет знать про их намерения и теперешнюю диспозицию, как можно больше.

В принципе, за четыре прошедших месяца степняки больше не доставляют серьезных проблем, все же потрепали их здорово. Только хоть какая-то безопасность для крестьян вокруг фортов еще не скоро станет по настоящему полной, пока не отстроят и заново не заселят сами укрепления.

«А может уже никогда в ближайшее время не станет, если нелюди решат и дальше воевать с людьми, постоянно разоряя свою сторону реки», – есть у меня почему-то подобное предчувствие сейчас.

Тогда Империя уже больше не сможет отделаться так дешево, всего восемью сотнями, в основном начинающих свой боевой путь, воинов. Восемь сотен воинов на триста километров дикого поля, однообразной такой степи вдоль реки. Придется присылать многотысячный экспедиционный корпус, чтобы сурово бить и уничтожать стойбища нелюдей.

Со своими огромными и неизбежными потерями при этом, потому на совсем чужой территории.

Еще устраивать тотальное сожжение половины всей степи, как практикуется с самых незапамятных времен, чтобы привести орков в чувство на какой-то серьезный срок.

Торговцы на рынке уже давно выставляют свой товар без ограничений, которые на них наложили на время осады города, поэтому цены ползут вниз. Продукты начинают поступать в город полной грудью, ведь нелюди смогли серьезно пожечь дома и урожаи только на своей стороне реки. Здесь же, на другой стороне Станы, еще немало людей живет и работает относительно спокойно, собирая по два урожая в год.

Небольшие группы нелюдей переправлялись на другую сторону Станы, однако слишком далеко от берега все же не удалялись.

Да еще местные крестьяне здесь смело встают на защиту своих посевов и огородов с тем же рогатинами и вилами в руках.

В здешних неспокойных местах остается жить и работать немало бывших опытных воинов, получивших землю от Империи за выслугу лет. Они хорошо вооружены и всегда могут послужить объединяющей основой для своих более робких соседей-крестьян. Понятное дело, догнать и победить в настоящем бою десяток нелюдей они не смогут. Однако отстоять свое добро вполне возможно, если есть несколько опытных людей, бывших воинов.

В отличии от остальной, сильно перенаселенной, Империи около Дикого поля земли хватает всем. Из-за воды случаются, конечно, споры в особенно засушливые годы, но такое случается не так часто.

Все же жизнь здесь гораздо привольнее, налоги меньше, пусть цена зерна с овощами тоже не слишком высока при покупке имперскими закупщиками. Зато ведь урожаи можно снимать с грядок круглогодично. Пусть зимой не так жарко раскидывает лучи Атерил, все же настоящие морозы бывают здесь очень редко.

Я пока собираю себе немного продуктов на пару недель пути, беру с небольшим запасом, рассчитывая все же обернуться гораздо быстрее. Или закупиться уже дальше по дороге.

День, можно сказать, самого настоящего отдыха на скуфе до Теронила, потом еще пару дней там, чтобы добраться до того знакомого кургана.

Дело, конечно, совсем не простое, однако туда я могу дойти вместе с теми же знакомыми егерями. Один бы точно не пошел за инструментами, жизнь еще все-таки дорога. При любом столкновении со зверолюдами в степи у меня шансов выжить почти нет.

«А так со знающими людьми вполне могу себе позволить прогуляться к знакомому кургану», – решил я, случайно узнав, куда именно они направляются.

Там я рассчитываю забрать свой ящик с инструментами и сразу же выдвигаться обратно. Всего-то день обратного пути до крепости-форта, там дальше что-то уже решаю. Или жду попутное судно, или нанимаю лодку, чтобы подняться вверх по реке.

– Основной вопрос в крепости придется решать такой – куда потом возвращаться?

– Сюда в Датум и дальше в Империю или же направиться в Вольные Баронства?

Сам вопрос остается актуальным и не решенным до сих пор. Ибо правдивой информации про те земли я смог добыть совсем немного, к своему большому сожалению. Хорошо прошаренные в подобных делах купцы особо подобными знаниями ни с кем не делятся. Образованные аристократы – тем более не станут разговаривать с простолюдином, они тут все такие с гонором необыкновенным.

