Никто не узнает
Никто не узнает

Полная версия

Никто не узнает

Язык: Русский
Год издания: 2021
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 7

– Ты был неплох, – небрежно бросаю я, стараясь не переигрывать с безразличием. – Но мой изначальный вопрос так и остался без ответа.

– Какой вопрос? – его язык скользит по моей шее, провоцируя появление мурашек.

– Сколько тебе лет? – шепчу я, закатывая глаза от наслаждения.

– Почему тебя это так волнует? – после короткой паузы Богдан нависает надо мной, и его острый синий взгляд впивается в мое лицо.

– Вдруг тебе нет восемнадцати, и меня посадят за растление малолетних, – отвечаю я, злясь на себя за собственную напористость.

Только что он так умопомрачительно ласкал меня, а теперь глядит с легким недовольством. Вот чего мне неймется?

– Мне двадцать два, – наконец говорит он. – Это на что-то влияет?

– Нет, – шепчу я, растягивая рот в извиняющейся улыбке. – Просто я гораздо старше тебя.

– Гораздо – это, когда разница в возрасте, как у Пугачевой с Галкиным, – ухмыляется он. – А все, что меньше, можно считать нормой.

– Это ты так решил? – изгибаю бровь.

– Да, я так решил, и ты со мной согласилась, – безапелляционным тоном заявляет он. – Теперь мы можем заняться тем, что действительно важно?

– Хочешь опять подвергнуть мое тело акту безжалостной плотской любви? – хихикаю я.

– Я хочу поцеловать твои губы, – он хитро мне подмигивает. – И те, что на лице, тоже.

Бесстыжие двадцать два. Никакого стеснения. Никаких предрассудков. Никаких надуманных проблем. Что в голове, то и на языке. Тотальная раскрепощенность.

Эх, как же я ему завидую!

Глава 7

Карина


Самое ужасное время для согрешивших людей – это утро. Ты только выныриваешь из объятий Морфея, медленно раскрываешь глаза, пытаясь ухватить реальность, и тут бам! Подобно гранате с сорванной чекой на тебя обрушивается осознание того, какую жесть ты сотворил накануне.

Я лежу неподвижно. Гипнотизирую взглядом высокий белый потолок и изо всех сил пытаюсь не расплакаться.

Я изменила мужу. Впервые за восемь лет брака я переступила черту. Переспала с другим мужчиной. Осознанно. На почти трезвую голову. И абсолютно добровольно.

Когда я успела стать предательницей? В какой момент мои отношения с Олегом перестали быть для меня высшей ценностью? И главное – когда наш брак дал трещину?

Вы знаете, я убеждена, что в счастливых отношениях измена невозможна. Нельзя увести любящего и любимого человека из семьи. Нельзя, и все тут.

Измена всегда там, где боль. Где разочарования, неоправдавшиеся надежды, завышенные ожидания. Измена не случается сама по себе. Она не причина проблем и не их первоисточник. Она их следствие.

Я знала, что у нас с Олегом не все гладко. В последнее время мы часто ссорились, мало разговаривали и слишком много энергии отдавали работе. В наших отношениях, определенно, были трудности. Но, если честно, я не предполагала, что настолько серьезные.

Медленно скашиваю глаза в сторону, и сердце тут же предательски екает. Богдан лежит совсем рядом, по-мальчишески закинув руки за голову, и мерно посапывает. Красивый. Молодой. И олицетворяющий мое грехопадение.

Вчера рядом с ним я просто потеряла голову. Как бы банально это ни звучало. В тот момент мне казалось глупым испытывать гордость там, где можно получить удовольствие. Богдан меня поцеловал – и все разумные мысли задымились, заполыхали в ярко-красном мареве нашего обоюдного влечения. Меня накрыло обжигающей волной и утянуло глубоко на дно.

Впервые в жизни я не анализировала, не оценивала правильность происходящего, не пыталась держать себя в узде. Я плыла по течению, отдаваясь инстинктам и Богдану. Кайфовала, чувствовала радость каждой клеточкой своего существа, ощущала себя живой и нужной.

