Девушка в красном платье

– А моего мнения спросить никто не хочет? – Вилли наконец нашла в себе силы подняться.

– Любимая, одно твое слово, – бросился на помощь Бириар. – Если хочешь свадьбу по ригоронским обычаям, я готов, ригоронского жреца успел найти.

– Ничего не хочу, – устало ответила девушка. – Что-то мне дурно от ваших эликсиров.

И боевой маг осела в обморок.

Глава 3

Северное Царство Агарон. Пригород столицы Гаард.

Вилли пришла в себя в карете ближе к вечеру. Под мерный стук колес она качалась, словно в люльке, и мирно спала в очередном приворотно-отворотом трансе. В прошлый раз эффект от эликсира произошел мгновенный, она проспала больше суток. Но при повторном использовании ее организм сопротивлялся чуть меньше, она не сразу потеряла сознание и очнулась уже спустя несколько часов.

Все это время девушка лежала в карете Родиона на мягком диванчике, укутанная в его бывшую новую шубу. Диибур и знахари заверили, что повода для серьезных волнений нет, но лечение эликсирами необходимо прекратить. Он выбросил все склянки, она этого еще не знает и непременно выразит возмущение. Она выразит возмущение даже без учета склянок, последние события снова вышли из-под его контроля, стоит признать, недалек тот миг, когда он потеряет его полностью.

Родион долго всматривался в ее сон и искал выход. И видел его только в одном.

Вилли почесала разбитый нос, спросонья зевнула, села и недоуменно уставилась на мужчину. Тот лучезарно улыбнулся и послал воздушный поцелуй:

– Доброе вечернее утро, детка, – хрипло приветствовал он.

Девушка беспомощно моргала ресницами, с трудом разбираясь в ситуации:

– А что…?

– Ты так мило спала, так прекрасна, когда причмокиваешь. Я не посмел прервать твой сон. Весь день предвкушал твои пленительные потягушки. Порадуй меня, любовь моя, разомни затекшие косточки восхитительного тела.

Вилли приподняла правую бровь и поджала задумчивую нижнюю губу:

– Я что-то не совсем…

– Не совсем проснулась? – сложил он проникновенные брови. – Солнышко, не беспокойся. Я тебя донесу, ты легкая и воздушная, как белая зефирка.

Вилли послушно потянулась, в процессе чего озаботилась новыми вопросами:

– А как…?

– Я готов носить тебя на руках всю жизнь, – мужчина потер переносицу и настроил проникновенный взгляд синих глаз, который ни одну женщину не оставит равнодушной.

– И куда мы…?

– С тобой хоть на край света, – Родион взял ее ручку и поцеловал нервный обглоданный ноготок. – Весь мир у твоих ног, любимая.

– Храм спасителей…?

– Именно туда мы и направляемся. По пути остановимся в чудесном загородном поместье на берегу озера с лебедями. Для тебя лучшая спальня с видом на лебедей и по соседству со мной. Будем спать рядышком, на первый твой зов я прибегу предусмотрительно голый, как ты любишь.

– Что-то я…

– Если ты устала или болит голова, просто прибегу с цветами. Ты любишь красные, я помню.

– Родик, а…?

– Ничего не говори, позволь позаботиться о тебе. Прихвачу тортик и винишка, будем слушать твои новинки в любовно-поэтической подборке.

– Но Шиэль…

– Не беспокойся об этом, я все устрою, – без тени сомнения заверил он. – Барон Саард неженатым не уйдет. Покуда он находится на выветривании трех приворотных эликсиров, мы быстро скрутим его, как вернемся в Гаард. Тот негодник, что покусился на их любовь, будет наказан самым жестоким образом.

Родион закончил целовать пальчики на одной руке и взялся за вторую. Вилли все еще не пришла в себя, но уже милостиво оттопыривала пальцы для удобства использования.

– А мой…?

– Брат Норинэльт у меня в списке приоритетов. Я обязан его найти к нашей свадьбе. Как без него? Совсем не тот кураж. Куда бы не похитил его Бальзаар, достанем и вернем в лоно семьи. По твоему желанию, с подружком или без. Ради тебя я готов стерпеть даже их нестандартную дружбу.

– Родик, как-то все это неожиданно, – терялась она. – Я красивое белье не прихватила.

– Из моих поцелуев белье подойдет? – томно прошелестел мужчина. – Все твои вещи я проверил, удивился, что так мало прихватила, заметил, что тебе нечего носить. Нужно срочно наведаться к портным, завалим их заказами на красную материю.

