Продажи и продажные люди

Олеся, разумеется, сразу же поняла, куда она клонит, но поначалу не стала ни возражать ей, ни соглашаться. Просто игнорировала ее намеки и занималась своими делами. И с интересом ожидала продолжения, весьма справедливо ожидая, что Светина неадекватность границ не имеет.

А та, решив, что глупая и наивная Олеся попросту не понимает ее намеков, начала говорить более прямо:

- У нас с тобой здесь есть неучтенные подушка и одеяло. Мы с тобой сейчас все здесь пересчитаем и, может быть, найдем еще что-нибудь… И тогда мы с тобой просто перенесем все это в мой салон и спрячем там! Мы с тобой…

На каком-то этапе Олесе все это надоело. Вообще-то, она всегда была человеком очень сдержанным и старалась не проявлять эмоций, но тут она уже начала чувствовать, что того и гляди взорвется… Светлана была способна вывести из себя кого угодно.

И, когда Светлана в очередной раз начала строить планы о том, как они вместе будут обносить салон, Олеся, в ответ на это, спокойно проговорила:

- Нет, Света. Мы с тобой ничего этого делать не будем!

Светлана на миг обалдела, а потом кинулась увещевать ее с новыми силами:

- Но мы с тобой должны все проверить!.. Мы же с тобой должны быть уверены, что у нас здесь все в порядке!.. Иначе у нас с тобой потом будут проблемы!..

- Света, - спокойно проговорила Олеся, - у нас с тобой никаких проблем быть не может! Ты здесь вообще больше не работаешь, а я никаких документов не подписывала и ни за что отвечать не собираюсь! И мне все равно, есть здесь что-то лишнее, - или же чего-то, наоборот, не хватает!.. Меня попросили просто несколько дней посторожить мебель. И я ее буду честно сторожить!

Светлана посмотрела на нее, похлопала глазами, а потом, очевидно, просто пришла к выводу, что наивная и глупая Олеська совсем не догоняет. Ну, что же делать, раз она такая бестолковая и не понимает намеков, - и Светлана решилась заговорить уже более откровенно, с трудом скрывая при этом злость и пытаясь замаскировать ее под слащавой фальшивой улыбкой:

- Ну, ты же прекрасно понимаешь, что здесь вообще нет никакого учета! Мы с тобой можем взять отсюда все, что угодно! И никто не узнает об этом! Поэтому мы с тобой сейчас все перетащим в мой салон и спрячем там…

На этом месте Олесе уже просто захотелось засмеяться. Она прекрасно видела, как бесится Света из-за того, что ее такой чудесный план сорвался, и как, наверное, ругает себя за то, что не вынесла половину салона еще раньше, пока здесь работала…

- Нет, Света, - еще раз повторила Олеся. - Мы с тобой ничего подобного делать не будем! Я не собираюсь позориться и вытаскивать товар из салона, в котором, к тому же, установлены камеры! И ты этого тоже делать не будешь! Меня наняли сторожить мебель, - вот я ее и сторожу, и она вся будет в целости и сохранности! Через несколько дней за ней приедут и упакуют, - в том виде, в котором она есть сейчас!

- Но ты же прекрасно понимаешь, что никто ничего не узнает… - никак не желала сдаваться Света.

- Есть такая маленькая проблемка, - сказала ей Олеся. - Я хочу спокойно спать по ночам!

Если уж говорить начистоту, то никакого учета материальных ценностей в этом салоне действительно не было. Остатки были зафиксированы в самом обычном вордовском документе, который вручную можно было изменить в любой момент. И, да, - Олеся прекрасно все это понимала. Разумеется, святой она не была. И она вовсе даже не собиралась бить себя пяткой в грудь и вопить, что подобная мысль никогда даже и в голову ей не приходила. Мол, типа, я не такая, я жду трамвая… Конечно же, нет. Олеся старалась быть честной и вести себя достойно, но, разумеется, ничто человеческое не было ей чуждо. Она все еще не была уверена в том, что ей выплатят зарплату, - поэтому, да, она тоже все давно продумала и рассматривала и такой вариант тоже. И, если директор все-таки решит кинуть ее с зарплатой, - а в мебели, у ипэшников, да еще и без оформления, подобное происходит сплошь и рядом, - Олеся действительно планировала взять товар на соответствующую сумму, прекрасно зная, что никто этого даже и не заметит.