Нет, разумеется, я понимаю, что эта «нужность» надуманна. Вряд ли мой новоиспеченный любовник жаждет продолжения. Ему, как и мне, хотелось спустить пар, почувствовать некий драйв, возможно, впитать новый опыт… В конце концов, секс с тридцатилетней в его возрасте можно считать разнообразием.

Странное дело, когда в кругу знакомых обсуждали адюльтер, я всегда высокомерно посмеивалась. Мне казалось, что уж кого-кого, а меня эти земные страсти точно обойдут стороной. Я мнила себя благочестивой женщиной, свято чтящей институт брака, и осуждала тех, кто умудрялся вляпаться в подобные нелицеприятные истории.

И вот судьба сыграла со мной злую шутку. Я лежу в постели малознакомого парня – голая, пристыженная и… Сексуально удовлетворенная. Все-таки народная мудрость «не говори гоп, пока не перепрыгнешь» не лишена смысла.

Медленно, стараясь лишний раз не пружинить на матрасе, я встаю с постели и принимаюсь собирать с пола свои разбросанные вещи. Двигаюсь на цыпочках, словно какая-то домушница. Отчего-то мне очень не хочется, чтобы сейчас Богдан раскрыл глаза и стал свидетелем моего срамного бегства. Хватит с меня позора за эти дни.

Скрывшись в коридоре, торопливо натягиваю трусы и платье. Лифчик просто комкаю в руке – сейчас нет времени на длительные сборы. Задерживаю дыхание и, осторожно толкнув входную дверь, припадаю лицом к образовавшейся щелке. На первый взгляд, снаружи пусто. Ни горничных, ни гостей отеля не видно.

Раскрываю дверь пошире и, убедившись в том, что путь действительно свободен, плавно выскальзываю в общий коридор. Стараюсь шагать уверенно, но колени все равно дрожат. И руки тоже. Да и вообще я вся трясусь, как осенний лист на промозглом ветру. Даже смешно как-то… Такая самодостаточная раньше была, непробиваемая… А сейчас словно обратно в пятнадцать лет вернулась – нервничаю, о чужом мнении беспокоюсь. Ужас!

К счастью, до своего номера я добираюсь без происшествий и ненужных встреч. Плотно прикрываю за собой дверь и расслабленно выдыхаю.

Все, хватит страшиться и рефлексировать на тему случившегося. Прошлого не изменить, а вот будущее полностью зависит от меня. И я не намерена спускать его в унитаз из-за одной ошибки. Сейчас схожу в душ, приведу себя в порядок и сделаю вид, что ничего экстраординарного не произошло. Прикрывать болезненные эмоции маской благополучности мне не впервой.

Спустя полчаса активного самовнушения я и впрямь чувствую себя лучше. Нервозность отступает, а ясный ум вновь берет бразды правления в свои руки. Накрасившись и переодевшись в элегантный дорожный костюм, я подхожу к телефону, который всю ночь простоял на зарядке, и вздрагиваю, увидев пропущенный вызов от Олега.

Собрав волю в кулак, стискиваю челюсти и делаю глубокий ровный вдох.

Не паникуй, Карина, не паникуй. Единственное, что может выдать тебя, – это ты сама. Веди себя непринужденно, естественно, и никто ничего не заподозрит.

– Привет, звонил? – говорю я, когда муж берет трубку.

– Привет, хотел узнать, во сколько у тебя самолет?

– Через два часа, – отзываюсь я, старательно контролируя голос. – А что, встретить хочешь?

– Э… Нет, у меня сегодня куча дел, – после короткого молчания отзывается он. – Но я могу прислать за тобой Игоря, если хочешь…

Ну, конечно, с дуба я, что ли, рухнула? Если б вечно деловой Олег изъявил желание встретить меня в аэропорту, то сейчас точно бы пошел снег. И плевать, что на дворе май.

– Не надо, я возьму такси, – отказываюсь от услуг его личного водителя.

– Смотри сама, – я прямо чувствую, как он пожимает плечами. – Слушай, Карин, сегодня Ольховский приезжает. Совещаться допоздна будем, а потом в ресторан его поведу. Так что ты это… Меня к ужину не жди.

