Грохот ледника

Лена жила весело: камера, вечеринки, мужчины, шампанское рекой, в шикарной квартире на Петроградской стороне двое детей, и один из них прекрасно со всем справляется, и туда можно приехать в любой момент и знать, что там полный порядок. Глеб разделил территорию квартиры: у него комната, у Вовки, и у Лены, остальная площадь – общая, никто никому не мешает, и всех это вполне устроило. Своим сыновьям Лена отказывала только в одном: называть себя прилюдно «мамой», свой возраст признавать она не желала. Остального у них было всего полно: сколько угодно денег, у Глеба счёт в банке, и деньги в сейфе дома, квартира в их распоряжении. Кстати, сам дом практически очистили от коммуналок (осталось всего четыре), отреставрировали внешне, заменили старые коммуникации, поставили лифты, оградили территорию, поставили охрану, теперь дом был очень респектабельным и очень возрос в цене.

Глеб очень быстро повзрослел и освоился, поняв, что у него есть то, чего нет у других мальчиков его возраста: свобода и вседозволенность. В 15 лет он попросил у матери купить ему машину и поспособствовать в покупке водительских прав. Похвально, что мальчик хочет водить машину, это правильно, решила Лена, и из аэропорта её будет встречать, не надо заморачиваться с такси, и она приобрела ему автомобиль и сделала права. В 15 лет Глеб сел за руль: молодой, наглый, уверенный в себе, избалованный деньгами. Он уже вовсю курил, приводил девчонок, пробовал с Владькой алкоголь, которого дома было в избытке, но, правда, свои обязанности в отношении Вовки и содержании квартиры в полном порядке исполнял исправно. Кроме того, Глеб отчётливо понимал, что должен воспитать и выучить себя сам: английская гимназия дала знание языка, но он занимался ещё им дополнительно, оттачивал все нюансы, борьба и спортзал, куда он ходил вместе с Владом, сформировали тело и мышцы, силу и выносливость, умение постоять за себя, музыкальная школа развила усидчивость и слух, а голос у него был от природы. Свободная квартира и доступ к алкоголю дали им с Владом возможность устраивать весёлые вечеринки и набираться сексуального опыта, из худеньких мальчишек оба превратились в весьма привлекательных юношей, и им не составляло труда зажать какую-нибудь выпившую девчонку в одной из комнат и завалить её. Небрежно гоняя на дорогом автомобиле Глеба, соря деньгами, они собирали вокруг себя компании и очень весело проводили свободное время, впрочем, не забывая об учёбе.

А Елена вышла в Америке замуж за молодого киноактёра, украинского эмигранта, он был немногим старше её сыновей, был смазлив и очень амбициозен. Глебу и Володе он представлен не был, своего так называемого отчима, они никогда не видели, а возможно, что она даже забыла рассказать своему молодому мужу, что у неё есть дети. Но, приезжая в родной Петербург, Елена приводила домой любовников, изжить из себя проститутку она не могла.

Так они жили: Елена кривлялась перед камерой и осыпала молодого мужа вниманием и подарками, а в прекрасной квартире на Петроградке забывала, что была замужем; Глеб развлекался на полную катушку; А Володя любил мать и страдал, что её нет рядом.

Глебу и Володе было четырнадцать лет, когда объявился тот, кто по документам числился их отцом. Глеб был дома один: мать была в Америке, Володя в школе, а он прогуливал занятия. Глеб вообще-то учился очень хорошо, но вот только в школу ходил нерегулярно и посещал её только тогда, когда считал нужным. Учителя пытались его образумить, но всё было бесполезно. Глеб уже вкусил взрослую жизнь, он уже понял, что обладает исключительной привлекательностью, разбил немало сердец и вообще ощущал себя звездой, поэтому был неуправляем.

Когда в дверь позвонили, Глеб подумал, что это либо из школы, либо одна из его девчонок, и он открыл дверь. За порогом стоял незнакомый мужчина: короткостриженый, плохо одетый, худой.

– Здравствуйте. А здесь живёт Елена Волкова? – спросил он.

– Допустим, – прищурил глаза Глеб.

– А она дома?

– А вам она зачем?

