Грохот ледника

Тёплый летний вечер перешёл в холодную ветреную ночь, он замёрз в одной тонкой кожаной куртке, накинутой на футболку, но заставить себя сдвинуться с места не мог. Рядом была машина, можно было отогреться, да и до загородного дома было недалеко, но он совсем ослаб и подняться не мог. Он только словно пьяный, завалился набок, под головой неудобный камень, песок холодный, с моря дует, ветер забирается под куртку, но ему всё равно. Холодный пот, озноб, головокружение до тошноты, и никого рядом, кто бы мог помочь.

Только в седьмом часу утра первая любительница утреннего бега заметила лежащего на берегу молодого человека. Она подошла к нему. Странно, такой хорошо одетый парень, на руке часы Rolex… пьяный, что ли?

– Эй, – потрясла она его, – с вами всё в порядке?

Глеб находился уже в каком-то пограничном состоянии, он закоченел и был в полуобмороке. Но вот его слегка трясут, тёплая рука трогает пульс, и он с усилием открывает глаза. Утреннее солнце бьёт в лицо, и он зажмуривается.

– Очнулись? Чревато так пить.

Хотя алкоголем совсем не пахнет.

– Я не пил, плохо стало.

Глеб с трудом поднялся и сел, голова кружилась.

– Вызвать скорую?

Он отрицательно покачал головой.

– Проводи до машины, машина рядом.

– Не сядете же вы за руль в таком состоянии?

– Мне тут недалеко, не умирать же здесь.

Девушка помогла ему встать и отряхнуть песок, а его снова качнуло.

– Давайте, вы не поедете за рулём? Если недалеко, я вас довезу. Я умею водить.

– Дойти бы для начала.

Невероятная слабость, голова кружится, мышцы затекли, и ноги не идут.

– Что с вами? Как вы тут оказались?

– Слишком много вопросов.

Наконец, почти повиснув на своей спасительнице, они дошли до машины. Глеб облокотился на стойку дверцы, не в силах больше сделать ни одно движение.

– Ключи в кармане куртки, вытащи, пожалуйста.

– Такая машина шикарная, совсем новая, я боюсь садиться за руль.

– Забей, претензий не будет. Довези, а потом я тебе такси закажу.

Такой молодой, красивый, явно обеспечен и так болен… Жалко. Хотя всё может быть, может, и не болен, а отходняк от наркотиков, раз алкоголем не пахнет. Лучше держаться подальше. Глеб рухнул на пассажирское сиденье, выпил воды, бешеное сердцебиение, отдышка… путь до машины дался нелегко. Девушка с опаской села за руль. Спутник был совсем бледный, на лбу испарина, наверное, стоило вызвать скорую помощь.

– Как вас зовут? – спросила она, аккуратно трогаясь с места.

– Дэн… Чёрт, забыл, Глеб.

С ним явно что-то не так.

– Наркотики? – спросила она.

– Какие, к лешему, наркотики? Не балуюсь я этим, недавно из больницы, плохо себя чувствую.

Девушка припарковалась у указанного им дома. Зачем она бросилась ему помогать? Вызвала бы врачей и всё, а то вся изнервничалась за рулём такого автомобиля.

– Прям спасла, спасибо тебе. Дальше я сам. Возьми такси, – он сунул ей купюру в руки, – Бежать обратно далеко.

Она ушла, Глеб долго сидел в машине, набираясь сил, наконец, смог выйти и открыть дом. Дом был новый, абсолютно пустой без мебели, не было даже коврика, на который можно было бы прилечь. Его трясло от озноба, но одежды запасной не было, пледа и одеял тоже. Ладно, попробует согреться кофе или на крайний случай чаем. Но кухня была девственно чиста и пуста, ни кофемашины, ни чайника, ни посуды, а вода только из-под крана. Глеб лёг на пол, вместо подушки – рука, он как смог укутался своей курткой и провалился в сон. К нервному срыву добавилась ещё и сильная простуда, у него поднялась температура, саднило горло, бил озноб, не было одеяла, лекарств, еды, горячей питьевой воды. Телефон разрядился, никто не искал его в пустом доме, всем было на него наплевать. Интересно, если он умрёт, скоро ли его тут обнаружат? Или он уже сгниёт окончательно? Вот Лена наверно, огорчится, что в таком красивом новом доме и такой ужасный запах. Сжавшись в комок на холодном полу, в полуобморочном состоянии, он пролежал четыре дня, как брошенный пёс, он совсем ослаб, но твёрдо осознал, что ему никто не поможет, надо как-то спасаться самому. Вот ведь парадокс, и денег теперь полно, а он умирает от голода и отсутствия врачебной помощи в шикарном многомиллионном доме. Как не хочется вставать, как кружится голова и тянется обратно на пол, ставший таким родным… Но не умирать же в самом деле, как раз тогда, когда он решил жить. Идя по стенке, где-то ползком, падая, он добрался до машины. Он ещё тут ничего не знает, но в центре посёлка должен быть какой-то магазин и аптека, надо только как-то доехать, и не упасть в обморок за рулём. Вот ведь, когда искал смерти, никак не получалось, а теперь вроде проснулась воля к жизни, но вероятность погибнуть велика. Соберись, Глеб, соберись, тут недалеко, выпьешь кофе в каком-нибудь кафе, сразу полегчает. Медленно, предельно аккуратно, поминутно останавливаясь, он доехал до центра, а подкрепив силы в кофейне, смог добраться до города. Сейчас зайдёт домой, если Елена ещё там, то он возьмёт вещи и поедет в квартиру Даниила, но лучше бы её там не было.