– Хорошо, поняла, – киваю я. – Ивану привет.

– Передам, – бросает муж перед тем, как отключиться.

Что ж, мне его задержка даже на руку – будет время окончательно прийти в себя.

Собрав вещи, закрываю небольшой красный чемодан, цепляю на голову солнцезащитные очки и, перекинув через плечо дамскую сумочку, покидаю номер. Спускаюсь на первый этаж и подхожу к рецепции, чтобы сдать электронный ключ.

– Вам все понравилось, Карина Владимировна? – вежливо интересуется сотрудница отеля.

– Да, более чем, – лениво вздергиваю уголки губ.

– Отлично. Будем рады видеть вас снова! – она забирает у меня карточку и, заглянув в компьютер, добавляет. – Машина уже ждет вас у входа. Приятной поездки!

– Благодарю, – сухо отзываюсь я, спуская очки на глаза.

Разворачиваюсь и неторопливо шествую к крутящимся стеклянным дверям, когда позади слышу низкий хрипловатый голос, от звуков которого мои внутренности стягиваются тугим узлом:

– Карина!

Нет, только не здесь. Только не сейчас.

Глава 8

Карина


Притворившись, что ничего не слышу, делаю короткий рывок и ускоряюсь. Чемодан, катящийся за мной, дребезжит, проезжая по плиточным швам, а мое сердце дребезжит от одной только мысли, что мне снова придется посмотреть в синие требовательные глаза.

– Карина, стой! – голос Богдана становится ближе, и я до боли закусываю щеку с внутренней стороны.

С каждой новой секундой мое решение не оборачиваться кажется все более абсурдным, но я уже не знаю, как остановиться и дать отпор навалившейся панике. Залетаю меж вращающихся дверей и, слегка повернув голову, замечаю, что Богдан вошел в следующий за моим отсек.

Наша встреча неминуема, он вот-вот меня нагонит, поэтому разыгрывать проблемы со слухом дальше будет как минимум странно. Миновав стеклянные двери, останавливаюсь на крыльце отеля и натягиваю на лицо благодушное выражение.

– О, доброе утро! – снимая очки, я изображаю удивление.

– Доброе утро?! – взгляд из-под сомкнутых бровей кажется злым и не предвещающим ничего хорошего. – Ты, блин, издеваешься?!

Он напирает на меня, вмиг сокращая расстояние между нашими телами до неприличного.

– Богдан, спокойней, – нервно оглядываясь по сторонам, цежу я.

Не хватало еще публичного выяснения отношений.

– Карина, че за фигня?! – не обращая внимания на мои слова, восклицает парень. – Я проснулся, гляжу по сторонам, а тебя и след простыл! Попрощаться по-человечески не судьба, да?

Его тон полон негодования, а ноздри раздуваются, как у быка на родео. Несмотря на то, что из нас двоих старшая именно я, прямо сейчас Богдан находится в позиции разгневанного взрослого, а я – в позиции провинившегося ребенка. По крайней мере, именно так я себя ощущаю.

– Мне нужно было спешить в аэропорт, не хотела тебя будить.

Понимаю, моя ложь звучит смехотворно и глупо, но что еще мне ему ответить? Признаться, что наша ночь была одним из ярчайших событий в моей жизни и что теперь мне страшно? Что я не знаю, как вести себя дальше, и теряюсь от одного только взгляда его проницательных глаз? Нет, уж лучше я прикинусь ничего не понимающей овечкой. Так проще. Так безопаснее.

– Почему ты такая трусиха? – Богдан переходит на шепот и ласково, почти любовно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. – Ведь кайфово же нам вчера было. Мне аж башню сорвало, честно…

Хочу убрать его руку от своего лица, но не могу. Просто не могу пошевелиться. Меня будто парализовало, будто невидимыми цепями оковало. Стою и тону в сапфировом море его глаз. Безмолвно, безропотно, с трепещущим сердцем. Ресницы дрожат, но моргнуть не получается. Я под гипнозом, порабощена его обаянием.

