Неизведанные земли. Колумб

Дату прочтения Колумбом книги Пия II нельзя назвать с большей уверенностью, чем в случае с Imago Mundi. Его замечание к сообщению об измерениях широты, выполненных Жозе Визиньо во время плавания вдоль западноафриканского побережья, должно датироваться временем после 1485 года, а другой комментарий, содержащий дополнительную ссылку на первооткрывателя мыса Доброй Надежды Бартоломеу Диаша, – по меньшей мере 1488 годом. Кажущиеся убедительными упоминания о замечаниях, сделанных Пием II в так называемом дневнике Колумба о первом трансатлантическом путешествии, позволяют почти с уверенностью утверждать, что его книга была уже хорошо известна Колумбу до 1492 года. По крайней мере, некоторые ее части были свежи в его памяти, когда он совершал последнее путешествие в 1502–1504 годах[148]. Другие сохранившиеся книги с заметками на полях из библиотеки Колумба – «Естественная история» Плиния и «Жизнеописания» Плутарха. Это поздние издания, 1489 и 1491 годов соответственно, но они были доступны Колумбу до того, как он пересек Атлантику. Их влияние на планы Колумба кажется незначительным. Хотя авторы XVI века традиционно отводили Плинию ведущую роль в разработке планов Колумба, есть лишь одно, причем незначительное упоминание о нем в теоретическом плане, и почти все 24 заметки на полях представляют собой попытки перевести итальянский текст на испанский язык. Один комментарий, в котором упоминается Эспаньола, должен был быть написан после 1492 года. Если Колумб самостоятельно проявил интерес к средствам от глазных болезней, то по крайней мере одну заметку можно датировать периодом после 1494 года, когда у него во время исследования Кубы впервые появилось хроническое болезненное состояние глаз. Помимо лекарств, главным образом от камней в желчном пузыре, интересы Колумба в основном обращены на тот же круг предметов, отмеченных им в книге Марко Поло: золото, серебро, жемчуг, янтарь и «многочисленные диковины»[149].

В книге Плутарха, снабженной подробными комментариями, можно выделить больше навязчивых идей, постоянно занимавших Колумба. Из 437 заметок 99 посвящены предсказаниям, предзнаменованиям, а иногда и более мудреным формам гадания, таким как «заклинание демонов» Нумы Помпилия[150]. В данной области Колумб проявляет особый интерес к видениям и обращает особое внимание на «голоса в воздухе». Нетрудно обнаружить здесь свидетельство интереса, который, возможно, был вызван беседами со своими «голосами». Проявив невиданную широту взглядов, Колумб также отметил доводы Диона Кассия[151] против веры в видения. Следующая наиболее ярко представленная тема – обман как инструмент политики: Колумб отмечал каждый случай уловки политика или стратагемы полководца. Капитан, испортивший компас и подделавший вахтенный журнал, мог найти утешение в подобных примерах. Колумб также проявлял исключительный интерес к случаям крайней флегматичности и хладнокровия, особенно к таким героям, как Брут и Манлий Торкват, которые предали смерти своих сыновей, когда того требовал долг. Колумб никогда не проводил явной параллели с ними, но когда на Эспаньоле в 1500 году был вынужден казнить мятежника, он, оправдывая самосуд, заявил, что без колебаний поступил бы так же с собственным сыном в аналогичных обстоятельствах. Он восхищался бесстрастием Перикла, которого ничто не могло довести до слез, кроме страданий его сына. Колумб мог посочувствовать афинянину, потому что тот переживал за своих сыновей, особенно во время возвращения из первого путешествия через Атлантику, когда думал, что никогда их больше не увидит, и во время своего последнего плавания, когда видел страдания и стойкость младшего сына, который сопровождал его. Его заметки также посвящены видам «хорошей смерти» и вообще тому, как умирали герои древности. Некоторые из его навязчивых идей представлены странными заметками: упоминание жены Манлия как пример сильной женщины, постоянный интерес к местонахождению амазонок. Замечания к анекдотам и нравоучительным историям раскрывают некоторые литературные вкусы Колумба: например, ему понравилась история о краже львенка, который съел своего похитителя, или о двух римлянках, которые умерли от удовольствия, или о любви Нумы Помпилия к орлам, или об удивительном хамелеоне, который может принимать любой цвет, кроме белого. Скрупулезность, с которой он отмечал героев, подверженных «невообразимой похоти», заставляет удивляться, что никто до сих пор не написал книгу, утверждающую, что Колумб был геем[152].

