Подари мне любовь

В этот момент на мотоцикле подъехал Максим Акимов и предложил Полине прокатиться. До этого момента она никогда не общалась с ним близко, всегда старалась избегать его навязчивого внимания как в школе, так и на прогулках или других мероприятиях. Честно говоря, она просто не замечала Максима!

К полному удивлению одноклассников, Полина согласилась, и они уехали. Вернулись лишь через месяц, но уже с законным свидетельством о браке!

Что тогда творилось в деревне, словами не передать?! Сначала их искали, охваченные тревогой, думая, что случилось что-то ужасное. Подняли на ноги всех друзей, соседей, даже обратились в милицию. Но когда друг Максима принёс записку тёте, всё стало ясно. В ней Полина писала о своей безграничной любви к Максиму, и что они пока не вернутся!

Свадьба, разумеется, была отменена. Жених и его родители, разгневанные, уехали. Тётушки, конечно, погоревали, но со временем успокоились, приняв выбор девушки как свершившийся факт.

Вернувшись через месяц, уже как муж и жена, Полина и Максим выслушали всё, что накопилось у друзей и родственников, отпраздновали скромную свадьбу и уехали жить к тёте Лере в город.

Так началась их жизнь. Недолгая, но наполненная искренней любовью и счастьем! Вскоре тётя Лера ушла из жизни, оставив им своё скромное наследство. Через год родилась Сонечка, а затем и Дашенька. И на этом их история, казалось, завершилась.

Полина Викторовна никогда не делилась с дочерями подробностями их с Максимом знакомства и свадьбы. Ей было неловко рассказывать девочкам, что она бросила жениха перед самым торжеством и сбежала с Максимом сломя голову. Дети знали лишь то, что их родители учились в одном классе, и после возвращения из армии папа сделал маме предложение.

Полина и Максим любили друг друга и, осознав это, смогли в одночасье изменить свои судьбы, подарив друг другу счастье!

Глава 18: «Душу не обманешь»

Светлые чувства переполняли сердца Кирилла и Сони, когда они, попрощавшись с Полиной Викторовной, отправились к нему. Войдя в дом, Кирилл, крепко держа Соню за руку, с сияющей улыбкой смотрела на маму и бабушку.

– Дорогие мои, мы с Соней решили пожениться! – объявил он торжественно.

Любовь Анатольевна и Евгения Григорьевна буквально расцвели от радости. Они обнимали молодых, осыпали их поцелуями и бесконечно поздравляли. Было очевидно, что это событие – долгожданная мечта всей семьи. Позже за чашкой чая, они с наслаждением расспрашивали о планах на будущее, мечтая о счастливом совместном пути Кирилла и Сони.

Когда проводили молодых, Евгения Григорьевна задумчиво сидела у окна.

– Знаешь, Люба, говорят, что для мамы, у которой ребёнок создаёт свою семью, а она остаётся одна, начинается новый, особенный этап в жизни?! – произнесла она. – Наступает своего рода вторая молодость. Время, чтобы пересмотреть свою личную жизнь, найти новые возможности для счастья и не оставаться в одиночестве.

– Мама, о чём ты говоришь? – с искренним удивлением и лёгким недоумением спросила Любовь Анатольевна. – Моя личная жизнь – это ты, Кирилл и Сонечка. У меня всегда был только сын, а теперь появилась и доченька. Я безмерно счастлива, и ни капли грусти нет и в помине! Кирилл встретил такую прекрасную девушку. Глядя на них, я просто не могу нарадоваться, она такой светлый, добрый человечек. Что ещё нужно матери, как не счастье своих детей?! Разве это не самое главное? Мечта Павлика исполнилась, у нас теперь есть дочка Сонечка! И менять что-то в своей жизни, поверь, я совершенно не собираюсь и не хочу, – с тёплой улыбкой продолжила она.

Евгения Григорьевна с благодарностью смотрела на сноху и вытирала глаза.

– Вспомнилось, как мы с Пашей встретились, – с ностальгией начала Любовь Анатольевна. – Я была совсем юной девчонкой, а он только-только окончил лётное училище. Наша встреча была совершенно случайной! Он, будучи в первом отпуске, ехал домой и заехал к своему другу, с которым служил. А я в тот выходной гуляла в нашем парке в Снежинске.

Любовь Анатольевна улыбалась своим воспоминаниям, а Евгения Григорьевна украдкой вытирала слёзы.