– Карин, – Богдан облизывает губы, и его большой палец замирает на моей щеке. – Давай еще раз увидимся? Пожалуйста.

С этими словами парень чуть подается вперед с явным намерением меня поцеловать, но я не даю ему этого сделать. В самую последнюю секунду, когда его губы почти касаются моих, делаю небольшой шаг назад.

– Я… Я не могу, – судорожно мотаю головой, стряхивая морок. – Я не местная, не из Питера.

– Ясен хрен, что не из Питера, мы ж в отеле с тобой познакомились, – усмехается он, продолжая жечь меня взглядом. – А откуда ты? Из какого города?

– Из… Это неважно! – отступаю еще на шаг. – Я замужем, Богдан. И то, что случилось вчера, не должно больше повториться. Никогда.

На лицо парня ложится грозная тень, а пухлые губы превращаются в тонкую нить:

– Почему не должно? Тебе ведь тоже было хорошо со мной.

Вот же упертый мальчишка!

– Ты вообще слышал, что я сказала?! – развожу руками. – Я за-му-жем!

– Я знаю, что ты замужем. Еще вчера понял, у тебя ведь кольцо на пальце, – мрачно изрекает он. – Однако это не помешало тебе переспать со мной.

К щекам мгновенно приливает стыдливый жар, а дыхание сбивается так, будто меня резко ударили под дых. Невыносимый, несносный провокатор! Вот, кто он!

– Прекрати! – смутившись, обрываю я. – Это не шутки. Если о нас кто-то узнает, это разрушит мой брак, мою карьеру и вообще всю мою жизнь!

Несколько секунд Богдан пристально смотрит мне в глаза, и под его прямым, полным немого осуждения взглядом я чувствую себя ничтожной букашкой. Лживой и лицемерной.

– Расслабься, никто не узнает, – наконец произносит он. – Пока ты сама этого не захочешь.

– Спасибо, – с облегчением выдыхаю я. – А теперь извини, мне пора. Я на самолет опаздываю.

Богдан ничего не отвечает, и я, приложив усилие, отдираю взор от его красивого сурового лица. Делаю пол-оборота, намереваясь спуститься вниз к машине, и потрясенно застываю на месте.

Буквально в десятке метров от нас, у подножья лестницы стоят несколько человек с профессиональной фототехникой в руках. Во время разговора с Богданом я краем уха слышала щелчки затвора камер, но совершенно не придавала этому значения. Думала, показалось. А зря.

Будучи публичным человеком, я привыкла к общественному вниманию, но вот так в наглую репортеры за мной никогда не охотились. Я же все-таки не актриса и не певица, с чего вдруг такой ажиотаж?

Ловлю утерянное самообладание и, слегка обернувшись, бросаю Богдану через плечо: «Иди в отель». Затем подхватываю чемодан и, плотно стиснув челюсти, направляюсь к ожидающему меня автомобилю. Фотощелчки, подобно пулям, продолжают прорезать воздух, и я чувствую, как все мое нутро пропитывается противной липкой паникой.

Господи! Какая же я дура! Препиралась с любовником прямо на крыльце отеля! Менее подходящее место сложно даже вообразить! Где моя осторожность? Где здравый смысл в конце концов?! Стоило один раз оступиться, как вся рациональность полетела в тартарары!

А что, если они засняли то, как Богдан пытался меня поцеловать? Что, если эти снимки попадут в сеть? Что, если их увидит Олег?

Какой ужас! Какой кошмар! Во что я только вляпалась?!

Глава 9

Карина


– Это, блин, как понимать, Карин?! – Эдик, мой приятель и по совместительству агент, бросает передо мной распечатанные снимки, на которых запечатлены мы с Богданом на пороге отеля.

Сегодня мое утро началось рано и суматошно. Эдик позвонил и визгливым голосом сообщил, что нам нужно немедленно встретиться. Теперь понятно, к чему такая спешка.

– Откуда у тебя эти фотографии? – стараясь звучать спокойно, интересуюсь я.