Таким образом, хотя трудно, а то и невозможно составить связное представление о познаниях Колумба в географии на основе его круга чтения, можно получить некоторое представление о его вкусах – любитель книг, но не ученый, скорее читатель, причем с невзыскательным вкусом. Ему нравились и сенсационные, и банальные вещи, нравоучительные и непристойные истории. Он выделял примеры, которые перекликались с его опытом или связывались с собственными амбициями. В его заметках эти амбиции проявляются как материальные, по крайней мере в той же степени, что и научные: он интересовался Азией из-за ее «диковин» и богатства, с помощью которого можно продвинуться вверх по социальной лестнице. Его отношение к научным авторитетам представляет собой любопытную смесь раболепия и отрицания. Он собирал орешки полезной информации, как белка, и разгрызал их, как критик. На основании немногочисленных сохранившихся свидетельств возникает соблазн увидеть, как рос его интерес к научным достижениям с течением времени, и предположить, что его чтение сделалось более целенаправленным с 1498 года, когда он стал систематически обращаться к книгам в поисках аргументов для защиты своей карьеры. Но это не обязательно означает, что он не пытался научно обосновать изложение своих идей до 1492 года.

Действительно, к 1492 году Колумб приобрел достаточно книжных знаний, чтобы добавить качества географа-любителя к достижениям опытного мореплавателя. Однако неразрешимые проблемы хронологии не позволяют нам с уверенностью говорить о географических теориях, которые он отстаивал, и об основанном на них проекте. Заметки на полях в книгах – единственное имеющееся у нас свидетельство эволюции идей Колумба до 1492 года, при этом многие, а то и большинство из них, возможно, были написаны позже. Эти заметки подтверждают то, что он планировал плавание через Атлантику, есть также предположение, что он интересовался Азией, но из того, что сообщают нам эти источники, невозможно сказать, когда проект пересечения Атлантики стал соединяться в его голове с поисками Азии. До 1492 года он также подумывал о поисках таинственных Антиподов, а исходя из некоторых свидетельств, он мог бы довольствоваться просто открытием новых островов. Поскольку он колебался с выбором из трех возможных целей, казалось, что его не слишком занимает вопрос, что именно он хочет найти, скорее он полон решимости обнаружить что-то новое, неважно где. С учетом того, что высокое, возможно, даже первоочередное место на шкале амбиций Колумба отводилось повышению социального статуса, легко понять природу колебаний между географическими целями. Возможно, его меньше заботило, куда именно он направляется, чем то, что он получит от этого в социальном плане.

До 1492 года он все еще не посвятил себя чему-то большему, чем поиск «островов и материков», но именно в течение того года сосредоточился, судя по источникам, на надежде найти короткий путь к вожделенному Востоку. Это вытекало как из приготовлений, которые предпринял Колумб (он взял с собой переводчика, знающего восточные языки, и грамоты, явно адресованные правителю Китая, а также заверил своих покровителей, что «отправляется на восток через запад»), так и из рассказа о первом пересечении Атлантики, в котором он постоянно и очень убедительно настаивает на предпочтении азиатского направления. С момента отплытия Колумб никогда не упоминал о каком-либо другом возможном пункте назначения, а по возвращении, хотя не было недостатка в ученых мужах, которые объявляли, что он открыл Антиподы или просто ранее неизвестные острова, Колумб тщательно исключил из своих описаний все, кроме азиатских реалий, как он представил их себе. Если свидетельства эволюции его идей не помогут выяснить, когда и как произошло сужение фокуса, возможно, будет полезно обратиться за помощью к другому процессу, которым Колумб занимался в те же годы, – поиску покровителя.

3

«Перст Божий»

Поиск покровительства

Ок. 1484–1492 гг.

В двух эпизодах легенды о Колумбе сравнивается нищета одинокого путешественника, прибывшего в Испанию без гроша в кармане, с его кульминационным триумфом в 1492 году, «шесть или семь лет спустя»[153], когда, по словам самого Колумба:

«На второй день января месяца я увидел королевское знамя Ваших Высочеств поднятым силой оружия на башнях Альгамбры, которая является крепостью упомянутого города, и видел, как мавританский король подошел к воротам сего города и поцеловал царственные руки Ваших Высочеств и моего господина инфанта… и после этого, в том же месяце… Ваши Высочества, как христиане-католики и как принцы, любящие святую христианскую веру, а также как ее приверженцы и враги секты Мухаммеда и всех идолопоклонств и ересей, надумали отправить меня, Христофора Колумба, в регионы Индии… и Ваши Высочества приказали, чтобы я отправился не по суше на восток, как это принято, а скорее на запад, куда по сей день, насколько мы можем знать наверняка, еще ни один человек не отправлялся»[154].

