Последняя лошадь Наполеона

— Прошу прощения. Это было очень забавно. Стриптиз под классику! Обалдеть!

— Вот именно, обалдеть, — очень суетливо согласился Денис, взглянув на часы. Отдав футляр Верке, он быстро встал, подобрал пиджак и нежно укрыл им голые плечи Тамары, не преминув мимолётно коснуться ртом одного из них. Тамара не шевелилась. Она пыталась понять, что думает о ней Рита.

— Денис, признайтесь, часто вам приходилось одевать женщин, раздевшихся не для вас? — съехидничала Арина.

— Я, если честно, ни разу ни одной дамы не одевал, — хихикнул Денис. — Такая вот я свинья! Но я ни разу и не был в таком восторге. Эх, жаль, прошли пять минут! Мне пора бежать. Побегу. До встречи!

И убежал. Едва дверь за ним закрылась, Тамара, бросив пиджак на стул, стала одеваться. Верка молча совала смычок и скрипку в футляр. Арина докуривала, стуча по столу ногтями. Она при этом не отрывала взгляда от двери, как будто это был телевизор.

— Лак, — вдруг сказала Рита, когда Тамара зашнуровала ботинки и опять выпрямилась.

— Что лак? — не поняла та. Внимательно глядя на её руку, которой она разглаживала свою голубую блузку, сбивая с неё соринки, Рита взяла бутылку и чуть-чуть выпила.

— Ногти лучше покрыть ярко-красным лаком. Бесцветный в зале будет смотреться так, будто его нет. Это не годится. Арина, ты как считаешь?

— Забей ты на этот лак, — сказала Арина. — Ей бы причёску сделать посовременнее.

— Вот уж это никак нельзя, — переполошилась Тамара, взглянув на Верку с такой мольбой, будто от неё всё зависело. — Меня режиссёр за это утопит! Я ведь играю классику!

— Ты работаешь в театре? — вяло спросила Рита, вытянув ноги. Тамара поторопилась стул к ним придвинуть, и бизнес-леди вновь возложила их на него.

— Да, вместе со Светочкой, — объяснила актриса, — с вашей соседкой. Она сказала мне, что вы вроде как собираетесь танцевальное шоу устроить у себя в баре, рассматриваете какие-то варианты. Вот я подумала…

— Поняла. Как тебя зовут?

— Тамара Харант.

Хоть этот ответ для Риты был ожидаемым, с её губ сорвался невольный возглас:

— Ага!

Она очень долго не отрывала глаз от Тамары. Потом скосила их на скрипачку.

— А это, стало быть, Вера? Фамилию не припомню.

— Да и не нужно, — отозвалась музыкантша. Рита задумалась.

— Хорошо. У вас ещё есть готовые танцы?

— Да, — сказала Тамара, — и очень много. Штук двадцать, если не больше.

Верка с готовностью закивала. Она кивнула раз десять, при помощи раздувающихся ноздрей и строгих бровей давая понять, что есть у неё одно небольшое «но». Никто этой тонкости не заметил.

— Как мы оформим их? — обратилась Рита к Арине.

— Официантками, — был ответ. — Мы ведь не проводим здесь никакие зрелищные мероприятия. Правильно?

— Нет, меня оформлять не надо, пожалуйста, — воспротивилась Верка. — Я взялась только помочь Тамаре устроиться на работу. С музыкой вам придётся как-то решать вопрос.

— Хорошо, решим, — согласилась Рита. — Живая музыка, в принципе, не нужна. А вот над костюмами надо будет подумать. Тамара, ты сможешь начинать в десять?

— По понедельникам — да. За прочие дни я не поручусь, всё будет зависеть от репетиций. Но уж никак не позже одиннадцати! И больше четырёх раз в неделю я не смогу работать. Физически не смогу.

— Хорошо, годится. Насчёт оплаты за смену или за выход с Ариной потом решите.

Верка была немного обескуражена тем, что её отказ от сотрудничества не вызвал ни у кого никаких эмоций. Защёлкивая футляр, она поинтересовалась:

— А что, её обязательно оформлять по полной программе? В толк не возьму, зачем?