Вилли раздула щеки, обмахиваясь от волнения, и ущипнула себя за ухо. Но, наконец, нашла объяснение:

– Родик, а тебя сильно по голове треснули?

– Самую малость, – дрогнул его голос, а рука сама собой потянулась к ссадине над бровью. – Осталось легкое головокружение, но твое здоровье дороже. Любимая.

– Ты только лечением не злоупотребляй, – попросила девушка. – Хотя бы недельку потерпи со своим головокружением, а то я попользоваться не успею.

– Эта болезнь неизлечима, сердечная рана. Вот мы и приехали. Подожди, я вылезу первым и подхвачу тебя на ручки.

Вилли и не думала отказываться, когда еще удастся попользоваться его внезапной амнезией. У нее на глазах сбывались самый смелые мечты, он впервые подхватил ее на руки, отметил ее невесомость, закружил, рассмеялся, не сводя глаз с ее губ. Как к месту накрапывал легкий дождик, создавая романтическую обстановку.

Загородное поместье разительно отличалось от прочих агаронских зданий. Это настоящий дворец, без крепостной стены, баз башен и бойниц, без устрашающих своим видом неприступных стен и развевающихся воинственных стягов. Здание построено с иной целью, здесь все сделано для того, чтобы радоваться жизни, гулять по прекрасным постриженным лужайками, встречать рассветы на берегу небольшого озера, где плавают прекрасные белые лебеди.

Здесь природа богаче и ярче, здесь беседки и аллеи, здесь воздух такой, что хочется затянуться его кристальной чистотой и поверить в сказку. Близ озера располагался скотный двор для увеселения гостей, где за жизнью пернатых и копытных домашних животных могут наблюдать дети, где сельский гомон и сельский запах.

Само здание можно назвать изящным, из белого камня, со множеством окон, которые начинаются с первого этажа. Пусть зима завалит первые два этажа снегом, сейчас, в необычно теплое лето, здесь было восхитительно.

– Смотри, как красиво, – смеялась она.

– Неудивительно, – смеялся он. – Ты здесь, вокруг тебя все прекрасно.

И поцеловал ее в губы в присутствии спутников и встречающих слуг.

Родион устало развалился в кресле своей гостиной, гладил прильнувшую Скотину и вполглаза наблюдал за суетой слуг во главе с Тибелем. Тот устраивал господина на новом месте и пересчитывал вещи. В поместье принцессы Эстерсэн путники разместились с разрешения царя Адериана, их приняли с большим почтением.

– Тибель, у меня болит голова, а от излишней улыбчивости ноют скулы. Есть не хочу, принеси отравы. Я слишком старый, чтобы войти в реку любви второй раз.

– Милорд, вы красивая пара. Вилли выглядит очень счастливой, – заметил помощник.

– Я выгляжу несчастливым, – простонал он и поправил мокрую тряпку на лбу. – Скажу прямо, изображать влюбленность – очень изнурительное занятие. Я даже с Неей не падал так низко. С висцийками-близняшками была своя история, но за подобное обращение каждая дала бы мне в глаз.

– Княжна Вилетта – утонченная девушка, Милорд, совсем не ровня висцийским воительницам. Вы еще успеете сравнить и почувствовать разницу.

– Уже чувствую, – ворчал тот. – Нея носила меня на руках. А что теперь? Вилли воздушная только в теории, у меня поясница разламывается, руки дрожат. Зараза такая, проехала на мне до спальни и потребовала обзорную прогулку по замку. Я пожаловался на живот, теперь формально я сижу в отхожей комнате и пью укрепляющий отвар.

– Очень может быть, Милорд, это начало большого чувства, – предположил секретарь.

– Гм… Нет сомнений, все большие чувства именно с этого и начинаются, – ворчал мужчина. – Но это чувство я уже сегодня отморожу во время праздничного купания в озере. Причем голышом. Я бесстрашно шагну в воду в компании недоумков и только ради того, чтобы после Вилли сложила обо мне новую поэму под названием:

Он был у меня, но недолго.

Наплакала слез три ведерка.

– В чем удовольствие купаться промозглой агаронской ночью в озере с весьма сомнительными названием и репутацией? Здесь в летнюю ночь так холодно, как студеной зимой в Ближний Патнах. Я бы поддел меховые штаны.