Возможно, в данном случае легенда не слишком соответствует действительности, но проблема, представленная тут, достаточно реальна: как Колумб, который, по его признанию, ничего не мог предложить, кроме обещаний, которые «не были ни малочисленными, ни тщетными»[155], получил королевскую поддержку, положившую начало его великому делу и карьере?

Исследователи XV века, как мы знаем, не отправлялись в неизвестность без разрешения и поддержки какого-нибудь могущественного правителя. Колумб достаточно ясно указал причину: частное лицо могло совершить открытие, но не могло претендовать на владение им. Он не смог бы без королевской защиты сохранить свои завоевания от посягательства соплеменников или нападения со стороны какого-нибудь иностранного правителя. Когда в конце 1490-х годов Колумба обвинили в заговоре с целью отчуждения его открытий от испанской короны, его не слишком удачная защита заключалась в том, что он не мог обойтись без покровителя. Только государство имело право узаконить его приобретения и отпугивать желающих отобрать их. Будучи генуэзцем, Колумб был волен искать государственного покровительства повсюду, поэтому он, по-видимому, в разное время рассматривал свою родную Геную, папу римского и монархов Португалии, Испании, Франции и Англии в качестве потенциальных покровителей. На склоне лет ему уже стало казаться, что он отбился от энергичных соперников, претендовавших на его место, и что Господь отдал его проект Испании просто «чудом», совершенным «несомненно Божьей рукой», вопреки притязаниям англичан, французов и португальцев[156]. На самом деле проект Колумба вызвал лишь кратковременный интерес за пределами Испании, а покровительство Фердинанда и Изабеллы было завоевано благодаря долгим и неустанным усилиям.

Традиционное предание о том, что поиск спонсоров начался в Португалии в 1484 году, можно считать условно достоверным, хотя стоит иметь в виду, что не сохранилось прямых свидетельств обращения Колумба к португальскому двору до 1488 года, когда он уже перебрался в Испанию[157]. Португалия, безусловно, была подходящей страной для первоначального продвижения проекта. Все известные новые открытия в Атлантике с середины века были сделаны под эгидой Португалии, а опыт войны Португалии с Испанией на море в 1474–1479 годах в целом показал, что король Португалии мог преподнести исследователю самый лучший подарок: обеспечить защиту его открытий от притязаний соперников. Более того, король Жуан II был лично привержен развитию португальских исследований и расширению границ своего королевства вдоль предполагаемого маршрута к Индийскому океану, то есть вдоль западного побережья Африки. Он стремился поднять престиж африканского предприятия на родине и принял титул «господин Гвинеи». Он подчеркнул притязания Португалии на владения в Африке – несомненно, настороженно косясь на завистников-испанцев – и принял на себя миссию обращения африканцев в христианство, которая, как считалось, узаконивала такие притязания. Он руководил бесконечной круговертью первых и повторных крещений темнокожих вождей. Он построил впечатляющую крепость Сан-Жоржи-да-Мина недалеко от устья Вольты, чтобы стимулировать торговлю золотом, и централизовал торговлю с Африкой в Лиссабоне, в Каса-да-Мина, под королевским дворцом, где должны были регистрироваться все рейсы и складироваться все грузы. У Колумба вошло в привычку «подкалывать» испанских монархов намеками на энергию и целеустремленность этого короля[158]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Современное название – Гаити. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

2

«Среди прочих [деяний]» (лат.).

3

Де Охеда Алонсо, Пинсон Висенте Яньес – испанские мореплаватели, участники экспедиций Колумба.

4

Де Бобадилья Франсиско – испанский дворянин, губернатор Вест-Индии.

5

Де Горрисио Гаспар – монах-картезианец (учение, сформулированное Рене Декартом).

6

Textos, 101.

7

Las Casas, i. 189; эта виньетка убедительна, но не поддается проверке.

8

Textos, 268.

9

См. примечание 8 к первой главе.