– Тебе, милочка моя, повезло, что у меня связи в прессе! Знакомая из «Интро» позвонила, мол, так и так, есть свеженький материал по Ткачу, – тараторит он. – А потом спрашивает, уж не писательница Карина Гольдман с ним на снимках? Знает, что я с тобой работаю, вот по старой дружбе и звякнула.

– Свеженький материал по кому? – цепляюсь за фразу, которую совсем не поняла.

– По Ткачу, – повторяет Эдик, при этом глядя на меня так, будто это странное слово должно мне о чем-то говорить.

– Что это еще такое? – хмурюсь я.

– Мать моя женщина! – агент закатывает глаза. – Гольдман, ты с луны свалилась? Не знаешь, с кем целуешься, что ли?

– Мы не целовались! – вспыхиваю я. – Это просто… Просто на снимках так кажется… Кадр неудачный!

– Ага, а на самом деле он тебе конфетку изо рта в рот передавал, – ерничает приятель.

Как вы, наверное, уже догадались, Эдик – латентный гей. Ну, то есть как латентный? Сам он, я думаю, свою ориентацию прекрасно осознает, но вот окружающих активно убеждает в том, что он гетеросексуал. Просто с развитым чувством стиля и врожденной эмпатией.

Лично я Эдика раскусила почти сразу, примерно через две недели тесного общения. Мы с ним вместе отправились на какую-то светскую тусовку, где было полным-полно моделей и прочих фей, при взгляде на которых у обычных мужиков текут слюни. А вот Эдик весь вечер смотрел мимо, будто не замечал их длинных загорелых ног и аппетитных бюстов. Его больше интересовали мальчики-официанты в обтягивающих брюках.

Где-то год назад я открыто спросила у Эдика, нравятся ли ему мужчины. В ответ он оскорбился и стал всячески отнекиваться, дескать, ничего он не гей и как я вообще могла так подумать.

Давить на него я не стала, ведь, если задуматься, такое поведение было в определенном смысле оправдано. Литературный бизнес – это вам не фэшн-индустрия, где гомосексуализм уже давно стал нормой, а Россия – далеко не продвинутая в этом смысле Америка. Должно быть, Эдик так шифровался, потому что боялся потерять важные бизнес-контакты. Все-таки в издательском мире работают довольно консервативные люди.

– Так что за Ткач? – возвращаюсь к интересующей меня теме. – Скажи уже наконец!

– Богдан Ткаченко, более известных широких кругах как рэпер Ткач, – огорошивает меня Эдик. – Кумир молодежи и просто популярный исполнитель. Ты че, подруга, реально не в курсе?

– Рэпер? – медленно повторяю я, словно пробуя непривычное слово на вкус.

– Ну да, рэп – это такой речитатив под музыку, – он говорит так, будто я умственно отсталая.

– Да знаю я, что такое рэп! – отмахиваюсь я, справившись с первым шоком. – Мне не сто лет вообще-то!

– Просто у тебя такое лицо, словно ты таракана проглотила, – выдает Эдик. – Причем сначала проглотила, а потом уже это поняла.

Сам того не зная, он оказывается не так уж далек от истины: сначала я переспала с парнем, а потом узнала, что он звезда среди молодежи. Полный трындец, товарищи!

Нет, серьезно, Богдан – рэпер? Популярный исполнитель? Певец? Вот чего-чего, а этого я никак не ожидала! Думала, он просто студент в академическом отпуске или… Ну, не знаю… Чем там обычно занимаются ребята в двадцать два? Пиццу развозят? На автомойке подрабатывают?

Конечно, тот факт, что мы с ним повстречались в одном из самых дорогих питерских отелей, должен был меня насторожить, но я как-то не стала заострять на этом внимание. В конце концов, Богдан мог быть сыном богатых родителей или, скажем, айтишником… Я слышала, они сейчас неплохо зарабатывают.

Но шоу-бизнес?! Это, честно говоря, из ряда вон! Просто в голове не укладывается!

– То есть он знаменит? – подытоживаю я свои молчаливые рассуждения.

Значит, это за ним, а не за мной охотились те коварные журналюги! Они как-то вызнали, что Богдан остановился в этом отеле, вот и поджидали его у входа! А я-то наивно решила, что вся эта заварушка из-за моей нескромной персоны.