– Я её старый знакомый, мне бы хотелось её увидеть.

– Думаю, что всех своих старых знакомых она позабыла ради новых. Ничем не могу помочь.

Глеб хотел закрыть дверь. Ну и вкусы у его матери! Небось, брошенный любовник пытается разыскать её, хотя, конечно, нищих любовников у матери Глеб никогда не видел, но, видимо, этим типом она не побрезговала.

– Подожди! А тебя, случайно, зовут не Глеб или, может, Володей?

Интересный оборот. Глеб взял сигареты и вышел на лестничную клетку.

– Курить будете? – спросил он.

– Не рано ли ты куришь?

– Вас это волновать не должно, – закуривая, сказал Глеб

– Как знать? Так что? Ты её сын? Володя или Глеб?

– Допустим, Глеб.

Глаза мужчины впились в него долгим взглядом.

– Вы на мне дыру сейчас протрёте.

– Прости, я просто все четырнадцать лет мечтал тебя увидеть. Меня зовут Александр. Я - твой отец.

Александр протянул руки к Глебу, но Глеб не шелохнулся.

– Сыночек, – Александр попытался сам обнять его.

Глеб резко оттолкнул его и сказал:

– Руки уберите от меня. Какой вы мне отец? Мы с вами даже непохожи.

Глеб сказал правду, схожести не было совсем. Александр тоже это видел. Откуда его сын мог быть жгучим брюнетом, если они с Еленой блондины? И эта чуть смуглая кожа и чёрные, как смоль, брови над светло-серыми глазами. Нет, схожести не было ни на грамм. Но всё же Александр верил, что это его сын.

– Глеб, мы с твоей мамой были очень молоды, совершили ошибку. Мы расстались, когда она была беременна.

– Точнее, загремела в тюрьму.

– Ты знаешь? Тем лучше. Я тоже оказался за решёткой. Потом кое-что случилось, и мне пришлось там задержаться надолго. Пока была жива моя тётка, у которой вы с братом первое время жили, она приезжала ко мне, рассказывала про вас, а потом её не стало, но я всё время помнил , – в глазах Александра стояли слёзы.

– Как трогательно, – жёстко сказал Глеб

Александра пробрала дрожь. Взгляд Глеба был точно такой же, как у Елены: холодные светлые глаза без тени сочувствия. Вот уж точно истинный сын своей матери, беспощадный к людям и равнодушный ко всему…

– А где Володя?

– Здесь его сейчас нет.

– Я так хотел вас повидать.

– Повидали? До свидания.

Глеб развернулся и скрылся за дверью. Этот жалкий тип не мог быть его отцом, они слишком непохожи. Ну и мамаша у него! Родила неизвестно от кого и записала в свидетельстве о рождении первого попавшегося!

Глеб так никогда и не узнал, что тот, кого он ни за что обидел, в этот день сильно напился, и его сбила машина. Насмерть. А Глеб даже не потрудился рассказать о его визите ни брату, ни матери.

А одного события Глеб не смог не забыть, не простить Елене никогда. Глеб отмечал свой 16-ый день рождения у себя дома. Были приглашены самые близкие друзья, где-то около десяти человек.

Володя тоже был дома, поскольку это был и его день рождения, но в веселье он участия не принимал. Ему был выдан литр хорошего пива, пивные закуски, и он счастливый сидел у себя в комнате, наслаждаясь компьютерными играми и неизведанными ранее яствами. В самый разгар веселья, ближе к полуночи, в дверь позвонили. Разумно решив, что это соседи, которым надоел шум, Глеб нацепил улыбку и открыл дверь, готовясь задобрить соседей водкой и едой. Но за дверями стояла повеселевшая от шампанского Елена.

– Глеб, привет! У меня был корпоратив в Москве у одного богатого человека, и один из гостей предложил мне на его самолёте прокатиться в Питер. У тебя вечеринка? В честь чего?

– Да так, день рождения.

– О, тогда я приехала очень кстати!

– Да уж, очень.

– У тебя гости? – прошептала Елена. – Отлично! Все вместе и отметим! Только не говори им, что я твоя мать, скажи, что кузина.