Мои приятели про земли в верховьях реки знают все на уровне – «одна бабка говорила», поэтому реально помочь не могут ничем.

«Получается, только на месте я могу определиться со своим будущим маршрутом, куда дальше направиться. Тем более придется мне очень много интересоваться и расспрашивать встречных-поперечных, пользуясь своим статусом уважаемого воина», – так я тоже изначально решил.

Ведь интересует меня довольно простой вопрос – где здесь, чтобы не очень далеко от Станы, мог бы человек с определенными знаниями из моего мира спокойно остановиться и заняться умеренным прогрессорством в рамках законности.

Да, выступать именно под таким лозунгом, как основанная когда-то Гашеком партия.

Недалеко от реки, чтобы не ехать очень долго от основной транспортной артерии всего здешнего края Империи. Еще требуется иметь рядом железные рудники и более-менее вменяемого хозяина земель для кое-какого планируемого производства.

С одной стороны – мне необходимо двигаться в столицу, там основные производственные мощности Империи и лучшие инженеры с самыми передовыми ремесленниками.

С другой стороны – я для них вообще никто, один еще плоховато говорящий инородец, а здесь с подобным делом все очень строго и определенно. На кривой козе не подъедешь к местным ученым и промышленникам, особенно столичным.

Поэтому лучше сначала добиться заметных успехов в производстве. Чтобы появиться в столице с уже немного известным именем и авторитетом знающего много чего интересного человека.

«Да еще денег у меня на жизнь в столице Империи явно недостаточно, она там очень дорогая. С десятком золотых монет не стоит штурмовать великий город, можно очень огорчиться, попав за долги в лапы к местным ростовщикам», – понимаю я.

Рабства в Империи не существует номинально, однако оказаться в долговой яме вполне возможно. Это здесь, на окраине цивилизованного мира десять золотых – солидные деньги, где продукты почти ничего не стоят, в самой настоящей житнице Империи.

Там таких денег хватит на три месяца скромной жизни и что делать потом чужеземцу?

«Кташ слезам не верит, образно говоря», – говорят мне все знакомые.

Да еще нет у меня уже десяти золотых, нужно купить еды, оставить немного денег Альме и парням нормально проставиться. Так что останется всего пара полновесных золотых монет в щегольском трофейном кошеле у одного уже отставного воина.

Месячная плата за службу, образно говоря, и я еще особо не злоупотребляю местным мутноватым пивом, как мои приятели. И в кости не играю, понимая, что навсегда отстал от местных игроков по мастерству.

Поэтому я собираюсь пару лет что-то изобретать и производить с кем-то в паях. Чтобы наладить выпуск нужного людям и торговцам товара под своим брендом. Именно на окраине самой огромной страны, где все подобное можно устроить гораздо-гораздо проще.

В той же столице Империи для подобного дела денег в десятки раз больше потребуется только на одни взятки. Без которых тут даже вода по пустому руслу под наклоном ни за что не потечет.

Оставив четверть денег на рынке, еще четверть я потратил со своими приятелями в нашем любимом трактире «Степной орел». С которым мы ассоциируем сами себя, пусть парни подобных слов просто не знают.

Попивая местное мутное пиво, пахнущее ржаным хлебом, я постоянно выслушиваю упреки от приятелей:

– Сергин, ну, какого дьявола тебя несет куда-то? Служил бы с нами, как всем известный крутой парень. Теперь авторитета у тебя хватает, чтобы командовать всякими молодыми щенками, – ругается на меня мой приятель, осторожный и трусоватый до схватки Никорил.

До начала боя он сильно потеет и заметно мандражирует. Однако, как только завертится вокруг смертоубийственная карусель, сразу превращается в расчетливого и беспощадного воина. Бьет с большой силой и ловкостью орков, поэтому еще жив, несмотря на целый пяток ожесточенных схваток за плечами.

«Ну, не понять ему откровенно никак, что меня тащит из местного захолустья заурядной крепости на краю Дикого поля. Ему-то здесь все очень по нраву, как самому простому мужику из лесной глуши с севера Империи. Здесь для Никорила самая-самая цивилизация высокого уровня».