– Лучше подденьте побольше вина, Милорд, – любезно предложил Тибель.

– Ну уж, нет, – бурчал Родион. – В последний раз, когда я поддел побольше вина, я сделал ей внеочередное свадебное предложение, что повлекло за собой цепь непредсказуемых событий. Среди них расходы на три красных платья и несостоявшуюся церемонию бракосочетания. Отец Тьент так просто не ушел, прихватил три бутылки из моих запасов, а ты предлагаешь потратить мои скромные остатки на стайку перезревших подростков? Наверняка они выкинут самую невероятную глупость, после которой озеро станут называть «Мертвым» уже согласно новой легенде. Очень не хочется иметь к тому отношение.

– А вы не лезьте в воду, сидите на берегу.

– Голым? – предположил Родион. – Ты же видишь, в каком я состоянии, я буквально прижат к стенке. Если я вынужден был согласиться на эту ночную провокацию, если я пообещал раздеться, то затащить меня в воду для Вилли станет дедом принципа. Не знаю, на каких-таких скрижалях написано, что влюбленные теряют голову, но мне приходится соответствовать. В лучшем случае я заработаю прострел.

Милорд хмуро осмотрел гостиную. Дворец построили со вкусом, здесь красиво и уютно. И здесь вполне мог обитать его брат Ридалаг. Все отделано дорогими деревом и бархатом, красивым стеклом и вычурной позолотой, картины на стенах, в нишах мраморные статуи и расписные вазоны.

– Родик, внучек, слуги моих собачек в дом не пустили, – напросился в гости Дедуля.

– Мою пустили, – безразлично пожал тот плечами. – Даже не знаю, в чем разница. Может быть в том, что моя живая?

– Там дождь и ветер, они намокнут и заболеют.

– Если только мертвячным насморком, – хмыкнул венценосный внук и переложил полотенце на лбу. – Это последнее, что меня беспокоит на сегодняшний день.

– Я уж и привык к ним, – развел руками дедуля Аксил. – Родик, дай ключик от Гробика.

Родион оставил расслабленную позу в кресле и заметно напрягся:

– Что взбрело на этот раз?

– Вилли сказала: если заперто, то есть тайна. Я на досуге подумал…

– Опасное это занятие – слушать Вилли, да к тому думать, – зло процедил Милорд. – Зараза такая, везде нос сунет. Удивляет только, отчего так поздно опомнилась.

– Ты дашь ключик?

– Дедуля, не сомневайся, я отдам тебе все ключи и гвоздодеры, не жалко. Одна просьба, не подпускай к гробу Вилетту. Я там золотишко припрятал, не хочется однажды проснуться бедным в чужой стране. Кстати, ты уже разобрался с трупом?

– С каким трупом? – взвился домашний некромант.

– С оцепеневшим трупом, которого нам навязали братья Иртини. Отчетливо помню, как его паковали в твою карету, – хмурил брови внук.

– Родик, он не труп! – с облегчением выдохнул Дедуля. – Не в моей зоне ответственности числится.

– Все, что нужно поднимать – в твоей зоне ответственности. Берешь на поруки, кормишь, моешь, обвязываешь в шерстяные панталоны, раз в день оздоровительные процедуры с боевым магом. Пусть обновляет оцепенение.

– А могут это делать Ти и Яни? Помоложе они будут и покрепче. Здорового мужика таскать, а у меня прострел и суставы ноют, – жаловался Дедуля.

– Не могут, – рявкнул Милорд. – К лихим богам, либо человека добьют, либо нас, когда чародея развоплотят. Вынужден признать, на их фоне ты – самое ответственное лицо. Князь Тирэлл продаст его при первом удобном случае, Тибель занят мной, Диибур и Вельтаар служили под его началом, а сестры Тирэлл уже содержали одного Ждуна, ты знаешь, чем это закончилось.

– А может это делать магистрат Эрсэн?

Родион покачал головой и нахмурился. Иль Иртини вернул Эрсэна в ригоронскую миссию и придумал для того очень изящный предлог. После того, как Вилли потеряла сознание, всплыли неожиданные подробности схватки. Согласно некоему кодексу, отбитый в бою меч принадлежит победителю, и это правило всех храмов. Таким образом, ранее упомянутый кристальный меч теперь принадлежит боевому магу. И Бириар, и Авинэль готовы были об этом умолчать, но на пороге объявился ратный маг.