Лицо Глеба перекосило от злости, но делать было нечего. Елена ускользнула к себе в комнату, чтобы переодеться, а Глеб вернулся к гостям.

– Ну что? Соседи? – спросил его кто-то.

– Нет, нежданная гостья, – ответил он.

Скоро Елена вплыла в гостиную в потрясающем, дорогом платье, совершенно неуместном в обществе молодёжи. Из своих запасов она достала несколько бутылок элитного алкоголя.

– Я – Лена, кузина нашего именинника, – представилась она.

Глеб переглянулся с Владом, и в его глазах прочёл сочувствие. Ибо половина гостей знает, что Елена – мать Глеба и, понятное дело, не замедлит просветить в этом другую половину, которая этого ещё не знает.

– Ну что же вы? Давайте выпьем!!!

С голливудской улыбкой королевы бала Елена раздавала бокалы и стопки с напитками. И если бы Глеб не был на неё так озлоблен, он бы увидел, что она необыкновенно хороша сегодня. Молодые люди, которые были без подружек, моментом окружили Елену. Её полуооткрытый бюст, распущенные светлые волосы и манящий взгляд говорили многообещающе. Елена пила много и быстро, танцевала сексуально изгибаясь, прижимая поочерёдно к себе молодых людей. Каждому что-то горячо шептала на ухо, каждого ласкала руками и заглядывала в глаза. В свои тридцать с небольшим, отмечая шестнадцатилетие своих сыновей, эта женщина выглядела двадцатилетней девчонкой, распаляя всё больше и больше молодых самцов, некоторые из которых ещё даже не имели сексуального опыта.

У Елены был неисчерпаемый опыт, шарм и красота для того, чтобы гости мужского пола забыли об имениннике и сосредоточились на ней. С каждым часом эта зрелая красавица вела себя всё более расковано и откровенно. Увидев эти плотоядные губы, из которых вылетало прерывистое жаркое дыхание, голубые, горящие адским огнём глаза, даже подростку сложно было ошибиться в её желаниях и намерениях.

Двух, наиболее приглянувшихся ей молодых людей, она уже не выпускала из своих душистых объятий, все трое были достаточно пьяны и не обращали внимания на других участников вечеринки. Молодые люди гладили её обтянутые платьем бёдра, целовали шею и полуоткрытую грудь, а она заливалась звонким смехом и поощряла их действия.

Чувствуя, что его сейчас стошнит от увиденного, Глеб покинул гостиную. Не включая свет, он сел в столовой и обхватил голову руками. Через две минуты кто-то поставил перед ним бутылку.

– Выпей, дружище, – услышал он голос Влада.

– Глеб, мы с тобой, – сказала Яна и включила над баром подсветку.

– Я не пойду туда.

– А никто и не просит идти туда, Влад разливай. Давайте, напьёмся, друзья, – улыбнулась Яна.

– За что мне такой позор?

– Придётся тебе это пережить. Всё равно ты ничего не сделаешь, – сказала Яна.

В скором времени на кухню заглянули оставшиеся гости, кроме двух тех самых молодых людей.

– Мы пошли, там, кажется, всё на мази. Мы – лишние, да и поздно уже.

Глеб с вызовом посмотрел на них, но ничего не ответил.

– Я вас провожу, – сказала Яна, – спасибо, что пришли.

Минут через десять из гостиной раздались недвусмысленные вздохи и стоны. Глеб побледнел, ему захотелось сжаться в маленькую точку, провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не быть свидетелем этого. Даже перед самыми близкими друзьями ему было стыдно. Стыдно до тошноты.

– Извините, – вдруг на кухне появился заспанный Володя,– что там происходит?

– Тебе лучше не знать, – ответил Влад.

– Пойдёмте отсюда, – сказал Глеб вставая.

– Куда? – спросила Яна.

– Да какая разница? Куда-нибудь, лишь бы не оставаться здесь. Одевайтесь.

– А я? – спросил Володя.

Влад вопросительно посмотрел на Глеба.

– Одевайся и ты. Только быстро.