– Глеб, где пропадал? – радостно воскликнул Вовка.

– Мать где?

– Уехала пару дней назад. Сказала, что ты снова будешь обо мне заботиться.

Глеб с облегчением вздохнул. Сходив в горячий душ, он, наконец, отогрелся, надел тёплый спортивный костюм, выпил лекарства и залез в кровать. Поправится и займётся загородным домом, наймёт дизайнера, обставит дом, закупит всё необходимое.

Когда Елена следующий раз появилась в Петербурге, живот уже был довольно большим. Она сама вся резко постарела, отекла, видимо, беременность давалась ей тяжело.

– Уфф, – упала она на диван в гостиной, – не думала я, что будет так тяжко. С вами было всё проще.

– Ты тогда была значительно моложе, – с отвращением смотрел на неё Глеб.

Всегда красивая, стройная, ухоженная мать превратилась в какую-то полноватую бабу с тусклыми волосами, отёкшим лицом, с мелкими прыщами на коже. На ногах вздулись вены, подмышками – пятна пота.

– Я так плохо себя чувствую, еле полёт перенесла.

– А чего прилетела то? Рожать в Штатах, ведь, планируешь.

– Рожать, конечно, мне нужен гражданин США. Прилетела, потому что супруг не должен меня такой видеть, немного поживу здесь и уже поеду туда, в госпиталь.

– И какой у тебя срок?

– Около семи месяцев. Принеси мне попить, пожалуйста, я не в силах встать, так болит.

– Может, врача?

– Нет, у меня постоянно болит, это нормально, – отмахнулась Елена. – Принеси водички, и я посплю немного.

Глеб пожал плечами, принёс ей воды и занялся своими делами. Глубоко ночью его разбудили нечеловеческие крики. Кричала Елена. Глеб вскочил, натянул спортивный костюм и побежал к ней. Мать лежала на полу, корчась от боли, ноги раздвинуты и согнуты в коленях, на полу и по ногам хлестала кровь. Вовка уже выскочил из своей комнаты, весь трясся, выл от страха, глаза были закатаны, этого ещё не хватало. Глеб схватил Вовку за шею, вытолкал его в другую комнату и захлопнул дверь. Елена стучала ногами и гортанно ревела. Она разорвала на себе одежду, держалась за живот, а кровь сгустками вытекала из неё. Глеб на секунду закрыл глаза, выдохнул и подошёл к ней. Надо вызвать скорую помощь, может, они ещё спасут ребёнка, хотя, судя по всему, вряд ли. Но Глеб вспомнил, что у него разрядился телефон, и он не стал на ночь заряжать его.

– Где твой телефон? – спросил он Лену.

Но Лена взвыла, но ничего не ответила. На тумбочках, в сумочке телефон он не нашёл. Глеб выскочил к Вовке.

– Телефон свой дай быстро, врача вызвать.

– Неееетууу, сломааааал, – сквозь икоту, пробормотал Вовка.

– Твою мать.

Глеб поставил свой телефон на зарядку. Но пока тот хоть немного зарядится, пройдёт время. Преодолев приступы тошноты, он вернулся к Елене. Она рожала, кричать сил у неё уже не было, она обмякла, была в полуобмороке, стоял жуткий запах крови, Глеба мутило, но надо было как-то ей помочь. Он приподнял мать за подмышки, прислонил к дивану, раздвинул ей ноги.

– Давай, тужься, – встряхнул он её, – Вытолкни всё из себя. Давай, – почти кричал он на неё.