После непродолжительного спора, участники признали, что меч должен остаться с Вилеттой. Однако столь грозное оружие нельзя доверить магу-недоучке, к ней должен быть приставлен опытный оруженосец. Кто бы это мог быть? Да вот, хоть бы и сам Эрсэн.

– Не может, – зло ответил внучек. – Я взял его исключительно под давлением и вышвырну за первый поворотом от этого замка. Мне он не нужен ни в качестве магического оруженосца, ни сиделкой, ни предателем.

Следом за Дедулей в гостиную уже спешил баронт Астерон.

– Во время обыска дома и поиска улик возьми меня с собой, – безапелляционно заявил тот. – Слуги не скажут, их учили держать язык за зубами, но Эстерсэн могла появляться здесь после так называемого похищения. Я увижу разницу, ты нет.

Родион запрокинул ноги на диванчик, дождался, пока Тибель снимет хозяйские сапоги и с особым удовольствием пошевелил уставшими пальцами.

– Очень может быть, а может и нет, – рассуждал он. – Твоя навязчивая активность настораживает меня гораздо больше молчания слуг. Напоминаю, с тебя подозрения не сняты, ты – заинтересованное лицо.

– Заинтересованное в чем?

– В смерти Баронты, а с ней и пропаже моего брата.

– В моих интересах выжить и доказать, что Принцессу похитил не я.

– Доказать кому?

Астерон растерянно пожал плечами. Его положению не позавидуешь, он, словно загнанный зверь, вынужден прятаться в логове врага, и доверять больше ригоронцам, чем близким людям. Даже если виной тому сам царь Адериан, его участь от этого не изменится. Напротив, с рождением Баронта Арвиила он станет лишним.

– Лара упоминала, вы терпеть друг друга не могли, с Эстерсэн у тебя взаимная неприязнь, – поддел его Ригоронец. – Был какой-то повод? Она твоя кузина и первая невеста, что пошло не так?

Агаронец отвел взгляд, ему неприятно ворошить прошлое и всякий раз доказывать, что у него нет мотива к смерти сестры. Однако, откровенность нынче может спасти ему жизнь.

– По правилам дома я должен был жениться на сестре. У тебя есть сестры, Ригоронец?

– Есть. К сожалению, – хмыкнул Родион. – Очень докучливые. Жениться на них было бы слишком. Сочувствую. Что дальше?

– Помимо прочего нас проверяли на совместимость, если ты понимаешь, о чем я. Хорошо, если после проверки наступит беременность.

– Фу ты, паскудство какое, – поморщился Ригоронец и от возмущения спустил ноги с диванчика. – У меня и без того плохой день, ты еще со своими фамильными скелетами.

– Я не желал этого, но правила дома никто не отменял, мы женимся на близких родственниках. Пока мы были маленькими, жили в счастливом неведении, любили друг друга. А потом…. Мы все друг друга возненавидели. Лариджа была самой старшей, ее руки приковывали к постели и били, чтобы утихла, – мрачно поведал Астерон. – Некого просить о защите, наши родители такие же несчастные люди.

– Понятно, откуда у Лары такие предпочтения, – качал головой Родион.

– Мы с Адерианом проще относились к происходящему, это просто игра, так нам говорили. Потом это был долг, обязанность. Будто я хотел того? – ворчал Агаронец. – Ее побег я расценил, как освобождение. Я бы мог ее остановить, но не сделал этого. Принцесса Вивиэн смотрелась добрым ангелом на фоне моих сестер. А потом случилась война, Эстерсэн вернулась, ополчила против меня Храм первородных, обвинила во всех грехах.

– Не отрицай своей вины, ты получил по заслугам.

– Лариджа стала куда опасней. У нее случилась детская любовь с Билем Иртини, а ее отдали Адериану. С их взаимной ненавистью ничто не сравнится.

– Детская любовь с Билем? – заинтересовался Родион.

– Он был немногим младше ее, все лазал к ней в башню. Лариджа не хотела идти замуж за брата, пыталась сбежать, Биль ей помогал. Потом она решила, что беременность ее избавит от долга, она принесет трону ребенка и станет свободна. Сначала так, а потом до навязчивой идеи дошла.

– Что за история с Эстерсэн, после которой та сбежала? – допытывался Родион.

– Она меня публично унизила, – нехотя делился тот. – Подлила эликсир безумия, я разделся донага. Мы были детьми и слишком рано взрослели.