Они поехали в ночной клуб. Утром Глеб отправил Володю домой, Влад тоже попрощался. А Глеб с Яной посидели в кафе, подождав пока её родители уедут на работу, а потом пошли к ней. Отоспавшись у Яны, Глеб ушёл до прихода её родителей. Они бы никак не одобрили наличие у себя дома, у своей пятнадцатилетней дочери, молодого человека. Выйдя на улицу, Глеб сел на первую попавшую скамейку. Идти было некуда. Номер в гостинице он не мог снять по причине своего несовершеннолетия, все близкие друзья были у него на дне рождении, а, значит, путь к ним был заказан. Переночевать у Влада не было возможности: в маленькой комнатке не было места. Глеб пересчитал деньги, после вчерашних посиделок в клубе, у него оставалось наличности всего ничего. Деньги же с банковского счета без подписи матери, он не мог снять также по причине несовершеннолетия. Ко всему прочему, у мобильного телефона сел заряд, а ни у кого из его знакомых этой новинки техники ещё не было. Тонкая кожаная куртка и летние ботинки, в которых впопыхах Глеб сбегал из дома, никак не подходили по сезону, было только начало апреля. Глеба начал пробирать озноб от холода. Что ж, сегодня он прогуляет последние средства, а там будь, что будет! И он с удовольствием, даже с каким-то мрачным наслаждением истратил в клубе всё до копейки.

После клуба он поехал в школу, чтобы поймать Володю до начала уроков. Свою школу, Глеб прогуливал.

– Ты меня напугал, – сказал Володя, когда Глеб появился у крыльца.

– Мать когда уедет?

– Не знаю, пока дома всё время, у неё отпуск. Она всё время болтает по телефону, пьёт шампанское и…

– Мне это не интересно.

– А чего ты не в школе? И третий день дома не появляешься? Тебя Влад искал, и Яна звонила несколько раз, мобильник у тебя не работает.

– У тебя деньги есть с собой?

– На обед и на проезд, – доставая кошелёк, сказал Володя.

– Чёрт тебя дери. Дай на сигареты.

Глеб отсчитал чётко на пачку сигарет, остальное отдал.

– А чего ты дома не возьмешь?

– Сам догадайся. Слушай, может, дома в сейфе ты возьмёшь немного и принесёшь мне? Я тебе код скажу.

– Не, давай ты сам. Я не полезу в твой сейф, а мне мама даст денег, если надо.

– Мне надо.

– Так приходи домой, или я у мамы для тебя попрошу.

– Хрен с тобой. Ничего не надо. Одну просьбу выполнишь? Когда мать уедет, позвони Яне или Владу.

– Хорошо. Если всё, я пошёл, у меня вот-вот урок начнётся. Так ты пока дома не появишься?

– Нет.

Пошёл мокрый снег, Глеб замёрз окончательно. Ладно, у него ещё есть машина. Отогревшись в автомобиле и куря последние сигареты, Глеб поехал кататься, пока не закончился бензин. Проведя ночь в ледяной машине, Глеба стало мутить от голода, поскольку уже два дня он не только ничего не ел, но у него не было даже денег на питьевую воду, кроме того начиналась никотиновая ломка. Лёжа на заднем сидении автомобиля и бесполезно кутаясь в тоненькую куртку, Глеб внимательно изучал потолок. Чёрт бы побрал этого бестолкового Володю, чёрт бы побрал эту Мессалину – его мать, будь проклят тот день, когда какой-то идиот не надел презерватив, и зачал его и Володю, а мать не сделала аборт. Но раз уж так распорядилась судьба, ему надо закончить школу, поступить в университет, открыть собственное дело, купить свою квартиру и уже ни от кого не зависеть. Вычеркнуть из жизни Елену, пусть обезьянничает и дальше на камеру, ему будет всё равно. А Володю он прокормит, от этого никуда не деться. При мысли о еде, горячем кофе и сигарете у Глеба на глазах выступили злобные слёзы, его не на шутку трясло от холода. Но денег не было, идти было некуда, и бесплатным в этом городе не было даже сыра в мышеловке.

В пятницу (а это был четвёртый день его скитаний), и третий день без еды, воды и сигарет, хотя, впрочем, пару-тройку сигарет ему удалось "стрельнуть" у прохожих, Глеб к концу уроков подошёл к своей школе, карауля Яну.