– В тот воскресный день я бежала по ступенькам, спешила догнать подруг, а Павлик вдруг окликнул меня. Я уронила зонтик. Он догнал меня, протянул зонтик и замер. Стоял, смотрел и молчал, и я тоже молчала. Потом, совершенно прямолинейно, он спросил: «Здравствуйте, меня зовут Павел. Могу я пригласить вас на свидание?» – вздохнув, она продолжала: – В моей жизни никогда ничего подобного не случалось! Конечно, у меня были знакомые парни, но обычно я знакомилась через общих друзей или в гостях. А тут, на улице, так неожиданно! Наверное, это и есть судьба, потому что, пожав плечами, я без малейшего колебания ответила ему.

Любаша улыбалась, но душу не обманешь, и отблески тоски промелькнули в её взгляде.

– После всего одного-единственного свидания он уехал домой. Но, возвращаясь в гарнизон, заехал за мной в Снежинск. Я до сих пор удивляюсь, как родители меня тогда отпустили?! Наверное, если бы в тот момент у нас в гостях не было бабы Кати, всё сложилось иначе. Мы бы с Пашей были вместе, но позже. А бабуля стукнула батожком по полу и строго сказала: «Чего блажите! Неужто не видите, как они любят друг друга, и парень сурьёзный, надёжный и чего ж тогда боитесь? Скоро у них всё сладилось – да. Но он же военный, и у него служба нешуточная, некогда хороводы разводить. А выучиться и при муже можно, лишь бы мир и понимание промеж них было».

Любаша вспомнила бабу Катю и с благодарностью подумала о ней.

– Это была настоящая вспышка, ослепительная и всепоглощающая любовь с первого взгляда! В тот момент ни для меня, ни для него никто другой просто не существовал. Мы были словно в коконе, где весь внешний мир растворился, оставив только нас двоих. Мы стали целой вселенной друг для друга, нашим единственным и неповторимым миром! Я до сих пор глубоко убеждена, что, если бы судьба не разлучила нас так жестоко, мы бы прожили долгую и невероятно счастливую жизнь. Я бы стала самой преданной женой, и именно такой хочу остаться навсегда.

Евгения Григорьевна, глядя на свою невестку, не могла сдержать слёз. В её глазах смешались нежность, глубокая благодарность и тихая печаль. Она с трепетом вытирала слёзы, словно пытаясь удержать драгоценные воспоминания.

– Люба, милая, прости меня, если чем обидела, и огромное тебе спасибо! – прошептала она, голос дрожал от переполнявших чувств. – Спасибо, что смогла подарить моему сыну хоть крупицу настоящего счастья, и продолжаешь любить его всем сердцем, несмотря ни на что.

В этот момент слова стали излишними. Они крепко обнялись, и слёзы, смешанные с горечью утраты и светлой надеждой на будущее, полились из их глаз. В этом молчаливом объятии было столько невысказанной любви, столько боли и столько тихой, но непоколебимой веры в то, что их связь, их любовь, навсегда останется живой.

Глава 19: «Мечта одна на двоих»

Возвращаясь домой из ЗАГСа, после волнительного момента подачи заявления, молодые, полные предвкушения будущего, делились своими мыслями.

– Сонечка, моя дорогая, я тут подумал… может, для начала снимем квартиру? Хотя бы на первое время, – предложил Кирилл, с нотками нежности и заботы.

– Но моя мама хочет, чтобы мы жили у нас, в её комнате, – с лёгким удивлением ответила та.

– А моя мама настаивает на том, чтобы мы жили у нас, – с лукавой улыбкой добавил Кирилл.

– И как же мы сможем решить этот вопрос так, чтобы никого не обидеть? – Соня вопросительно посмотрела на него, голос звучал немного встревоженно.

– Именно поэтому я и предлагаю съёмную квартиру! Так, мы никого не обидим, а когда родится малыш… – Кирилл нежно посмотрел, и Соня, поймав его взгляд, улыбнулась, глядя с удивлением. – Что, ты так улыбаешься? – серьёзно спросил Кирилл, пытаясь угадать её мысли. – У нас обязательно будут дети! Я вижу это так: сначала два мальчика, а потом девочка!

– У тебя, Кирюша, такие далекоидущие планы?! – Соня рассмеялась, смех был звонким и радостным.