Елена сделала над собой усилие, и наконец что-то кровавое, мёртвое вывалилось из неё, и она провалилась в обморок. Глеб добежал до ванной, его вывернуло. После этого он выдернул телефон с зарядки и вызвал скорую помощь. До приезда Скорой, он сидел рядом с Еленой, стараясь не смотреть на её истерзанное тело и на нечто, что она родила. Ничем помочь он больше не мог. Приехала бригада, один врач занялся Еленой, второй принялся что-то писать. Глеб сидел в кресле и курил, отвечая на вопросы. Тот, что писал, с сочувствием посмотрел на Глеба.

– Вы ей кто? Супруг?

– Сын.

– Сочувствую, молодой человек, что вам такое пришлось видеть. Советую, обратиться к психологу, травма на всю жизнь может быть.

– Справлюсь.

– Ну ребёнка мы бы всё равно не спасли, он, видимо, ещё умер в утробе. А мамашу спасём. Не переживайте. Гарантировать, что ещё она сможет родить не могу, но жива будет.

Глеб кивнул. Потом он помог спустить Елену на носилках до машины скорой помощи и вернулся домой. Уже светало. Вовка, привалившись, спал в столовой, но дышал ровно, спокойно, и Глеб решил его не будить. Он налил себе щедрую порцию виски, выпил залпом и налил ещё, надо уничтожить мерзкий привкус во рту. Зайдя в комнату, где была Елена, он опять почувствовал тошноту, теперь надо всё это убрать. Нет, сначала он напьётся прежде, чем дотронется до всего этого. Напьётся и запомнит этот момент, своих детей после увиденного, он не захочет никогда.

Через несколько дней Елена появилась дома, она, как и раньше, была стройной, отёки ушли, но в глазах жизнь погасла.

– Что я скажу супругу? – вздыхала она, глотая алкоголь.

– То есть то, что я почти что принял вашего мёртвого ребёнка, тебя мало волнует? Заметь, я не врач, такие зрелища не по мне.

– Да брось, Глеб, ты ж не девственник, девок, небось, трахаешь, и бывает вот такой результат. Так что, если не планируешь детей, предохраняйся.

– Сам, конечно, я не догадался до этого. Спасибо за совет.

Елена открыла бутылку вина и налила себе большой бокал. Затем вскрыла пачку обезболивающих таблеток и запила алкоголем. Глеб пожал плечами и уехал из дома. Вернулся он поздно вечером, в столовой нашёл две пустые бутылки из-под вина и полупустую из-под коньяка. Мамаша сегодня разошлась вовсю: глушит боль алкоголем и таблетками. Надо зайти к ней в комнату, посмотреть, вдруг перепила, плохо ей. Глеб зашёл к ней в комнату и застыл на пороге. Елена валялась на кровати, раздетая по пояс, в одной руке сигарета, в другой – бокал. А к её обнажённой груди присосался Вовка и что-то мурчал, как котёнок. Глеб остолбенел, потерял дар речи. Елена, увидев его, пьяно захихикала.

– У меня пошло молозиво после выкидыша, мне так лень сцеживать, Володя помогает.

– Ты в своём уме???

Глеб взял Вовку за воротник и отшвырнул от Елены. Вовка явно был не в себе, он был возбуждён, у него дёргалось лицо, вся эта ситуация вызвала припадок. У Елены из соска сочилась жидкость, а Вовка всё не мог оторвать взгляд от груди в нервном возбуждении.

– Оставь Вову, я же вас грудью не кормила, вот появился повод.

Глеб отвесил матери оплеуху.

– Ты совсем чокнулась? Перепила? Ты чего творишь?

– Вова, – жалобно сказала Елена, – мамочку избивают.

Вовка со звериным воем накинулся на Глеба, но тот уложил его одной рукой.

– Ты довела его до припадка, ты не видишь?

– Ну вот пососал бы грудь и успокоился, ты что не знаешь, как детей успокаивают?

Елена ещё раз получила наотмашь по щеке.

– Он тебе младенец, что ли? Он мужик взрослый, у него в штанах всё встало от твоих игр в маму.

Елена приподнялась на кровати, но даже не подумала запахнуться.

– Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, ей богу, я поменяю замки, и ты сюда больше не придёшь. Застегнулась быстро.

– Ой, вышел из могилы и давай командовать!