Но, если все будет нормально, и если директор заплатит ей все так, как обещал, - то это кем же вообще нужно быть, чтобы вдобавок вынести еще и пол салона, который ее наняли охранять?.. Последней мразью?.. Ну уж, извините, - но Олесе действительно хотелось спокойно спать по ночам и не переживать, что все это каким-то образом может вернуться к ней, согласно закону бумеранга…

Но по-настоящему ее в этой ситуации насмешило - или же шокировало - следующее. То, что Светлана, с какой-то незамутненной непосредственностью, искренне решила, что они разграбят этот салон вместе!.. Вот это вообще было уму непостижимо!.. Тут напрашивается один вполне закономерный вопрос: а при чем здесь вообще Светлана?.. Эта красавица благополучно окончательно похоронила и без того загибающийся салон и вовремя сбежала. И даже уже отыскала себе другую работу. К данному салону она вообще больше не имела никакого отношения. Если она изначально планировала что-то украсть отсюда, - ей следовало подсуетиться, пока она здесь работала. А сейчас ситуация получалась вообще презабавная. Эта не слишком порядочная дрянь здесь больше не работала, значит, с нее вообще были взятки гладки. Зато здесь все еще продолжала работать сама Олеся. И это ей в данном случае предстояло рисковать. Зарплатой, репутацией, - может быть, даже свободой, если подобные махинации все-таки раскроются. Вся ответственность - и наказание - ляжет, в случае неблагополучного исхода, только на нее…

А Светлана ушла. По-умному. Вовремя слиняла, чтобы ей никак нельзя было пришить таких противозаконных дел. Если уж говорить начистоту, - бросила Олесю расхлебывать ту самую кашу, которую она сама же и заварила. Ведь, если бы она не выжила отсюда Александру, то, возможно, девчонка еще десять лет проработала бы здесь, и о закрытии салона даже и речи бы не зашло…

Но Светлана, похоже, искренне считала себя очень умной и хитрой. И почему-то весьма ошибочно полагала, что ей тоже причитается доля от этого пирога…

Предположим даже чисто теоретически, что Олеська реально решила бы взять грех на душу и украсть мебель, которую ей поручили сторожить. Люди и не на такие подлости зачастую оказываются способны!.. Но, простите, - сам собой в такой ситуации наклевывается только лишь один вопрос, - а зачем ей с кем-то делиться своей “добычей”?.. А тем более, - с какой стати отдавать часть этой законной “добычи” бывшему сотруднику, который вообще больше не имеет к этому салону никакого отношения?..

Почему бы, в таком случае, вообще не кинуть клич по всему торговому центру: “Эй, мальчики, девочки, я тут салон выношу, - кому что надо?.. Налетай, мне не жалко!..”

Наверное, это было бы даже смешно, если бы не было так грустно…

В последующие дни Светлана засылала к Олесе своих подруг, которые пытались объяснить ей, что Света права, и ограбить подобный салон - и подобного директора - святое дело!.. Мол, они со Светой (опять они со Светой!..) имеют полное право вынести отсюда все, что захотят, - тем более, что директор, гад такой ползучий, так и не выплатил Светлане остатки зарплаты. И Олесю тоже, вероятнее всего, планирует надуть. Так что будет совершенно даже естественно и нормально, если они вместе вот прямо сейчас вынесут отсюда все, что смогут, - а потом Олесе просто не следует больше приходить на работу. И никто на нее заявление в полицию не напишет, и все останутся довольны…

Олеська реально не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться. То ли просто сходу посылать на три буквы всех подобных советчиков…

Ей самой, кстати, директор перевел на карту причитающуюся на данный момент часть зарплаты. По первой просьбе и сразу же. А что касается Светланы… То она по-прежнему по совершенно непонятной причине не звонила директору и не пыталась даже обсудить с ним этот вопрос. Почему?.. Этого Олеся так и не поняла. Зато Светлана по-прежнему заваливала его сообщениями в Вайбере, которые оставались непрочитанными. А потом ходила по торговому центру и всем, кто желал ее слушать, рассказывала, как ее подло кинули на деньги…