– Не смейся, милая, но на меньшее я не согласен! Ты же знаешь, у меня никогда не было ни сестёр, ни братьев, поэтому я мечтаю о большой, шумной семье, – Кирилл внимательно посмотрел на Соню, видя, что она не возражает, и продолжил. Голос наполнился решимостью: – Так вот! Когда родится наш первенец, тогда и переедем к твоей маме. В городе удобнее: работа, учёба, всё рядом. А на выходные будем ездить к моим. Ребёнку ведь нужен свежий воздух, правда? А дальше посмотрим, будем решать вопросы по мере их поступления.

– Хорошо, с нашим будущим жильём, кажется, всё понятно, – Соня кивнула, голос звучал более спокойно. – А как насчёт свадьбы? Я мечтаю о белом платье: строгом, прямом, и чтобы цветы были в волосах…

– Это полностью твоё решение, дорогая. Хочешь шумную, грандиозную свадьбу с кортежем нарядных машин? Всё будет, только скажи.

– Нет, нет, я совсем не хочу никакого шума! Мы просто распишемся, а потом отметим в кругу семьи. Это наш праздник, поэтому я хочу разделить его только с самыми родными и близкими. Я не хочу свой лучший в жизни день делить ни с кем другим!

Началась самая волнительная пора, подготовка к свадьбе. Эта работа оказалась невероятно хлопотной и занимала уйму времени. В ателье заказали платье для невесты, а для Кирилла купили элегантный костюм. Вместе с родителями составляли списки гостей и продумали меню, предвкушая радостное событие.

В этих приятных хлопотах и заботах месяц пролетел незаметно.

Глава 20: «Голубиная песня»

Наконец, наступил долгожданный день свадьбы. Молодые расписались в ЗАГСе и отправились праздновать за город, подальше от городской суеты. Гостей было немного, но родители, объединив усилия, наготовили столько угощений, что решили гулять целых два дня.

После первого, такого насыщенного и счастливого дня, многие гости остались ночевать. Любовь Анатольевна разместила всех желающих в комнате Кирилла и на веранде. А молодожёны, уставшие, но переполненные счастьем, отправились в свою новую, съёмную квартиру.

Соня, измотанная за день, но с чувством глубокого облегчения, опустилась на сиденье машины. Закрыв дверь, позволила себе выдохнуть, радуясь, что наконец-то они остались наедине.

– Куда мы едем? – с лёгкой усталостью спросила она, взглянув на мужа, который светился от счастья и энергии.

– Я приготовил для тебя сюрприз! – с восторгом ответил Кирилл и нежно поцеловал её в щеку.

Соня, слегка отстранившись, с укоризной, но и с улыбкой, указала на дорогу.

– Последние месяцы моей жизни – это сплошной, прекрасный сюрприз! – спокойно произнесла она, глядя в окно и чувствуя, как сердце наполняется безграничным счастьем.

Украдкой поглядывая на жену, Кирилл ощущал себя счастливейшим человеком. Рядом с ним была самая прекрасная, самая нежная девушка на свете!

Они ехали по вечернему городу. Уставшая Соня смотрела в окно, погруженная в свои мысли.

– Ой, мы же едем мимо моего техникума?! – вдруг встрепенулась она, словно вспомнив что-то важное.

– Это и есть часть моего сюрприза, – с улыбкой ответил Кирилл, наблюдая за её реакцией. – Я хочу, чтобы моя любимая жена не ездила в общественном транспорте, не мёрзла на остановках. Я хочу, чтобы ей было удобно и комфортно жить, – и, не спеша, он направил машину к большому, новому дому. – Приехали! – радостно сообщил Кирилл, заехав в небольшой уютный дворик и найдя место для парковки. Поднимаясь по ступенькам, он вёл её за руку.

– Соня, мы с тобой вступаем в новую жизнь, и я верю, что она будет долгой, счастливой и наполненной любовью! – с нежностью произнёс он.

Глава 21: «Под одним кровом»

Кирилл и Соня прожили в съёмной квартирке почти два года. Она успела отучиться в техникуме и теперь работала медсестрой в клинике. Институт пока решили отложить, ведь через каких-то пять месяцев их ждало настоящее чудо, рождение малыша!

В квартире Полины Викторовны закипела работа! Кирилл, не жалея сил, приглашал профессионалов, и они принялись преображать каждый уголок квартиры. Комната за комнатой, всё сияло новизной. Даже в ванной и туалете, где когда-то уныло темнел старомодный сиреневый кафель под мрамор, теперь красовалась светлая бежевая плитка с изящным бордюром. Ванная комната словно задышала светом и визуально стала просторнее!