Глеб поднял лежащего Володю за шиворот и оттащил того в его комнату. Он сделал ему укол, который выписал врач во время подобных приступов, дал воды и уложил в кровать. До утра он не проснётся. Елена закрылась у себя с бутылкой, и Глеб надеялся, что она напьётся окончательно и заснёт. Однако через час в дверь раздался звонок. Глеб не успел выйти из своей комнаты, как Елена уже открыла дверь. Он услышал пьяный мужской голос, звон стекла. Она кого-то позвала к себе, она совсем с катушек съехала? Она что будет с кем-то трахаться, если пару дней назад у неё случился выкидыш? Глеб нервно закурил, уйти из дома он не мог, надо было присматривать за Вовкой. И, действительно, скоро раздались стоны. Глеб надел наушники, это невыносимо. Он и раньше, будучи ребёнком, слышал стоны из комнаты матери, но сейчас она перешла все границы. Глеб так и задремал, не вынимая наушников, но ночью его разбудил телефонный звонок. Звонил консьерж.

– Что там у вас происходит? Крики, ночь на дворе, сейчас полицию вызову.

– Не надо, сейчас успокоимся.

Глеб выключил музыку. Действительно, из комнаты матери раздавался уже нечеловеческий вой. Прежде всего Глеб заглянул к Вовке, тот спал. Тогда он дёрнул дверь Елены – на замке.

– Эй, заткнитесь, – сказал он, – а то полиция приедет.

Елена ревела и выла. Что-то не похоже на любовные стоны. И вот Глеб выбивает дверь. Здоровый мужик пыхтит на ней, а она кричит, и всё вокруг в крови, видимо, у неё открылось кровотечение. Пахло перегаром, куревом и кровью. Но мужику было всё равно, он получал своё удовольствие. Елена выла и была в полуобмороке от боли. Глеб, придушив локтевым захватом за шею, оторвал мужчину от матери. Тот никак не ожидал такого поворота, как Глеб уже вырубил его мощным ударом в голову.

– Продолжаешь веселиться?

– Он порвал меня.

У Елены опять хлестала кровь, она продолжала лежать в непотребной позе, не в силах свести ноги.

– Дай мне полотенце, промокни меня.

– Иди ты к чёрту! Сама себе помогай, мне хватит возни с твоим бугаём.

– Мне врачи сказали, что нельзя, но так хотелось. Я не думала, что у него такой большой, и что он такой грубый.

Елена заплакала пьяными слезами. Глеба опять тошнило от запаха, от этого зрелища, от бесстыдства. Елена съела таблетки, запила коньяком и сунула подушку между ног. Глеб оценил свои силы, нет, одному ему не справится с таким кабаном, тем более он сам ещё ослаблен и не в своей форме. Тогда он набрал номер телефона охранника, охраняющего территорию дома.

– Денег заработать хочешь? – спросил Глеб.

Тот согласился, Глеб назвал ему номер квартиры, а сам стал вытаскивать кавалера Елены из комнаты, чужим людям не надо видеть, что тут происходило. Мужчина начал шевелиться, и его ещё раз пришлось вырубить. Пришёл охранник, поинтересовался, почему он голый, действительно, не потащат же они его без одежды. Глеб накинул на мужчину плед, а одежду собрал в пакет, в кармане он нашёл документы и ключи от машины.

– Видел, когда он приехал? Где он припарковался?

Охранник отрицательно помотал головой. Сказал, что дверь внизу ему открыли после звонка в домофон, он лично его не пропускал. Ладно, поищем машину, в документах указан номер автомобиля, если, конечно, он приехал на нём, то найдётся. Вдвоём они вытащили его на улицу и, прислонив к будке охранника, Глеб пошёл искать машину. К своему великому облегчению, он нашёл автомобиль, и сев за руль, подогнал к воротам. Они загрузили мужика на заднее сиденье, и Глеб отвёз его в другой двор, бросил рядом одежду, документы, ключи, и пошёл к дому. Расплатившись с охранником, Глеб поднялся в квартиру. Теперь надо посмотреть, что с Еленой. Елена пьяно ползала по кровати, голая, вся в крови, сперме и рвотных массах. Прежде чем отправить её в больницу, надо хотя бы её отмыть. Преодолевая отвращение, Глеб донёс её до ванной и включил душ. Вылив на неё полтюбика геля, он начал поливать её водой. Елена плакала, размазывая слёзы и мыло по щекам. Закатав рукава, Глеб вымыл ей волосы, потому что они висели грязными прядями, слепленные кровью, потом вылил на неё оставшиеся полтюбика и смыл. Всё вроде, чистая. Елена приподнялась в ванной, прижалась мокрой головой к его животу, видимо, не совсем осознавая, кто он.