Однажды, несколько дней спустя, она снова пришла к Олесе и заявила, что тогда она сейчас просто сама заберет товар на сумму, которая ей причитается. Олеся ответила ей, что она сможет сделать это только через ее труп, и снова порекомендовала Свете позвонить директору и обсудить этот вопрос с ним. Ведь он же не отказывал ей в выплате зарплаты; они просто даже не говорили об этом!.. Олеся для удобства предложила ей воспользоваться рабочим телефоном, чтобы он наверняка взял трубку. Света отказалась и убежала, кипя от возмущения. Олеся осталась “сторожить мебель”.

Еще через несколько дней ей удалось-таки продать матрас из салона по скидке. Покупатель расплатился наличкой. Олеся сама позвонила директору и спросила, можно ли ей из этих денег выдать Свете оставшуюся часть зарплаты. Тот, якобы, очень удивился, - он, типа, и не знал, что Света не все получила при увольнении, - и, разумеется, разрешил.

Таким образом, вопрос о разграблении салона пока был снят с повестки дня…

Правда, директор, пообещавший закрыть салон в течение недели, - плюс-минус, - и вывезти отсюда всю мебель, почему-то не торопился это делать. И данный вопрос растянулся на месяц. Все это время Олеся бессменно работала здесь без выходных. Возможно, директор все еще надеялся, что салон снова начнет функционировать?.. Но это было несбыточной надеждой. Олеся была девушкой неглупой, в принципе, но самостоятельно разобраться с их системой заказов так и не смогла, - да и возможности попрактиковаться у нее не было. Поэтому ни проконсультировать возможных - если бы они объявились - покупателей, ни рассчитать стоимость товара она была не в силах. А обучить ее этому никто даже и не пытался.

Светлана, кстати, рассказывала ей поначалу, что, когда она только устроилась сюда в этот раз, ее по телефону, из Москвы, учили работать. Но только она так ничего и не поняла из этого обучения. Олесю же никто даже и не пытался ничему обучить. Видать, в надежде, что все эти сведения как-то сами зародятся в ее голове.

Олеся отработала одна уже чуть больше месяца, когда однажды просто поняла, что с нее хватит. Она устала. Ее неоднократные попытки обговорить с директором возможные конкретные сроки закрытия салона успехом не увенчались. Он упорно продолжал темнить и кормить ее завтраками. А она уже устала так работать, и тысяча за выход давно уже перестала греть душу.

Все-таки есть разница: поработать неделю, плюс-минус, - или месяц?..

Поэтому она договорилась с одной из девочек, “любящей подрабатывать”, дала директору ее координаты, забрала остаток зарплаты, - пока еще в кассе оставалась наличка, - и ушла.

По слухам она узнала уже потом, что данный салон проскрипел еще почти два месяца. Но ее это уже не касалось.

ДОРОГА В АД ВЫМОЩЕНА БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ...

https://rutube.ru/video/4bbde49c748ff758cf2025989da92c34/

Правду люди говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями…

В ту пору, когда Олеся была директором магазина “Южный двор”, у нее продавцом работала женщина по имени Света. Для Олеси это имя всегда было каким-то заколдованным… Она сама не видела в нем ничего плохого, но ей вечно везло на не совсем адекватных коллег, которых звали именно так.

Света была совершенно забитым жизнью несчастным существом, которое в свои неполные сорок лет выглядело на двадцать лет старше. Олесе она досталась по наследству от предыдущего директора, который тоже, в свою очередь, получил ее от своего предшественника. Олеся ее жалела. Да что греха таить, - ее все жалели, - других чувств и эмоций она не вызывала. Ее просто, в буквальном смысле слова, хотелось обнять и плакать…

И это - без малейших преувеличений. Света реально была настолько забитой, - жизнью или людьми, - настолько затравленной, закомплексованной и запуганной, что на нее без слез взглянуть было невозможно. Рассказывали, что пару лет назад ее из жалости привела сюда соседка по подъезду. Бедная Света долгое время нигде не могла приработаться, потому что, в буквальном смысле слова, ни ступить, ни молвить не умела, всех боялась до безумия, от людей в целом, - и от покупателей, в частности, - шарахалась и пряталась чуть ли не под прилавком… Говорить не могла вообще, - не в силах была даже озвучить сумму покупки…