— У официантки медкнижка ведь должна быть, — спохватилась Рита, на Верку даже и не взглянув. — Арина, мы сможем это как-нибудь обойти?

— Сможем, но зачем? Пускай сделает медкнижку. Клиника здесь, на соседней улице. Послезавтра Наташка, кстати, туда пойдёт продлевать свою. Она там всех знает. Пусть идут вместе.

— Ладно, я с репетиции отпрошусь, — кивнула Тамара. — В субботу, да? А во сколько?

— А я сейчас её позову, — предложила Рита. — Договоритесь.

Соскочив с кресла, она без обуви торопливо вышла из кабинета.

— Паспорт с собой возьми, — сказала Арина. — И предварительно с ним подойди ко мне. Я выдам тебе медкнижку и направление.

Тут вернулась Рита. С ней вошла рослая молодая официантка с приятным личиком и каштановыми кудрями, отчасти скрытыми под косынкой. Хищно накрашенные глаза девчонки смотрели холодно, тяжело. На её губах лежала помада с блёстками.

— Вот она, — указала Рита на повернувшуюся Тамару. Официантка прошлась по ней быстрым взглядом и улыбнулась левым уголком рта.

— Я туда к одиннадцати пойду. Устраивает?

— Вполне, — сказала Тамара. — А где встречаемся?

— Возле бара. Марго, я могу идти?

— Да, иди.

Наташа кивнула и вышла с таким лицом, будто послала тут всех на три буквы.

— Вот лошадь-то, — хмыкнула Арина. — Мозги следует проверить ей, а не задницу!

Рита, не отвечая, уселась в кресло. Было понятно, что она уже думает о другом.

— Мы тоже можем идти? — спросила Тамара.

— Да, разумеется. Телефон твой у Светки есть?

Тамара ответила утвердительно.

— Ну, до встречи тогда. Пока.

— До свидания, — проронила Верка и вышла. Тамара было направилась вслед за ней, но остановилась.

— Чуть не забыла. За ром платить Вике надо?

— За какой ром? — с досадой спросила Рита.

— Мы выпили по сто грамм «Бакарди».

— Нет, никому ничего не надо платить. Иди.

Плотно прикрыв дверь с другой стороны, Тамара решила возле неё постоять. Несколько секунд за дверью молчали. Потом послышался голос Риты:

— Ну, пусть пришлют учредителя. Я по телефону ни с кем говорить не стану.

— И что, тогда согласишься?

— Ты дурой меня считаешь? Я буду только присутствовать, остальное — твоя забота.

— А Светенков не будет на мозги капать, что у меня таких полномочий нет?

— От него-то что, вообще, зависит? Он понтоваться ходит сюда.

— Вот это не знаю. Чтоб они сдохли! Все! И откуда Ельцин вытащил эту крысу?

Дальше уже Тамара не слушала, потому что Верка крикнула ей из зала, что больше ждать её не намерена. По дороге к метро они обсуждали театр, в метро — новый фильм Бессона. Расстались на кольцевой. Тамара жила в общаге на Китай-Городе, Верка — с мамой, в Реутово. Сняв пиджак после ужина и на всякий случай проверив его карманы, Тамара вдруг обнаружила в боковом какую-то пластиковую карточку. Это была визитка. Денис Антонович Светенков являлся оперуполномоченным главной силовой структуры страны.

Глава седьмая

В клинику с Тамарой пошла не только официантка Наташа, но и барменша Вика, которая по такому случаю облачилась в кожаные штаны и сделала свою пышную белокурую шевелюру ещё объёмнее. Синеглазой шотландской леди было давно пора продлевать медкнижку. В регистратуре девушкам выдали обходные листы на семь кабинетов. За час они прошли шесть. Последний из всех назначенных им анализов можно было сдать либо в девятнадцатом кабинете, либо в десятом. Очередь в девятнадцатый состояла, как и альтернативная, целиком только из прекрасного пола, но была меньше. Заметив это, сотрудницы «Трёх товарищей» обратились за разъяснениями к блондинке в строгом костюмчике и с планшетом, сидевшей в короткой очереди. Точнее, в менее длинной.