– Боже мой! Глеб!!! – кинулась она к нему на шею. – Я все телефоны оборвала! Влад ходил к тебе домой. Что с тобой?

– Всё хорошо. Пойдём к тебе, ты можешь угостить меня кофе?

– Блин, сегодня пятница, у меня уже мама дома… Но, пойдём, ты подождёшь, я что-нибудь вынесу. Тебе плохо? Сколько ты не ел?

– Три дня. И сигарету, ладно?

Глеб сидел на пятом этаже, ожидая Яну, уже от того, что в подъезде было тепло, ему стало лучше. Наконец, она вышла с термосом и тарелкой.

– Волков, возвращайся домой, – сказала Яна, смотря на своего небритого друга, жующего бутерброд.

– Не пойду.

– А если она ещё месяц не уедет?

– Значит, ещё месяц буду болтаться. Тем более апрель на дворе, скоро потеплеет.

– Почему ты не попросишь Володю, чтобы он принёс тебе денег и одежду потеплее?

– Вовка – идиот, он даже с этим простым заданием не справится.

– Где ты жил всё это время?

– В машине.

– Хорошо хоть бензина хватило.

– Угу, на первый день.

– Ты всё это время жил в холодной машине? Глеб, на улице "минус"?! Почему ты не пришёл ко мне?

– Потому что с утра ты в школе, а вечером с родителями. У тебя же нормальные родители. Они думают о тебе.

– Ты в школу в понедельник собираешься? Я там наврала, что ты болеешь.

– Не знаю, если Елена уедет, то приду. А так куда я в таком виде?

– Ты заканчивай это дело. Старшая школа, четверть последняя. Нам с тобой ещё в Консерваторию поступать.

– Нет, я передумал. Я, пожалуй, с Владом на экономический, в университет пойду.

– Что???? Но Глеб, у тебя же необыкновенный музыкальный талант! Мы же с тобой мечтали вместе закончить Консерваторию, покорить весь мир серьёзной музыкой! Ты хотел заняться классическим роком?!

– Хотел, только пока не станешь знаменитым (и то, если станешь) денег не заработаешь. А до этого времени я не хочу жить за счёт Лены. Я выучусь на экономическом, открою своё дело и забуду про Лену навсегда. Кроме того, мне до конца своих дней надо ещё тащить за собой Володьку, чтобы он тоже не жил за её счёт. А она пусть на старости лет гуляет по мужикам, а то, что у неё были когда-то сыновья, ей придётся забыть. Когда-нибудь она станет старой и никому не нужной ни на экране, ни в жизни, и это будет моя месть. Так что, извини, подруга, я поступаю на экономический, а музыка останется как хобби.

– Это ты всё придумал в эти дни?

– Да, я всё для себя решил, и ты меня не отговоришь.

– Но это же была твоя заветная мечта: всерьёз заняться музыкой, и преподы из музыкальной школы прочили тебе большое будущее, ты мог свою месть осуществить и с помощью музыкальной карьеры, – сделала последнюю попытку Яна.

– Яна, ты меня слышишь? Я не могу ждать десятки лет. Мечту о музыкальной карьере действия Елены разбили навсегда. Мне нельзя терять ни года, поэтому я буду поступать на экономический.

– Тогда тем более тебе нужно заканчивать прогулы и возвращаться в школу.

– Как только Елена уедет…

Елена уехала ещё через два дня. Глеб провёл эти два дня в автомобиле, правда, Яна принесла ему шерстяной плед, а Влад снабжал сигаретами и провёл эти дни с ним в машине. После этого случая Глеб никогда не отмечал праздники дома.

В свои тридцать с небольшим Елена была всё так же неотразима. Лишь в глазах уже не было той наивности, они смотрели внимательно и настороженно. Школа жизни не прошла для неё даром. Её муж был на другом конце света, и Елена явилась домой с любовником, и ей даже в голову не пришло, что приводить любовника в дом и знакомить его с сыновьями при живом муже, безнравственно. Впрочем, это было уже не в первый раз, и уж точно не в последний.