Короче, это был человек, совершенно сломанный, у которого, можно сказать, почти не было шансов вернуться к нормальной полноценной жизни и обрести хоть какую-то уверенность в себе…

Но здесь, в этом Богом проклятом магазине, где условия работы были просто неописуемыми, на ее пути попались, как это ни странно, понимающие и сочувствующие люди. Ей помогли, ее поддержали; никто не стал ее травить и обижать; и потихоньку Света начала выбираться из своей раковины, научилась работать, разговаривать, - и даже, в принципе, стала похожа на нормального человека, - хоть и очень замкнутого, угрюмого, необщительного и неразговорчивого.

А Олесе она, с первого взгляда, даже понравилась. Суровая, недружелюбная и не умеющая улыбаться, - зато ответственная, аккуратная и исполнительная. И, как Олесе казалось поначалу, честная. В те дни, когда была Светина смена, Олеся могла с чистой совестью уходить вечером домой, зная, что оставляет магазин в надежных руках. Все здесь будет в порядке; весь товар будет выставлен, полочки будут чистые, а в кассе не обнаружится недостачи. А что еще нужно, чтобы директор по ночам мог спать спокойно?..

Регулярные ревизии у них в магазине проходили, в принципе, неплохо; потери были в пределах нормы. И это даже несмотря на вечно шныряющих вокруг наркоманов, с которыми бесстрашная Света сражалась, как лев, - в буквальном смысле слова. Однажды даже пришлось вызывать полицию, потому что чересчур увлеченная защитой вверенного ей товара Светлана получила от воровки по физиономии прямо не отходя от кассы…

Олеся ее даже упрекала за подобную самоотверженность. Да, все потери в магазине вычитались из зарплаты сотрудников, которая и без того была крохотной. Но никакие деньги не стоят того, чтобы тебя из-за них убили прямо на рабочем месте…

Признаться, Олеся со Светой даже подружились. И именно это, наверное, и стало для нее роковой ошибкой. Олеся тогда еще не понимала, что, при всем хорошем отношении к подчиненным, - и даже при наличии некоторой симпатии к ним, - необходимо соблюдать четкую дистанцию. Это - не подруги; это - подчиненные. Про субординацию всегда следует помнить. А если этого не делать, - если вести себя с ними по-дружески, как с равными, - то, рано или поздно, они просто сядут тебе на голову и поедут.

Так, в конце концов, и произошло.

Все началось с того, что однажды Олеся заподозрила Свету в воровстве. В магазин только что пришла работать новая девочка. И тут же стал пропадать товар. Очень специфично стал пропадать. Всегда по две штучки. Не имело при этом значения, что именно украли, - дорогой шампунь или дешевое мыло, - но неизменно две штучки…

Естественно, подозрение в таком случае всегда падает на нового человека. Ведь все остальные, - старые, - уже проверенные, надежные; вместе с ними не один пуд соли съели, - читай: не одну ревизию прошли, - и всегда все было нормально… Но только вот что-то мешало Олесе сходу обвинить новенькую… И она, чертыхаясь, пересчитывала потери и наблюдала за ситуацией…

Новенькая девочка вскоре уволилась. Нет, не из-за воровства, - у Олеси так и не хватило оснований обвинить ее, - а по своим, личным, причинам. И товар сразу же пропадать перестал…

Ну, вроде бы, все очевидно, да?.. Какие еще нужны доказательства?.. Сотрудники магазина продолжают работать дальше в своем прежнем проверенном составе…

Но вот снова к ним устраивается на работу новый человек. И опять он, похоже, оказывается не чист на руку. Потому что товар вновь начинает пропадать. По две штучки…

Дежавю… Где-то мы это уже видели…

И такое, на протяжении двух лет, продолжалось еще несколько раз. К тому времени из первоначального состава сотрудников оставалась только Света. И на тот момент Олеся давно уже не сомневалась в том, что это именно она ворует, - больше просто некому было. Но не пойман - не вор, - а поймать ее за руку никак не удавалось…