Закончив ремонт, они с восторгом выбирали новую мебель и шторы для своей комнаты. На кухню купили огромный, сверкающий сталью холодильник. И вот, спустя два месяца, долгожданный переезд! Обустроившись, молодые с головой окунулись в приятные хлопоты, готовясь к появлению на свет сына.

А Даша… Даша уже закончила девятый класс, но выглядела, как взрослая женщина, лет на двадцать! У сестёр было только одно общее – глаза. В остальном, две совершенно разные вселенные. Даша красилась ярко, одевалась вызывающе, огрызалась на маму и ничего не делала по дому. После переезда Соня пыталась пристыдить сестру, вовлечь в домашние дела, но всё было тщетно. В конце концов, они с Кириллом решили не связываться с этой непокорной девчонкой, чтобы лишний раз не расстраивать маму. Полина Викторовна очень переживала и часто, украдкой, плакала. Только переехав, Соня поняла, почему мама так сдала за последние два года: похудела, осунулась, постоянно мерила давление и хваталась за сердце. Соня настояла на обследовании и старалась решать все проблемы с сестрой самостоятельно, оберегая маму от лишних волнений.

И вот, наконец, настал тот самый день! Ребёнок родился, когда Кирилл, как назло, был в командировке. Целых пятнадцать дней его не было рядом! Соню с сыном выписали из роддома в срок. Встречали её Евгения Григорьевна и Любовь Анатольевна. Вместе они приехали в квартиру молодых. Тихо посидели на кухне, разговаривая вполголоса и радуясь рождению нового человечка. Уже поздно вечером, чтобы не опоздать на последний автобус, свекровь с бабушкой уехали домой.

Каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, Любовь Анатольевна спешила к ним.

– Простите, что так часто навещаю, но не могу наглядеться на внука! – с порога произносила она. – Какая же это радость, просто невероятная. У меня внук?! Я так счастлива!

Свекровь обучала Соню всем премудростям ухода за малышом: как правильно купать, пеленать и обрабатывать.

– Ты, доченька, сама учись, ведь это твой сыночек, – с лёгкой тревогой в голосе сказала Полина Викторовна, впервые увидев, как сватья занимается мальчиком. – Я, пожалуй, воздержусь, мне немного страшновато. Перепеленать, покачать – это с удовольствием, а вот остальное без меня, девочки.

Любовь Анатольевна лишь добродушно улыбалась, радуясь возможности лишний раз, увидеть любимого внука.

Тем временем Кирилл вернулся из очередной командировки. Влетев в квартиру, подхватил жену на руки и закружил в вихре радости, осыпая поцелуями и чуть ли не подбрасывая, словно маленького ребёнка. Полина Викторовна, стоя у кухонного проёма, с нежностью наблюдала за этой картиной, украдкой смахивая слёзы счастья за дочь.

– Где он? Скорее веди! – поставив жену на пол, нетерпеливо воскликнул Кирилл.

– Постой, к сыну сразу не пущу! – строго пресекла его Соня. – Сначала в ванную. Освежись с дороги и переоденься.

Кирилл с сожалением взглянул на закрытую дверь комнаты, но спорить не стал, покорно направившись в ванную. Через несколько минут вышел, с мокрыми волосами, и уже рвался к своему малышу.

– Что, уже всё? Так быстро? – удивлённо спросила Соня.

– Я готов, веди! – нетерпеливо ответил Кирилл.

– Может, сначала поешь с дороги? – с улыбкой предложила Соня.

– Как это – поесть? Мне покажут сына сегодня или нет? – возмущённо вытаращив глаза, воскликнул Кирилл.

– Ладно, пошли, только тихонько, – рассмеявшись, уступила Соня.

Кирилл осторожно двинулся вперёд, ещё в коридоре встав на цыпочки. Войдя в комнату, замер и, стараясь не дышать, подошёл к детской кроватке. Сын крепко спал, тихонько посапывая.

– Какой же он крошечный! – не отводя глаз, восторженно прошептал он.

Радостно поглядывая на Соню, Кирилл рассматривал сына и нежно улыбался. Она подошла, прижалась к мужу, и вместе они наблюдали за спящим малышом.

– Ты знаешь, Кирюша, он у нас совсем не маленький, настоящий крепыш! Родился почти четыре с половиной килограмма и пятьдесят пять сантиметров! Мы были самыми крупными в палате. А за две недели набрал почти килограмм, я его уже с трудом поднимаю! – с гордостью поделилась Соня.

