Мария Фомальгаут
Сов Семь


Экипаж спотыкается на дороге, я успокаиваю его, еду дальше.

Отсюда, сверху, смотрю, почему споткнулся экипаж.

Вижу.

Вот оно.

Тонюсенький шов на… …нет, не на дороге, на том месте, где аккуратно обрезали время.

Подгоняю экипаж вверху, зорко слежу за собой, едущим через лес, вот я останавливаюсь возле своего замка в виде настенных часов на старом дубе, поднимаюсь по лестнице…

Подгоняю экипаж, делаю виражи над домом.

Жду, когда в спальне вспыхнет свет.

Приказываю своему экипажу остановиться на крыше дома.

Распахиваю окно спальни.

Я подскакиваю на кровати, я не ожидал увидеть самого себя, и уж тем более не ожидал, что я достану шпагу.

– А ты ловко выдумал… – говорю сам себе, лежащему в постели, – не понравилось ему, видите ли, что на него по дороге нечисть эта нападет…

– Ка… кая нечисть?

– А, ну да, ты же не помнишь ничего. Удобно, вырезал кусок жизни, и забыл… а я, значит, мучайся целую вечность…

– Слушай, а давай день я, день ты…

– Смеюсь.

– Ну, уж нет… делай, как было… – прижимаю лезвие шпаги к его горлу.

Думаю, догадается он, что я его не убью, не смогу убить, ведь тогда прихлопну и самого себя тоже… или нет… ага, разволновался, пошел резать и клеить время…

Оборачивается ко мне:

– Как… как ты догадался-то вообще?

Усмехаюсь:

– Да не глупее тебя, знаешь ли…

…останавливаю экипаж, загоняю его в стойло, поднимаюсь по лестнице, вхожу в живительное тепло дома, спать, спать, спать…

…только в постели спохватываюсь, что не задернул шторы, скорей-скорей, босиком по пушистому ковру, второпях, чтобы не растерять драгоценные крупицы сна, не удерживаюсь, смотрю в окно на…

…луна прячется в ветках, уходит спать, что-то видится мне над луной, что-то… что-то…

Ну, конечно.

Петли, петли, петли.

Думаю, сколько раз я вырезал свое прошлое.

Думаю, сколько еще предстоит починить…

Что-то вспоминаю, вынимаю из саквояжа крылатые часы, смотрю на выгравированную фамилию мастера, думаю, зачем я сделал часы и послал их убить самого себя…

Элия

Утром потерянного дня Элия вернулась в город, где её никто не ждал – потому что никто не знал, что есть вообще такая Элия. Даром, что здесь прошло детство и юность Элии, и каждый прохожий, услышав имя Элии, широко улыбнулся бы и вспомнил какой-нибудь смешной случай со времен самого-самого детства Элии.

Элия вышла из машины, которая разбилась два года назад, и побрела по главной улице, укрытой тенистыми кронами желтеющих кленов: стояла ранняя весна, но деревьям не было до этого никакого дела.

Элия дошла до поворота и остановилась возле старой часовни, даже протерла глаза, но ничего не изменилось: часовня не исчезала. Этого не может быть, сказала себе Элия, этого просто не может быть. Эту воображаемую часовню Элия сделала любимым местом для своих игр: часто, засыпая, она представляла себе, как бродит по лестницам и темным коридорам старой башни, поднимается в часовой механизм, прыгает с шестеренки на шестеренку: она верила, что в часовне должны быть часы. И совы.

Но все это были детские грезы, мечты, переходящие в сновидения – но никак не реальность. Элия сделала несколько шагов по направлению к часовне – часовня не исчезала, наоборот, как будто стала еще явственнее, ощутимее. Женщина даже потрогала чуть облупившуюся краску – вот именно, что чуть-чуть, часовня нисколько не изменилась за годы и годы, когда… на сколько отсюда уехала Элия? Десять лет? Двадцать? Тридцать? Она никак не могла определиться со временем: одновременно ей казалось, что её здесь не было несколько десятков лет, и в то же время чувствовалось, что она покинула городок минуту назад, не больше.

Элия решила дойти до своего дома, посмотреть, что от него осталось, – может быть, его снесли давным-давно, а может, в нем много лет жили другие люди, ничего не знавшие об Элии, а может, дом стоит позабытый-позаброшенный, и с крыши потихоньку облетает черепица вперемешку с осенними листьями. Элия прошла несколько шагов… и поняла, что не помнит, где её дом.

Элия перепугано обошла несколько кварталов и в нетерпении топнула ногой: она могла потерять свой дом, забыть адрес и улицу, но не могло случиться такого, чтобы в городе просто… не было её дома.

Нет, нужно у кого-то спросить, кто-то же должен помнить Элию, даром, что её никто не помнит, потому что не знает, кто-то же должен знать, где её дом…

– Простите, вы не подскажете…

– Элия! Сколько лет, сколько зим!

Элия оторопело обернулась и в недоумении посмотрела на Кэтти, которая спешила к ней через улицу. Этого не существует, этого просто не существует, сказала себе Элия.

– Кэтти?

– А ты нисколько не изменилась… надо же, сколько лет прошло…

Элия все еще не могла поверить в происходящее: в конце концов этого просто не могло быть, ведь Кэтти не существовало…

Кэтти…

Кэтти, Кэтти, Кэтти…

– С кем ты там играешь?

– С Кэтти, мамочка…

– Вот еще! Не выдумывай! Иди с нормальными детьми играй!

– Ну, ма-а-а-ам!