Региональный менеджер, с которым Олеся как-то поделилась своими подозрениями, лишь грустно рассмеялась в ответ:

- Не увольняй ее, - она хоть понемногу ворует… Возьмешь другую, - она тебе потом весь магазин вынесет! А эта хоть не наглеет шибко, - да и ты за ней приглядывать можешь…

Но это, разумеется, Олесю как-то слабо утешало…

Тем временем, пользуясь положением “подруги директора”, - как я уже упоминала, со стороны Олеськи это было роковой стратегической ошибкой, - Света начала капитально наглеть. И с каждым днем - все больше и больше… В магазине теперь вечно была грязь, товар вовремя не выставлялся и так и валялся в коробках по несколько дней, на полках его тоже больше никто не считал нужным поправлять… Олеся по-хорошему - пока еще - напоминала Свете о ее обязанностях; та кивала в ответ и снова забивала на них… Кроме того, теперь она постоянно стала брать деньги из кассы до зарплаты… Поначалу за ради Христа, с разрешения Олеси, - а той, опять же, вроде как, и неудобно было отказать, поскольку она знала не понаслышке, в каком бедственном положении Света вечно находится… Олесе просто жаль было человека, которому еду купить не на что… Но со временем Света смелела все больше; теперь ей уже не требовалось разрешение директора; деньги из кассы она брала уже самостоятельно… Правда, - тут уж ничего, к счастью, нельзя было сказать, - после зарплаты всегда вкладывала…

В магазине, на правах самого старого и опытного работника, Света тоже начала чувствовать себя как-то слишком уж уверенно… Настолько, что сама Олеся со временем стала ощущать себя в ее присутствии некомфортно… Поддержала, называется, человека, на свою голову…

Дальше - больше. Света обнаглела до такой степени, что стала напрочь игнорировать все Олесины замечания, а на просьбы вообще перестала обращать внимание. И Олеся, которая из милосердия, граничащего с дуростью, сама загнала себя в подобную ловушку, стала все чаще ловить себя на постыдной мысли о том, что ей порой легче самой что-то сделать, чем обращаться к Свете…

Разумеется, ни к чему хорошему это привести не могло.

И вот однажды, в редкий Олесин выходной, ей позвонил генеральный директор, приехавший в их город в командировку. Он заглянул для проверки в ее магазин и обнаружил там картину маслом: Олеськины сотрудники со своими друзьями, - человек десять общим числом, - играли в карты на кассе…

Света, правда, якобы, в карты не играла. Стояла рядом и следила за ними. По ее словам…

И вот тут Олеся просто уперлась лбом в бетонную стену. Света просто демонстративно и категорически отказывалась разговаривать с ней на эту тему. Остальных Олеся просто сразу же уволила, - за ними и помимо игры в карты грешки водились, так что выбора особого не было. Спасибо еще генеральному директору за то, что он отнесся к данной ситуации с определенным юмором и не наказал саму Олесю за такой цирк… Но вот Свету она, опять же, пожалела на свою голову и оставила… Подумала: ну, куда она пойдет, такая-то зачуханная, где еще найдет работу, куда ее, такое чудо, возьмут?..

На протяжении пары недель после этого происшествия Олеся честно пыталась достучаться до Светы. Она искренне пыталась - пока еще по-хорошему - объяснить своей сотруднице, что так поступать нельзя; что она доверяла ей и никак не думала, что Света может так подставить ее… Ей-Богу, Олеся пыталась решить этот вопрос по-хорошему изо всех сил. Она ценила своих сотрудников и готова была пойти навстречу… Если бы увидела хоть малейшие признаки раскаяния…

Но о каком бы то ни было раскаянии тут даже и речь не шло. Света просто уходила в глухую оборону, достаточно нагло заявляя, что не произошло ничего особенно страшного, и она вообще не понимает, с чего это вдруг Олеся так разошлась и всех разогнала…