10

Из современных работ только у J. Heers, Christophe Colomb (Paris, 1981) по-настоящему твердое мнение об эвгемеризме произведений XVI века, но, как и в других крупных научных биографических исследованиях, таких как S. E. Morison, Admiral of the Ocean Sea, и C. Verlinden, Cristóbal Colón y el descubrimiento de America (Madrid, 1967), как ни странно, нет особого интереса к изображению того, каким был Колумб. См. защиту Морисоном доверия к тем, кого он называет «современниками», i. 67–68. Монография, в которой ярко отражены некоторые из сокровенных забот Колумба: A. Milhou, Colón y su mentalidad mesiánica en el ambiente franciscanista español (Valladolid, 1983). Можно рекомендовать также C. de Lollis, Cristoforo Colombo nella legenda e nella storia (Rome, 1892) и J. B. Thacher, Christopher Columbus: His Life, Work and Remains, 3 vols. (New York, 1903–1904).

11

В работе A. Ballesteros y Berett, Cristóbal Colón y el descubrimiento de América, 2 vols. (Barcelona, 1945), i. 90–130 рассматриваются все эти теории, кроме одной, причем в более ранних, что простительно, поскольку они предшествовали окончательному доказательству генуэзского происхождения Колумба, его описывают как грека, корсиканца, англичанина, француза или швейцарца. E. Bayerri y Bertomeu, Colón tal cual fue (Barcelona, 1961), 451–481, тратит много ненужной изобретательности на реконструкцию Колумба-каталонца с «острова Генуя» в Тортосе, но эту теорию не стоит даже опровергать. То же самое можно сказать и об относительно недавней неизобретательной попытке Л. Саладини воскресить Колумба-корсиканца (Les Origines de Christophe Colomb, Bastia, 1983). Есть и Колумб – уроженец Ибицы – это относительно новое изобретение местного журналиста, который заручился поспешным одобрением нынешнего главы семьи Колон, герцога Верагуа.

12

Textos, 203, 258; Raccolta, I. ii. 366.

13

Доказательство, выводимое из умалчивания (лат.).

14

Наиболее убедительные разъяснения по этому поводу принадлежат S. de Madariaga, Christopher Columbus (London, 1949), esp. 50–65, и S. Wiesenthal, The Secret Mission of Christopher Columbus (New York, 1979).

15

E. Vignaud, Histoire critique de la grande entreprise de Christophe Colomb, 2 vols. (Paris, 1911), Le Vrai Christophe Colomb et la légende (Paris, 1921); J. Manzano y Manzano, Colón y su secreto: El predescubrimiento (Madrid, 1982); L. Ulloa, El predescubrimiento hispano-catalán de América (Paris, 1928); J. Pérez de Tudela y Bueso, Mirabilis in Altis: Estudio critico sobre el origen y significado del proyecto descubridor de Cristóbal Colón (Madrid, 1983).

16

G. Granzotto, Christopher Columbus: The Dream and the Obsession (London, 1986), esp. 121; P. E. Taviani, Christopher Columbus: The Grand Design (London, 1986), esp. 86, 109; Madariaga, Christopher Columbus, 55, 69.

17

Madariaga, Christopher Columbus, 36; Granzotto, Christopher Columbus, 121; даже Морисон поддается этому искушению, представляя, например, беседы Колумба со своей женой: i. 161; ср. i. 135.

18

Де лас Касас Бартоломе – испанский священник-доминиканец; выступал против геноцида коренного населения Америки европейскими колонизаторами.

19

«История адмирала» (исп.).

20

Его публикация в 1571 году в любом случае была направлена на то, чтобы служить интересам семьи Колон. См. A. Cioranescu, La primera biografia de Cristóbal Colón (Santa Cruz de Tenerife, 1960) и A. Rumeu de Armas, Hernando Colón: Historiador del descubrimiento de América (Madrid, 1973).

21

J. Lamer, “The Certainty of Columbus”, History, 73 (1988), 3–23; Las Casas, i. 72.

22

Пока шла работа над этой книгой, профессор А. Румеу де Армас привлек мое внимание к недавно обнаруженной рукописи, не имеющей какой-либо убедительной истории или происхождения, которая предположительно является копией некоторых документов Колумба XVIII века, включая ряд неизвестных текстов из других источников. Я испытываю глубочайшее уважение к суждению профессора Румеу, но счел своим долгом не принимать во внимание эту рукопись и в свое время перейду к ее подробной критике. Существует ее факсимильное издание: Libro copiador de Don Cristóbal Colón (Madrid, 1990).

23

Raccolta, II. i. 16; Cristoforo Colombo: Documenti e prove della sua appartenenza a Genova (Genoa, 1931), 116–117.

24

Historie, i. 43–55.

25

Ibid. 55.

26

Textos, 189.

27

Cartas, 289, 319; Las Casas, i. 497; Textos, 339, 351.