– Жратва и бабы везде одинаковы, чего дальше искать лучшей доли? – слушая подобные доводы, я спорить точно не собираюсь с ним.

Рассказывать про свое предназначение и имеющиеся знания, вещи абсолютно непонятные моим приятелям – только зря поссориться с ними. Никто не любит слишком задирающих нос умников, которые прямо говорят, что жить рядом с настолько простыми парнями и мужиками им не очень нравится.

Может мы никогда больше не встретимся, поэтому я лучше расстанусь по-приятельски с первыми друзьями в здешнем мире. Которым я прикрывал спину и спасал жизни, и они мне аналогично делали тоже самое.

Напоследок одаряю всех друзей подарками, сегодня с нами четверо, двое еще стоят в наряде и с ними я уже попрощался днем.

Парни отдариваются тоже всякими мелочами, такой уж тут обычай, что-то оставить из интересных вещиц на долгую память о себе. Какое-то интересное трофейное колечко, хорошую флягу или что-то из ножей. Тут с подобным делом предрассудков нет совсем, ножи часто ходят по кругу и бывает так, что возвращаются к своему первому хозяину в итоге.

В конце застолья Никорил провожает меня до нашей с Альмой каморки. Где я почти официально представляю его своей подруге и сообщаю ей, что мой хороший товарищ и непобедимый на поле брани могучий воин присмотрит за ней после моего отъезда.

Альма ничего не имеет против, раз я уезжаю далеко и надолго. Тем более она его неплохо знает и часто видела раньше со мной. Остается при ней парень нормальной внешности и хозяйственный очень, все у него к рукам ловко так прилипает в нашем нелегком ратном деле. Настроен серьезно на долгую совместную жизнь, за таким не пропадешь в местном суровом бытие, что еще требуется неизбалованной жизнью девчонке?

Больше от мужика в здешнем мире ничего и не требуется. А сама Альма уже давно приятелю приглянулась своей природной статью и быстрыми черными глазами.

«Ну, и я сам еще лично даю чувственной девке лучшие рекомендации в постели», – улыбаюсь я про себя.

Тем более лично обучал ее долгими зимними вечерами, показывая кое-что из нашего мира, а она все такое жадно усваивала и впитывала.

Оставляю девушке вечером оставшуюся половину монет на будущее проживание. Сполна получаю от нее усиленную благодарность за свою щедрость и доброту.

Ранним утром целую ее, еще совсем сонную, напоследок, быстро подхватив мешки и оружие, выхожу на улицу.

На причале уже заканчивается погрузка стройматериалов и рабочих, вся команда егерей уже встречает меня на борту. Я под одобрительные крики демонстрирую знакомым мужикам большой глиняный кувшин самого дешевого вина литра на три.

Теперь поплывем прямо, как настоящие господа, весело размахивая кружками и глядя на пробегающие мимо нас красоты величественной реки.

К нашему счастью, с утра поднялся ветерок, задувающий в паруса скуфы, поставленные в максимальном варианте. Поэтому как-то помогать гребцам в их нелегком труде пока не приходится. Вообще здесь обычно задувает утром и днем от далекого моря в сторону гор, а вечером, наоборот, с гор дует к морю. Поэтому здешним речным мореходам приходится придерживаться подобного расписания своих рейсов, чтобы гребцы совсем не умирали на веслах, выгребая против течения и встречного ветра.

Попутный ветер в парусах нивелирует обратное течение, тогда можно идти только на веслах без усиления. В срочных случаях обычно так и происходит, тогда даже пассажирам, особенно таким крепким, как я и мои приятели егеря, приходится тоже к веслам вдоволь прикладываться.

Но сегодня не такой день, мы спокойно радуемся жизни, теплой погоде и хорошей компании до самого Теронила. К которому уже подходим в наступающей темноте с зажженными фонарями на носу скуфы.

С причала нам сигналят так же, потом следует быстрая выгрузка людей и грузов. Скуфа разворачивается и сразу же уходит назад в свой порт приписки, чтобы за ночь на попутном течении и ветерке дать отдохнуть гребцам.