– И сделали бы тоже самое со своими детьми, – дополнил его мысль Родион. – Ридалаг об этом узнал и захотел забрать дочь. Чтобы ее на совместимость никто не проверил с каким-нибудь Баронтом Арвиилом.

Астерон согласно кивнул:

– Может так и будет, они станут новой царственной четой. А может и нет, Лариджа в сердцах грозилась раз и навсегда устранить эту традицию. Для того нужно убить маленькую Шали.

Родион решительно снял со лба полотенце:

– Пусть только попробует. Она наполовину ригоронка, у нее есть семья по ту сторону Степи. Никогда, слышишь, никто не посмеет проверять ее на совме…

– Родик, ты идешь?

Вилли заглянула в дверь, ее задорный девичий голос будто разорвал гнетущий сумрак ночи. Родион суетливо принял мужественную позу прекрасного Принца на фоне камина и собаки.

– Я давно готов, солнышко. Скотина закопалась, женщины обычно долго собираются, – подскочил он. – Вилли, я прихвачу тебе шубку, чтобы не замерзла? Тебе нельзя застужать носик.

Девушка одета в красное платье, которое он подарил ей после истории с Храмом вершителей. Ей удивительно идет этот цвет и вышивка корсета. Ее образ скромнее здешней моды, но столь притягательный, что создатель сего образа сам замер в восхищении. У него есть вкус, он выбрал правильный крой и самые дорогие материалы. Не требуются даже украшения, лишь легкая волна светлых волос, скромный румянец на щеках и счастливая улыбка влюбленной девушки.

На улице уже стемнело, день стал короче, света мало, лишь небесные светила подсвечивают воду в озере. Туда и устремилась молодежь, когда к ним вышли Родион и Вилетта.

Она спешила нагнать их, он не торопился влиться в толпу. Она семенила в туфельках на высоких каблучках, он шел широким уверенным шагом. Она держала подол платья, спускаясь по пологой лестнице, он держал ее под руку. От восторга она почти дрожала, он дрожал от холода и потому охотно принял от Ти две бутылки крепкой настойки.

– Родик, я что-то не уверена, – глотнула она и закашлялась.

– Я тоже не уверен, – ворчал он. – И делаю это под давлением своих чувств к тебе. Вода ледяная, ты знаешь мое отношение ко всему, что холоднее каналов в южном императорском дворце.

Родион закутал ее в серебристую шубку, Вилетта благодарно потерлась о ворсистый мех массивного воротника. К своим шубам он относится с глубокой нежной привязанностью, такой широкий жест не может остаться незамеченным. Вилли пошагала дальше, Родион почти застонал, видя, как волочатся по ступеням полы шубки. Он подхватил обеих на руки, она трепетно прижалась к его груди.

– Не знала, что ты можешь быть таким, – тихо прошептала она.

– Каким?

– Заботливым, романтичным.

– Вилли, ни то, ни другое никоим образом ко мне не относится, ты это прекрасно знаешь. Я делаю это исключительно для тебя, с остальными позволь остаться тем же мерзавцем, каким меня считают. Из ложной скромности добавлю, что я недостоин тебя, и ровно потому откладывал свадьбу.

– Достоин, – улыбнулась она и поцеловала его в висок. – Я люблю тебя любого.

– Я снова ударил тебя.

– А я не торопилась остановить братьев Иртини.

– Эти двое порядком мне досаждают, – жаловался мужчина. – Вилли, я один догадываюсь, что ты им нужна, как боевой маг?

– Ревнуешь?

– Не знаю, что такое ревность, у меня к тому нет ни опыта, ни мотивов. Наверняка это что-то сродни верности, а у меня с этим большие проблемы. Были. До сего дня, – на всякий случай добавил он. – Даже не понимаю, почему мы об этом говорим.

– Потому что ты меня ревнуешь. Просто в силу своей неопытности пока не понимаешь того, – поцеловала она его губы.

– Мм… у тебя настойка вишневая. А у меня по вкусу из прошлогодних грибов.

Она заразительно смеется, он всегда замечал и никогда не мог удержаться от ответного смешка. Это почти магия, по части смеха у них полная взаимность с первой встречи. Родион не раз отмечал, что от ее улыбки может быстро забыть о невзгодах этого мира.

– Как красиво, – пропела она при виде озера.

– Действительно, впечатляет.