Кирилл подставил стул к кроватке и, не отрывая взгляда от ребёнка, просидел так больше часа. Он оказался по-настоящему любящим и заботливым отцом. Всё свободное время посвящал сыну и жене. Помогал во всём: гулял с коляской в ближайшем сквере, купал малыша и просто наслаждался каждым моментом, проведённым с ним.

– Мужика растим, будет крепким и сильным! – приговаривал Кирилл, делая сыну лёгкий массаж.

– Такой же, как папа, – всегда добавляла Соня, с теплотой глядя на мужа.

Сына назвали Павликом. Это решение было принято будущими родителями ещё до рождения малыша. Соня, когда услышала печальную историю гибели отца Кирилла, предложила назвать сына его именем.

Глава 22: «Завеса над прошлым»

В один из обычных выходных, когда дом опустел, Кирилл был в рабочей поездке, а Любовь Анатольевна отправилась в рейс, Евгения Григорьевна решила приоткрыть завесу тайны над прошлым их семьи Соне. И тут выяснилось нечто совершенно неожиданное: Любовь Анатольевна оказалась не родной дочерью, как полагала Соня, а невесткой! Сердце Сони забилось быстрее от этой новости.

Павел, отец Кирилла, был единственным сыном Евгении Григорьевны. После окончания лётного училища его направили служить очень далеко от родного дома. Всего один раз он смог приехать в отпуск. Прощаясь тогда, родители и представить не могли, что видят сына в последний раз!

Прибыв на место службы и устроившись, Павел написал первое письмо. Он с восторгом рассказывал о прекрасной природе и добрых людях, встретившихся там. Евгения Григорьевна с мужем, читая эти строки, успокоились и с нетерпением ждали новых весточек.

Прошёл год, и Павел приехал в свой единственный отпуск. Две недели пролетели как один миг, и он снова вернулся на службу. В письме, отправленном после возвращения, он с радостью сообщил о своей женитьбе на очаровательной девушке с таким же прекрасным именем – Любовь. Прислал свадебную фотографию и пообещал, что в следующий отпуск они обязательно приедут в гости вместе с женой. Родители были искренне удивлены, ведь Павел никогда не упоминал о своей невесте. Но увидев на снимке счастливого сына рядом с милой девушкой, не могли не порадоваться за него. Евгения Григорьевна с любовью выбрала красивую рамку и повесила фотографию на самое видное место. Теперь они с нетерпением ждали писем не только от сына, но и от снохи.

Так, через переписку, и познакомились с Любой. Евгения Григорьевна с теплотой называла её Любашей. Они переписывались даже чаще, чем с Павлом. Любаша с искренностью описывала их жизнь, постоянное отсутствие мужа дома, его частые вылеты и длительные командировки.

Но однажды пришло письмо, которое повергло родителей в настоящий ужас! Павел был отправлен в длительную командировку, но куда именно она не сообщила. Любаша, общаясь с женщинами из гарнизона, узнала, что он летит за границу. В письме она не могла написать всё открыто, но из её слов о том, что его отправили туда, где сейчас неспокойно, мать с отцом поняли, что их сын оказался в Афганистане! Муж, стараясь поддержать жену, как мог, успокаивал её, но сам украдкой, когда никто не видел, держался за сердце, чувствуя, как тревога сжимает всё внутри.

Прошло два долгих месяца, и пришла телеграмма от Любаши: «Встречайте, еду. Везу Павла. Груз 200». Эта короткая весть, как удар молнии, пронзила их сердца, оставив лишь боль и отчаяние.

В тот роковой момент для Евгении Григорьевны и её мужа мир словно остановился, погрузившись в непроглядную тьму. Всё, что было дорого и любимо, рухнуло в одночасье. Небо померкло, звёзды погасли, а солнце стало безжизненно серым. Их единственный, родной ребёнок, их гордость и радость, по чьему-то жестокому, немыслимому велению должен был вернуться домой грузом 200.

Люди из военкомата, словно призраки из другого мира, появлялись и исчезали, произнося какие-то слова, организуя сначала встречу, а затем и похороны, которые казались страшным сном.

Дни слились в один бесконечный, тягучий туман. Евгения Григорьевна и её муж, словно потерянные, не видели ничего вокруг, не понимали, где они и что происходит. Их, как будто чужих, посадили в машину и повезли в аэропорт. Там, из грузового отсека самолёта, на тележках начали выкатывать длинные, скорбные деревянные ящики. За одним из них появилась Любаша. Лицо было искажено горем, под глазами лежали чёрные круги, одетая с ног до головы в чёрное, она казалась выцветшей, словно потерявшей все краски жизни. Огромные, некогда сияющие глаза слились с лицом, потеряв цвет, настолько глубоко её поглотила скорбь.