В крепости уже имеется гарнизон из полусотни стражи, тех самых еще неопытных по местным реалиям новичков. Поэтому им строго запрещено даже выходить за границу города-крепости, пока опытные егеря полностью не проверят окрестности.

Мы же выгрузились всей нашей командой и идем размещаться в те же самые дома, где до захвата города ночевал я сам. Есть, что теперь вспомнить счастливчику-беглецу, до сих пор все еще живому наперекор всему.

Видно, насколько они все разгромлены, все, что можно сжечь – сожжено, везде здорово нагажено. Захватившие крепость звероящеры сделали все, что смогли, чтобы людям сложнее оказалось сюда вернуться.

Учитывая, сколько они оставили своих приятелей под стенами, вообще непонятно, в чем смысл настолько массовой гекатомбы из сотен нелюдей. Если только не очередная попытка возродить своего лишившегося сил бога, которого нелюди потеряли примерно сто пятьдесят местных лет назад. Примерно восемь поколений – как тут принято считать.

Теперь, когда я немного больше понимаю в местной религии, подобное нападение зверолюдов кажется мне самым верным объяснением для всех непонятно зачем нужных массовых жертв.

Оголодавшие клопы ночью постоянно атакуют меня на лежанке, пока я не подкладываю по совету соседа-егеря под одежду местную разновидность полыни, которую они на дух не переносят.

Рецепт производства абсента я смутно помню, поэтому внимательно изучаю утром саму траву и ее название, чтобы знать, что и где искать. Даже целый кустик оставляю на память в мешке.

Проснулся уже довольно поздно, от запаха свежей каши в котле. Один из егерей остался со мной, и кашу варит, и наблюдает со стен, что тут видно в мою мини подзорную трубку. В основном из-за нее меня и взяли в экспедицию, даже обещают помочь с походом до кургана, редкая здесь вещь и дорогая тоже очень.

Мне она досталась после смерти одного конкретного такого крутого воина из нашей когорты, который до момента ареста, кажется, пиратствовал на реке. Есть тут такой довольно нечасто встречающийся вид бандитизма в низовьях Станы.

Вот и редкая подзорная трубка именно оттуда, по-видимому, у него как-то завелась.

Шайку его егеря разгромили, он смог убежать и пустился в бега. Даже добрался до нашего захолустья, где с кем-то по пьяни подрался и кого-то побил сильно. Вот и попал в местную тюрьму, откуда отправился прямиком на стены отбивать приступ. Хорошо на самом деле воевал, редкой смелости оказался мужчина, только не смог стрелу в голове пережить.

«Ибо во время подобной осады выживают не самые смелые, а самые осторожные и еще очень удачливые воины», – хорошо понимаю я.

Барахло его мы затрофеили, а найденную в нем трубку подзорную выкупил уже я честь по чести. Отдал приятелям все деньги и еще в солидные долги залез из-за нее. Все равно вышло недорого по сравнению с настоящей ценой для понимающих людей за редкую вещь.

Уже тогда подумывал, как мне до моих припрятанных инструментов добраться. Ведь такая штука, пусть всего с трехкратным приближением, дает реальные шансы всегда первым разглядеть врагов на плоской поверхности степи. Увидел первым врагов, спрятался и всегда можешь их иметь в виду, куда они едут и все такое прочее.

«Как говорится, информация про все вокруг – реальное золото! И еще необходимое спасение своей жизни через правильное знание».

Сам я решил, никуда не спеша, хорошо расслабиться, у меня сегодня день свободный от всяких хлопот. Парни пошли разведку вести около крепости, пока не отходя от нее далеко. Свежие следы орков ищут и присматриваются к новому театру боевых действий, их сюда из Датума перекинули на какое-то время.

Правильно проверить, далеко ли орки ушли и нет ли у них тут приготовленных мест для наблюдения за крепостью.

Целый день я расслабленно загораю на стенах, время от времени рассматривая в подзорную трубу окрестности.

К обеду вернулись наши, оставив пару своих в засаде. Есть у егерей такие плащи, настолько искусно обшитые травой, пока на него не наступишь – не поймешь, что там человек лежит. Еще имеются шапки, полностью повторяющие торчащий пучок травы, чтобы наблюдать вокруг спокойно.