— Сегодня здесь на глистов проверяет парень, — дала блондинка ответ, нехотя отвлёкшись от переписки в планшете. — Студент из мединститута. Клиника государственная, и в ней даже второкурсники подрабатывают. Конечно, не всем женщинам охота такой анализ сдавать именно медбрату, но лично я здесь не вижу ничего страшного. Вполне штатная ситуация.

Согласившись с деловой дамой, Тамара и её спутницы разместились на неудобных стульях и приготовились к долгому ожиданию. Вика сразу стала листать глянцевый журнал, который она минуту назад взяла с подоконника. Тут открылась дверь кабинета, и вышла девушка. Положив в карман пиджака медкнижку, она зашагала к лестнице. Две другие поторопились войти и плотно прикрыли за собой дверь.

— Мальчишка, наверное, симпатичный, — предположила Тамара, заметив улыбку на лице первой девушки. — Но мы здесь до вечера просидим. Наш самый юный актёр, Димка Харитонов, устроил в женской гримёрке короткое замыкание и разбил три чашки из девяти, когда мы ему велели сделать нам кофе.

— Не просидим мы до вечера, — возразила официантка, строча какое-то сообщение. — Видишь, некоторые вдвоём в кабинет заходят!

— А может, мы к медсестре всё-таки пойдём?

— Зачем? Со студентом, особенно с пацаном, легко сговориться. Если не хочешь сдавать анализ, он за пятьсот рублей решит все вопросы с лабораторией, и там сделают всё как надо.

Эти слова слышала вся очередь, позабавленная рассказом о злоключениях Димки в женской гримёрке. Тамара сморщила нос. Ей уже хотелось выйти н а улицу покурить, но она боялась, что не успеет. Немногословная Вика, одетая очень стильно, шуршала глянцевыми страницами, останавливая внимание на моделях в кожаных брюках. Благодаря также стильной стрижке и макияжу она сама казалась одной из них, да притом не худшей. Видимо, после встречи с медбратом ей предстояло нечто не менее романтичное. Про Тамару сказать такого было нельзя, хоть её ждал вечером бал. В доме Капулетти. Взглянув на очередь, она всё же решила, что две или три затяжки сделать получится, если выйти без куртки. Но тут её телефон вдруг заулюлюкал. Она достала его. Номер показался смутно знакомым. Он вызывал какую-то подсознательную тревогу, и брать звонок не хотелось. Пока Тамара пыталась вспомнить, где она могла видеть этот порядок цифр, телефон умолк. Он был раскладным. Тамара его защёлкнула и задумалась. Этот странный звонок испортил ей настроение ещё больше. Приглядываясь к двум девушкам, горделиво шагавшим мимо неё после посещения кабинета, она подумала, что любая из них смогла бы сыграть леди Капулетти как-нибудь на свой лад, и вряд ли спектакль от этого стал бы хуже. Официантка будто подслушала её горькие мысли. Ей стало вдруг интересно, где обучают актёрскому мастерству, и под издевательский стон со стороны Вики она об этом спросила.

— Ну, я окончила Школу-студию МХАТ, — сказала Тамара. — Из крутых вузов есть ещё ВГИК, «Щука», «Щепка» и ГИТИС.

— А ты в кино не снимаешься?

— Почти нет.

— А твой друг нормально смотрит на то, что ты стриптизёрша?

— Я, прежде всего, актриса. И он актёр.

Спустя некоторое время очередь подошла. Работницы бара направились в кабинет втроём. Медбрату на вид было лет семнадцать. Взъерошенный, длинноносый, хлипкий, он деловито сидел за большим столом, снимая перчатки с белых и тонких рук.

— Добрый день, — кисло улыбнулась официантка с порога. — Можно войти на энтеробиоз?

— Втроём? Ну, входите. Медкнижки кладём на стол.

Дверь прикрыла Вика. Её тяжёлый шотландский взгляд, слишком поэтичный для хлипких юношей, вызвал лёгкую озадаченность за столом.

— Ты и обходные листы будешь заполнять? — спросила Тамара, достав медкнижку и тут же отметив мысленно, что студенту, пожалуй, двадцать один.