Подари мне любовь

– Знаешь, доченька, раньше я совсем по-другому рассуждала. Мы с женщинами обсуждали тех матерей, которые больше внимания уделяют одному ребёнку, обычно тому, у кого в жизни не ладится? Осуждали их, говорили, что так нельзя, что дети должны быть равны, что нельзя делить любовь и заботу. А сейчас понимаю… Понимаю, почему так происходит. Ребёнок, у которого что-то не получается, он как больной, нуждается в особой помощи, в особой заботе. Если не поможешь, то он не выкарабкается, а если не выкарабкается, то погибнет. Вот и с Дашей так. Я люблю вас обеих одинаково, поверь мне! Но у тебя всё хорошо, ты сильная, ты справишься. А у неё… у неё всё сложно, и мне так хочется ей помочь, чтобы всё наладилось. Ведь она же моя дочь, моя кровиночка! Как я могу не беспокоиться, как я могу не помогать? Но это ни в коем случае не умаляет мою любовь к тебе, Сонечка, никогда! Я люблю тебя, я горжусь тобой, и самое главное – я спокойна за тебя. Я знаю, что ты сможешь справиться сама, без моей помощи. А Даша… Даша нет. И не потому, что слабая, а потому что не понимает, насколько слаба и беззащитна…

Глава 28: «Тишина, разорванная криком»

После разговора с мамой Соня решила, что пора поговорить с сестрой откровенно. Долго репетировала, подбирала слова, боялась спугнуть хрупкое перемирие. Но, к её удивлению, Даша слушала молча, не перебивая, с какой-то обречённой покорностью в глазах.

– Не волнуйся, сестрёнка, всё у меня будет хорошо! Школу закончу, в институт поступлю, – тихо проговорила Даша, слабо улыбаясь.

– С Димкой перестань общаться! – выпалила Соня, не в силах больше держать это в себе.

– Об этом можешь не переживать. Нет больше никакого Димки.

– Как нет? – растерянно выдохнула Соня.

– В тюрьме он. На четыре года посадили.

– За что? – Соня почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Соня, а тебе какая разница? – в голосе Даши прозвучала усталость.

– Да, ты права, – пробормотала Соня, чувствуя себя неловко.

Даша слабо улыбнулась, посмотрела на сестру каким-то странным, отстранённым взглядом и ушла в свою комнату.

– Господи, какое счастье, когда дома царит покой и взаимопонимание! – с облегчением подумала Соня, впервые за долгие годы ощущая умиротворение.

С этого момента в семье действительно воцарилась гармония. Даже Полина Викторовна, почувствовала себя лучше. Она чаще вставала с постели, иногда даже читала книжку внуку. Правда, на улицу так и не выходила, прогулки ограничивались балконом. Кирилл купил для неё удобное кожаное кресло с высокой спинкой, чтобы она могла сидеть и наслаждаться свежим воздухом. И Полина Викторовна, несмотря на погоду, каждый день выходила на свою прогулку.

По выходным Кирилл и Соня, теперь могли спокойно уезжать за город, зная, что дома с мамой остаётся Даша. В эти выходные они решили выехать в пятницу, чтобы помочь Любови Анатольевне с ремонтом кухни. Им провели газ, но разворотили стену так, что кухня стала напоминать котельную. Газовики были непреклонны: именно это место идеально подходило для котла и пульта управления. Решили, пока не наступила осень, расширить кухню. Ждали строителей, чтобы всё распланировать и подобрать стройматериалы. Нужно было убрать с веранды, накопившиеся за долгие годы вещи и старую мебель. Двум пожилым женщинам без помощи молодых с этим не справиться.

Но выходные внезапно прервались телефонным звонком Даши.

– Соня, мама, мама! – рыдая, кричала она в трубку.

– Даша, успокойся, что случилось? – сдерживая подступающие слёзы, проговорила Соня.

– Мама, мама!

– Что с мамой? Говори!

– Я пришла из школы, а она лежит на диване…

– И что? Говори же! – Соня уже почти кричала, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

В коридор вышли все члены семьи и, затаив дыхание, молча ждали.

– Мама… умерла! – Даша закричала в трубку так громко, что её услышали все. Она плакала и сквозь слёзы причитала: – Соня, сестрёнка, как же мы теперь без мамы?!

– Даша, успокойся, мы сейчас приедем, – проглотив комок в горле и, стараясь не расплакаться, медленно проговорила Соня. – Позвони в поликлинику, пока не ушёл дежурный врач.

Она ещё не успела договорить, а Кирилл уже стоял одетый, держа в руках её плащ. В его глазах застыла невыразимая боль, смешанная с какой-то новой, пугающей решимостью. В этом взгляде было всё: шок, горе, и ещё и что-то, что заставляло Соню почувствовать себя ещё более одинокой в этом внезапно опустевшем мире. Не осознавая всей глубины произошедшего, но чувствовала, что случилось ужасное.