Родион в сомнении завел бровь наверх. Черная вода черного озера с черными берегами. От воды веет прохладой и влажностью, стылая рябь по воде и мурашки по телу. При всем желании он столько не выпьет, чтобы сбросить последние штаны и с воплем ужаса броситься в озеро, где, по слухам, разлагается гора мертвецов. И даже если предположить, что все это лишь древняя легенда, назови это озеро «Живым», он, все одно, не поменяет своего мнения.

– Предлагаю для начала оценить обстановку и насладиться прибрежной романтической атмосферой. Есть много способов развеять скуку: построить песчаный замок, побросать камушки в воду, закинуть удочки.

– Родик, не будь папочкой, – смеялась Вилли. – Мы пришли купаться, скидывай шубу.

– Вилли, давай просто поприжимаемся на бережке. Удвоим, так сказать, шубное тепло. Поверь мне, в воде нам не понравится.

– Зато нам понравится с визгом ее покидать. Живо снимай штаны.

По части решительных действий, Вилли с детства его удивляла. Его вечно мучили сомнения, он всегда готов придумать обходной маневр, пойти на уловку, найти компромисс. Если Вилли надумала войти в воду, она непременно войдет и затянет его. Препятствия и условности ее мало интересуют, более того, они и после не вызывают у нее вопросов, она просто идет дальше, махнув рукой на прошлое. Стоит наконец признать, она стала частью его жизни, той самой, которая пустится во все тяжкие, рискуя по пути заболеть и испустить дух.

– Боги, какой ужас, – дрожали они оба, забившись в спасительную шубу.

– А я предупреждал, – допил он грибную настойку. – Мне хватило просто намочить ноги, чтобы понять, что на дне этого озера покоятся не мертвяки, а большая глыба вечного ледника. Это благо, что вокруг абсолютная тьма, моя природная стыдливость не пострадала.

– У меня от крика выветрилась вся вишневая настойка, – клацала она зубами и куталась в его плечи. – И я потеряла туфли.

– Любая идея близнецов обречена на провал, а эта напрочь лишает возможности выжить. Вилли, сейчас к месту будет одна из твоих задумок, как нам очень быстро переместиться во дворец и сразу оказаться в кипящей ванне.

– Ну, одна такая задумка у меня есть. Например, возьмет еще по бутылке настойки. Будет что вспомнить на старость лет.

– Если доживем, – ворчливо добавил Родион.

Ночь у Мертвого озера прошла ярко.

Близнецы начали воплощать свой план, купались, если можно так выразиться, когда люди с громким ревом забегают в воду и еще быстрее ее покидают. Много шума, воплей, смеха и стойкого желания растревожить затаившихся на дне мертвецов. По сути, все их купание свелось к тому, чтобы побороть приступ холода и снова забежать в воду.

Прочие участники ночного мероприятия по-своему проводили время.

Вельтаар вышел к воде в легком халате, многословно расхваливал теплую водичку, отметил, что нынче летом она даже излишне перегрелась, сделал небольшой заплыв вдоль берега и расположился здесь же, на полотенчике, чтобы позагорать под жарким ночным светилом, прикрывшись только легким слоем прибрежного песка.

Самой благоразумной была идея развести костер, этим занималась Лиса, в растопку для начала пустила сундук близнецов, в котором до того позвякивали бутылки с настойкой. После того поисковик периодически исчезала и появлялась, подтаскивая к огню новое топливо, подозрительно напоминающее предметы меблировки.

Дедуля Аксил вышел к воде в вязанном купальном костюме, намочил сапоги и на том посчитал достаточным. Первый же запрос по части некромантии и лежащего рядом полчища мертвяков он встретил показательным обмороком и сбежал с вечеринки, едва придя в себя.

После второго захода началась настоящая сумятица, Родион запомнил лишь самые яркие моменты. У костра грелась Вилли, на ней только нижняя юбка и его серебристая шубка. Шиэль устроила показательные незамужние рыдания. Биннет с шоком от переохлаждения опалила платье. Ти и Яни изображали восставших мертвяков.

А затем они с Вилли сами собой уже оказались в сарае близ птичьего двора, зарылись поглубже в сено и пытались согреться. Родион хорошо запомнил сильную дрожь в коленях, задорный смех Вилли и ее горячие губы, шелестящие у его виска. Рядом доступное женское тело, мужчина задрал юбку и ощупал прелестный зад:

– Вилли, стоит признать, тебе нет равных по части конструкции зада. Здесь ты прекрасна, давно мечтал схватить тебя за мягкое местечко.