Вот в таком защитном обмундировании и лежат наши наблюдатели еще с темноты, пытаясь переглядеть тех же орков.

– Ну, что там? – спрашиваю я главного егерей.

– Да чисто все, на четверть дневного перехода ничьих следов не видно, – негромко отвечает он мне тихим голосом по привычке.

Треть дневного перехода – по-нашему километров восемь, довольно солидное расстояние.

До кургана километров сорок или немного меньше получается.

– Значит, завтра выходим? – так же тихо спрашиваю я его.

– Да, проводим тебя на один дневной переход, там подождем ночью, чтобы вместе идти обратно, – сообщает он мне свое решение.

Видно, уже переговорил со своими, они решили единогласно разведку до кургана мне доверить. Им ведь как раз до него нужно территорию разведать, только чего тогда лишнего рисковать и ноги в жаркой степи сбивать. Когда мне все равно в ту же сторону требуется попасть.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Только выдайте мне плащ под степь и шапку такую же.

Надеюсь, что с хитрой маскировкой и подзорной трубой под рукой я смогу заметить врага первым сильно заранее. Заметить и спрятаться, даже не отходя далеко.

На том и сошлись, я даже вечером прошелся с егерями до оставленных для наблюдения воинов и не смог их найти с пяти метров, хотя знал точно, что они где-то рядом.

«Да, реально мастера маскировки, мне до них далеко, однако захочешь выжить в степи при полном доминировании орков – не так раскорячишься», – признаю я.

Рано утром мы вышли небольшим караваном в степь, я оставил все свои вещи на хранение в казарме, взял с собой только копье и большой запас воды.

– Там же около кургана источник есть! – удивился я рекомендации очень сильно запастись водой. – Там и наберу потом.

Я же помню, что нелюди наполнили около жертвенного камня несколько десятков бурдюков.

– Ты, это, лучше никому о таком знании не говори, – тихо ответил мне почти мой тезка, Серонил, старший команды егерей.

– Ну, что такое? – не понял я.

– Нет там официально никакого источника, курган есть, столбы тоже и камень здоровенный лежит, похожий на жертвенный. У нас на карте все так и размечено.

– Да, как же, при мне воду наливали орки, когда женщин в жертву принесли? – так же тихо спрашиваю я мужика.

– Он воду дает, только когда жертву приносят, и больше никак, – объяснил мне Серонил. – Так что воду с собой бери.

«Обалдеть, точно так и вышло», – теперь я все понял про принесение жертв.

Значит, кровавые жертвы своему богу запускают выдачу воды, не только одна лотерея привлекает звероящеров к кургану.

Идем весь день, быстро и уверенно, хорошо, сейчас время конца зимы-начала весны в степи. Трава еще не начала расти и совсем не так жарко, как станет через месяц, когда пройдут весенние дожди. Постоянно пользуемся моей трубой, чтобы не проморгать появление зверолюдов, поэтому так быстро и шагаем.

За пару часов до полного заката Ариала я рассмотрел в трубу очертания знакомого кургана.

Такая же плоская вершина и две каменные стены, тем более он один такой здесь, парни о нем точно знают.

Егеря остались в укромном месте, там имеется небольшая ложбина, можно устроить хороший лагерь. Я же пошел дальше быстрым шагом, почти побежал, чтобы успеть добраться до самого кургана.

Переночую там, лежа на склоне в своем маскировочном плаще, заодно понаблюдаю ночью, не жгут ли где-то рядом костры нелюди. Есть такое задание у егерей, для них главное – обнаружить врага и доложить про него начальству.

Оставшись, конечно, самим живыми после разведки, чтобы иметь ту самую возможность доложить.

Сейчас в наступивших сумерках – самое безопасное дело добраться до кургана. Ведь нелюди уже не катаются в такое позднее время без лишней необходимости. Поэтому я почти бегу, иногда останавливаясь рассмотреть дорогу впереди. Если я сам влечу в темноте в стойбище нелюдей, меня уже никто не спасет.