А разогнала она, кстати, не всех и не сразу. Просто после этого происшествия с картами Олеся категорично потребовала от сотрудников, чтобы они впредь не допускали присутствия в магазине посторонних из числа своих многочисленных друзей. И, тем не менее, на следующий же день одна из девочек пришла на работу вместе со своим молодым человеком. И, в ответ на требование Олеси отправить его домой, категорично заявила, что он будет работать вместе с ней. Ну, что ж… Она была сразу же отправлена домой вместе со своим молодым человеком. У Олеси просто не было другого выхода. Если бы она в тот день проглотила это, - девочки вообще вышли бы из-под контроля…

Света, при виде этого, демонстративно скорчила ну очень недовольную физиономию и всем своим видом стала показывать, как она не согласна с решением директора. Но Олеська на тот момент была уже достаточно заведена, чтобы довольно агрессивно указать ей на то, что дверь находится прямо за ее спиной, и, если ее что-то не устраивает, она может прямо сейчас ею воспользоваться. Света сразу же сникла и заявила, что никуда она уходить не собирается; все в порядке, и она будет продолжать работать…

В тот же день, когда все это произошло, в магазин случайно заглянула одна из девочек, работавших здесь прежде, с которой у Олеси, в принципе, были довольно-таки неплохие отношения. И, узнав об Олесиных проблемах с продавцами, она вызвалась снова здесь поработать. В ближайшие три дня она, - еще до оформления, бесплатно!.. - приходила на несколько часов в магазин, помогала Олесе разгребать товар, готовиться к ревизии… Света с мрачным видом наблюдала за ними из-за кассы и молчала… Участвовать во всех этих приготовлениях она не желала, похоже, просто принципиально…

Потом Аня вышла на работу уже официально. Вдвоем с Олесей они за несколько дней привели весь магазин в порядок. Опять же без Светиной помощи. Сама Света по-прежнему наблюдала за всем этим из-за кассы с сумрачным необычайно недовольным видом и горящими ненавистью, - по отношения к Аньке, похоже, - глазами. Но Олеся уже просто не обращала на нее пока внимания. Она прекрасно понимала, что ситуация в магазине сложилась ненормальная, и так продолжаться до бесконечности не может… Но что делать со Светой, она пока не знала. Продолжать работать с ней было попросту невозможно уже по той причине, что Света перестала работать вообще, - она лишь присутствовала на своем рабочем месте. А уволить ее было, опять же, вроде, жалко… Куда она пойдет?..

Кульминация событий наступила в очередной Анин выходной.

Света привычно сидела за кассой в телефоне. Ничем другим она давно уже не занималась. Народу в магазине не было. Олеся прошла мимо нее и вышла на крыльцо. И тут вдруг Света подошла к ней сзади и решительным, - если не сказать, наглым, - голосом заявила:

- Олеся, скажи Ане, чтобы она не сидела у тебя в кабинете часами! Я не обязана тут одна работать, пока она у тебя там чай пьет!..

И с гордым видом прошествовала обратно за кассу…

Олеся поперхнулась сигаретным дымом и подумала о том, что пора завязывать. И со Светой, в том числе.

Она молча вошла в магазин, пока еще не совсем и не до конца понимая, как ей следует себя вести. Прошла мимо сидящей в телефоне Светы… Дошла до своего кабинета… И окончательно поняла, что так очередную Светину выходку, - совершенно беспочвенную, кстати, - оставлять нельзя…

Если сейчас опять все спустить на тормозах, то скоро Света здесь будет командовать и устанавливать свои порядки, а Олесе самой придется спрашивать у нее разрешение, прежде чем что-либо сделать…

Поэтому Олеся вернулась назад и поинтересовалась у Светы опасно тихим голосом:

- Света, я хотела чаю попить. Надеюсь, ты не против?..

Очевидно, что-то в Олесином лице или в тоне, которым она произнесла эти слова, было не совсем обычным. Потому что на Светиной физиономии отразившееся в первый миг изумление быстро сменилось испугом. И она тут же начала сбивчиво тараторить, что она вообще ничего такого не имела в виду, что Олеся просто все неправильно поняла, и зачем она вообще так грубо обращается с бедной Светой, которая всего лишь посмела сказать о том, что с ней поступают несправедливо…

Но любые ее оправдания уже не имели ни малейшего значения. Олесю нелегко было вывести из себя. Но, если это кому-то все-таки удавалось, - остановить ее было уже невозможно…