Евгения Григорьевна смотрела на неё и не могла узнать ту весёлую девушку со свадебной фотографии, которая тогда сияла молодостью, красотой и безграничным счастьем. Они обнялись, и обе, словно родные души, разрыдались, делясь невыносимой болью.

Любаша молчала, лишь тихо всхлипывая, и испуганно, как загнанный зверёк, смотрела на окружающих. Сопровождающий мужчина, с тяжёлым вздохом, сообщил, что она не произносит ни слова уже вторые сутки, и посоветовал немедленно показать её врачам.

Похороны сына стали самым страшным и горьким испытанием в их жизни, событием, которое навсегда оставило незаживающую рану в их сердцах.

Евгения Григорьевна, забыв о себе, с удвоенной силой заботилась и о Любаше, и о муже. Ведь на следующий же день после похорон сына, он был экстренно увезён в больницу с инфарктом. Первые дни к нему никого не пускали, но когда его перевели из реанимации в обычную палату, жена проводила рядом по несколько долгих, мучительных часов. Дома оставалась Любаша, в компании мамы и сестры, которые приехали, чтобы поддержать её в трудный час.

Анна Семёновна и старшая сестра Вера, как только узнали о трагической гибели зятя, немедленно примчались. Объединив все силы, они пытались как-то расшевелить, вытащить из оцепенения безутешную вдову. Но та, казалось, совершенно не реагировала ни на что, сидела безучастная, равнодушная ко всему происходящему. Евгения Григорьевна порой думала, что сноха потеряла рассудок, настолько странным и непонятным было её поведение. Но, не теряя надежды на её выздоровление, обращалась с ней, как с маленьким ребёнком, пытаясь найти к ней подход. Думать о себе, о своих собственных чувствах, просто не было времени. И именно это, как ни парадоксально, спасло её от полного отчаяния!

Не успели пройти сорок дней после смерти сына, как ушёл из жизни муж. Евгения Григорьевна, казалось, уже начала верить, что самое страшное позади: болезнь отступила, он начал есть, говорить, но в один миг, сердце остановилось. Она осталась совершенно одна. Была семья и разом ничего. На всём белом свете ни одного родного, близкого человека!

Евгения Григорьевна, может быть, и не перенесла этого ужаса, если бы рядом не было Анны Семёновны. Приехав на похороны зятя, та, видя состояние дочери, осталась пожить какое-то время, а получилась так, что после отъезда Веры, пришлось организовывать и вторые похороны.

Глава 23: «Есть ради чего жить»

Перед возвращением домой в Снежинск, понимая, что дочь с ней не поедет, Анна Семёновна настояла на лечении Любаши в больнице, потому что в домашних условиях её не вывести из этого состояния.

После обследования, лечащий доктор сообщил, что Люба беременная. Срок большой и аборт делать поздно, но из-за состояния мамы, за ребёнка он не ручается! Потому что Любаша без сильных препаратов и успокоительных не выкарабкается, а они повредят ребёнку. Тогда Евгения Григорьевна, созвонившись с её родителями, приняла решение забрать сноху домой. Уволилась с работы и выхаживала её, как дочь.

Три долгих месяца Любаша пребывала в тумане, словно во сне, отрешённая от всего мира. Евгении Григорьевне приходилось кормить её с ложечки, потому что та не понимала, что от неё хотят, вкладывая в руку ложку. Постоянно с ней разговаривала, убеждая жить, потому что будет сын. Сын Павла, его ребёнок и ради этого необходимо сделать всё, чтобы он был здоровым. Любаша потерянно смотрела и молчала. Срок беременности был уже семь месяцев, врачи только разводили руками, ребёнок давно должен шевелиться, а он, как будто уснул вместе с мамой. Сердцебиение прослушивается, а он не шевелится. Прогнозы врачей были неутешительные, Евгения Григорьевна со страхом ждала появления внука на свет.

Однажды ночью её разбудил пронзительный, полный ужаса крик незнакомой женщины. Сердце ёкнуло, и она бросилась на звук. Вбежав в комнату, где спала Любаша, включила свет. Перед её глазами предстала сноха, сидящая на кровати, крепко обхватившая живот обеими руками. В первое мгновение Евгения Григорьевна испугалась, подумав, что начались преждевременные роды, и бросилась к телефону.