28

Raccolta, II. i. 84–160.

29

Thacher, i. 190; ср. акцент ранних генуэзских просопографов на его скромном происхождении: ibid. 196–207.

30

Las Casas, i. 409; Bernáldez, 333.

31

Textos, 269, 272.

32

Las Casas, i. 189.

33

Textos, 329, 361.

34

Ibid. 191.

35

См. примечание 9 выше.

36

Textos, 166–167.

37

Первый рыцарский роман, написанный на каталанском (валенсийском) языке.

38

F. Fernández-Armesto, The Canary Islands after the Conquest (Oxford, 1982), 136–140; Monumenta henricina, 15 vols. (Coimbra, 1960), ix. 55, 129; xi. 110, 142; P. Margry, La Conquête et les conquérants des îles Canaries (Paris, 1886), 253; Fontes Rerum Canariarum (La Laguna, 1933), ix. 31, 33; xi. 107, 215; Historie, i. 61–62.

39

«Победитель» (исп.).

40

G. Diez de Games, El vitorial, ed. J. de Mata Carriazo (Madrid, 1940), 40–47, 86–96, 201, 256–261, 300; G. Vicente, Obras completas, ed. A. J. da Costa Pimpão (Barcelos, 1956), 55.

41

Textos, 277.

42

Historie, i. 56; Las Casas, i. 31; Raccolta, II. iii. 29.

43

Bernáldez, 269–270.

44

Textos, 277.

45

Ibid. 89.

46

Cristoforo Colombo: Documenti e prove, 187.

47

Textos, 306.

48

Ibid. 55, 78.

49

Ibid. 167; Raccolta, I. ii. 291, 364–369, 375, 390, 406–407; Historie, i. 64–67, косвенно подтверждено в Textos, 19.

50

Мюнстер Себастьян – немецкий ученый, францисканский монах, сторонник Реформации.

51

S. Münster, Cosmographia (Basle, 1554), 139, 178; (1572), 178, 248.

52

Другое название – Пиренейский полуостров. – Прим. пер.

53

Poesie, ed. L. Cocito (Rome, 1970), 566.

54

J. Heers, “Portugais et génois au XVe siècle: La Rivalité AtlantiqueMéditerrannée”, Actas do III colóquio international de estudos luso-brasileiros, ii (Lisbon, 1960), 141–147.

55

Маона – средневековая итальянская ассоциация инвесторов. – Прим. пер.

56

J. Heers, Gênes au XVe siècle (Paris, 1961), 200–204, 544–549; M. Balard, La Romanie génoise, 2 vols. (Genoa, 1978), ii. 522–531.

57

Textos, 188, 363; R. Pike, Enterprise and Adventure (New York, 1966), 99, 186, 192–193. Колумб заявлял о родстве с Фиески (Textos, 332), которые были родственниками Центуриона, но до сих пор не обнаружено подтверждающих документов.

58

M. Lombard, “Kaffa et la fin du route mongole”, Annales, 5 (1950), 100–103.

59

A. Boscolo, “Gli Insediamenti genovesi nel sud della Spagna all’epoca di Cristoforo Colombo”, Saggi di storia mediterranea tra il XIV e XV scoli (Rome, 1981), 174–177; F. Melis, “Málaga nel sistema economico del XIV e XV secoli”, Economia e storia, 3 (1956), 19–59, 139–163; J. Heers, “Le Royaume de Grenade et la politique marchande de Gênes en Occident”, Le Moyen Âge, 63 (1957), 87–121.

60

См. с. 84, 86–89, 106–108. [страницы оригинала]

61

C. Verlinden, Les Origines de la civilisation atlantique (Paris, 1966), 167–170.

62

Textos, 56.

63

Heers, Gênes au XVe siècle, 35–46.

64

Ibid. 271–279.

65

H. Sancho de Sopranis, Los genoveses en Cádiz antes de 1600 (Larache, 1939); “Los genoveses en la región gaditano-xericense de 1460 à 1800 [sic for 1500]”, Hispania, 8 (1948), 355–402.

66

M. Ladero Quesada, “Los genoveses en Sevilla y su región (siglos XIII–XVI): elementos de permanencia y arraigo”, Los mudéjares de Castilla y otros estudios de historia medieval andaluza (Granada, 1989), 283–312; Pike, Enterprise and Adventure, 1–19, 37–39.

67

Textos, 314; Cancionero de Juan Alfonso de Baena, ed. J. M. de Azaceta, 3 vols. (Madrid, 1956), ii. 497–514; iii. 1105.