– Это Вадик, – весело сказала она, – я только что избавила Вадика от его зануды –жены.

Вадик явно смутился, он был едва старше Глеба. Глеб презрительно окинул его взглядом, но промолчал. За эти годы он привык ко всему.

– Солнышко, если будешь дома, особо не выходи из комнаты, Вадик у нас останется до утра.

Вообще-то, он сегодня ждал Машку, а сообщить об отмене свидания он ей не может по причине отсутствия у неё телефона. Ладно, он её дождётся, и они поедут куда-нибудь в другое место. Терпеть глупый смех Елены и возню из её комнаты было выше его сил, и Глеб надел наушники, скорее бы пришла Маша, и они ушли отсюда. Впрочем, Маша не заставила себя ждать, войдя в квартиру и услышав любовные стоны, Маша первым делом спросила:

– Что это? У тебя порнофильм включён? Или братец развлекается?

– Мать осчастливила приездом. Сегодня мы тут не к месту, поедем куда-нибудь, я сниму номер в гостинице.

– Нормальная у тебя мамаша, молодец, не смущается.

Немного потанцевав в клубе, Глеб отвёз Машу в гостиницу, хотя настроения у него не было никакого. Маша вылезла из постели и как была, обнажённая, налила себе виски, который они захватили с собой, и прикурила сигарету.

– Чего-то ты как-то сегодня без души, котик. Что с тобой? Мама расстроила?

– До неё мне давно нет никого дела.

Тогда в чём дело? И в груди где-то сладко потянуло… Элла. Как она смотрела на него, когда Ирка закатила скандал: презрительно, с неприязнью. Ну почему из всех девушек именно она задела его сердце? Глеб вздохнул.

– Всё ясно, – сказал Маша. – Спать, значит, спать. Сегодня мне тебя не растормошить.

С утра Глеб подвёз Машу туда, куда она попросила, а сам поехал на учёбу. В лобовое стекло летели грязные брызги из-под машин, было пусто и холодно, несмотря на тёплый салон автомобиля. Что-то было не так. Что не так? У него всё хорошо, у него есть всё, а после ночи с такой девчонкой, как Маша, вообще надо быть расслабленным и удовлетворённым. Но нет, тёмно-зелёные глаза лишили его покоя…

Покружившись у здания университета, Глеб нигде не нашёл места для машины.

– Бедные студенты, блин, машину воткнуть некуда.

Пришлось припарковаться чуть ли не за полквартала и идти пешком. Дул пронизывающий ветер, мимо спешили люди, кому охота гулять в такую погоду? Глеба трясло, было холодно, а на душе было пусто и хотелось хоть чем-то заполнить пустоту. Глеб поднял воротник «пилота» и закурил. Он уже думал развернуться и идти обратно к машине, выпить и лечь спать – настроя на учёбу не было никакого – как к нему подлетел всегда жизнерадостный Макс.

– Глебыч, ты что ли? Пешком что ли?

– Не дождётесь. Понаехали тут всякие, машину поставить некуда.

– В субботу в клуб идём, помнишь? Машку возьмёшь? Как она? Давно её видел?

– Ночью лицезрел.

– Блин, я так тебе завидую! Мне так надоела моя сухая вобла Верка.

Глеб хмыкнул. Девушка Макса и правда была похожа на высохшую рыбу.

– Брось её… кошкам.

– Не могу, у неё своя комната в общаге есть. А куда я другую приведу? У меня своей хаты нет, и денег не очень на съём.

– Тогда, мой друг, не ной. Трахай что есть, в надежде на лучшее.

В клуб Глеб, действительно, пришёл с Машей, правда, она на него всё ещё была обижена из-за последней проведённой вместе ночи, но, в конце концов, её обиды – это её проблемы. Он ничем ей не обязан. Но с другими она смеялась, кокетничала, вокруг неё опять толпились парни. Глеба мало это интересовало, его больше интересовала Элла. Исподтишка он всё время наблюдал за ней, всё так же скромно одетая, (наверное, гардероб у неё небогатый) с распущенными волосами, она была очаровательна. Снова сердце замирало, глядя на неё.