Уже небо из розового превратилось в серо-голубое, наступила почти полная темнота, когда я вышел точно на склон кургана и начал подниматься на него.

Теперь мне придется переночевать здесь, без ориентиров в степи сразу же заблудишься, если не прожил тут всю жизнь, как чертовы звероящеры.

Однако поднявшись на знакомую площадку в полной темноте, я даже похолодел от внезапного открытия. Даже без подзорной трубы видно почти с той стороны, откуда я пришел, несколько огоньков костров. Только немного левее моего примерного маршрута.

– Что за хрень? Почему их столько и почему орки тоже оказались где-то там, где ночуют парни? – ошарашенно спрашиваю я звездное небо.

История полностью повторяется, опять я оказался на кургане, вокруг злобные нелюди и еще они снова отрезают мне путь к людям.

Один костер я ожидал увидеть, в самом плохом случае, а тут их четыре, все они в той стороне и отрезают мне дорогу для возвращения.

«Значит, четыре разных группы нелюдей остались ночевать в степи. Ведь между собой они не смешиваются никогда. А подобное количество костров говорит о том, что разведка все равно зачем-то ведется очень серьезно. Как бы все подобное не оказалось подготовкой к новому нашествию на людские поселения, – так кажется мне сейчас. – Пока Теронил не восстановлен, взять его зверолюдам – пара пустяков. Парни там теперь могут в смертельной ловушке оказаться!»

На ощупь в темноте я нашел провал, где спрятал ящик и, все же немало удивившись, обнаружил его на том же самом месте.

Даже проверил фонарик, уткнув его в низ ящика и радостно вздохнул, алкалиновые батарейки еще не разрядились до конца.

«Так, с первыми лучами Атерила начинаю наблюдение вокруг кургана, потом очень не торопясь выхожу из окружения, – решаю я про себя. – Парни и сами обнаружат столько костров рядом, значит, вряд ли вообще останутся меня ждать на условленном месте. Уйдут в сторону крепости однозначно. Понятно, своя рубашка всегда ближе к телу, поэтому не стоит мне на них рассчитывать. Буду спасаться сам, теперь я серьезно вооружен и очень опасен именно для заторможенных нелюдей. Ведь уже не один десяток беспощадно заколол в личных схватках».

Да, у меня есть все, чтобы маскироваться, как нужно, еще солидный запас воды на пару дней. Одно мне усложняет путь к крепости – тяжелый ящик с инструментами, однако я именно из-за него здесь оказался. С разнообразным полезным добром путь к жизненному успеху окажется гораздо проще.

– Если я, конечно, выживу завтра, а потом доберусь до крепости целым и невредимым, – напоминаю я себе.

Ночь прошла беспокойно, нервы гуляют, сон постоянно прерывается от появившихся соседей. Ладно, хоть в маскировочном плаще реально тепло спать даже на холодной земле, положив рядом свое длинное копье. Спать я устроился, спустившись с кургана и отойдя на сотню метров в сторону от проходящей перед ним дороги.

С самого раннего утра я принялся вести наблюдение в подзорную трубу, однако никого не увидел. Потом обошел курган, немного постоял около жертвенного камня, внимательно разглядывая его и ища взглядом источник.

Его я нашел по густой росе, которая выступила на камнях, которыми сам источник отделан.

Потом я поднялся на курган, снова разглядывая все вокруг себя. В утренней дымке ничего криминального не видно, поэтому я собрался занять позицию сбоку от верхушки кургана, чтобы после скорого рассвета продолжить наблюдение.

Инструменты вместе с ящиком я отнес подальше в сторону. Заодно уже переложил их приготовленной тканью, чтобы они не звенели при быстрой ходьбе в моем заплечном мешке и не демаскировали меня своим шумом.

Теперь стою за кустами, жду, когда совсем рассветет, приготовил пару мест для наблюдения за той стороной, где сегодня ночью горели костры.

Как вдруг за спиной, немного сбоку от меня зашуршало, и волна ужаса горячей струей прокатилась по позвоночнику.

«Кажется, я опять облажался! Нелюди зашли ко мне сзади! Сейчас дадут по затылку и прощай жизнь!» – пронеслось в голове.