– Конечно, знаменит! Не то слово! – усмехается Эдик. – Карин, а как так вышло, что вы с ним тесно общались, но ты при этом ты понятия не имеешь, кто он такой?

– Ой, это долгая история, – вздыхаю я.

Прямо сейчас у меня нет сил придумывать какие-то благозвучные версии нашего с Богданом знакомства. По правде говоря, я вообще не предполагала, что мне придется это с кем-либо обсуждать. Думала, уеду в Москву, а моя интрижка останется в Питере – так и распрощаемся. Но злодейка-судьба распорядилась иначе.

– Эти снимки надо убрать, Эдик. Срочно, – собравшись с мыслями, говорю я.

– Ты думаешь, я не пытался, Кариночка? – агент иронично вздергивает брови. – Да я все утро с ними на телефоне, они вообще ни в какую!

– Ну, что ты в самом деле?! – раздражаюсь я. – Денег предложи!

– Предлагал, им этот материал дороже, – качает головой Эдик. – Они его сейчас выпустят, и новость за считанные минуты по Интернету разлетится. Просмотры, ажиотаж – все у них. А что? Молодежь, знаешь, как этого Ткача любит? Прямо кипятком на концертах писает! Так что новость о его девушке они точно мимо ушей не пропустят.

– Какой еще девушке?! – от возмущения мне аж дышать нечем становится. – Ты че несешь, Эдик?! Я вообще-то замужем! А эти фотографии… Да на них даже лиц толком не видно! И вообще! Это же вмешательство в частную жизнь! Мы можем засудить этих репортеров? Можем, Эдик?

На меня накатывает такое сильное волнение, что я начинаю заикаться и дрожать. Вся эта ситуация из просто неприятной грозит превратиться в катастрофу, и я совершенно не знаю, что мне предпринять.

– Карина, мы в России, ау! – приятель щелкает перед моим лицом. – Засудить за вмешательство в частную жизнь? Ты серьезно?

– Эдик, – трясущимися пальцами я подпираю виски, – что делать-то будем?

– Знаешь, я думаю, они рассмотрят возможность удаления этих кадров в обмен на интервью, – после недолгого молчания, заявляет агент.

– Интервью? – я радостно вскидываю на него глаза. – Конечно, давай договоримся об интервью! Я с удовольствием его им дам, если они сожгут эти чертовы фотки!

– Да не ты им нужна, Карина! – Эдик машет на меня руками так, будто я сморозила несусветную глупость. – Богдан твой! С ним интервью организовать надо! У них же молодежное издание, канал на Ютубе свой… Не в обиду тебе будет сказано, но авторы социальной прозы их не интересуют.

С тяжелым вздохом я сутулюсь и роняю лицо в ладони. Ну почему? Почему их всех сопляков России я переспала именно с популярным рэпером? Ну что же это за закон подлости такой?

– Позвони его представителям, договорись об интервью, денег им заплати, – чувствуя внезапно навалившуюся усталость, говорю я. – Сделай, что угодно, лишь бы эти кадры не попали в сеть!

– Карин, у меня иногда складывается впечатление, что ты на другой планете живешь, – Эдик садится в кресло напротив. – Там же вся суть в том, что у Ткаченко и главной редакторши «Интро» пару лет назад случился конфликт. Об этом все паблики в социальных сетях писали. Чего-то они там не поделили, или кто-то кого-то обозвал – в подробности не вникал. Но с тех пор Ткач с ними наотрез сотрудничать отказывается. Почему я это знаю? Моя знакомая из «Интро» уже несколько месяцев пытается с ним об интервью договориться, и все никак. Вот я и подумал, если уломать паренька на сотрудничество, то, возможно, они и откажутся от идеи распространения этих фоток.

– Отлично! Осталось только уговорить Богдана дать интервью людям, с которыми он в ссоре! – саркастично восклицаю я. – И как ты собираешься это сделать?

– Я? – Эдик выпучивает глаза. – Кариночка, милая, не сочти за дерзость, но, думаю, моя роль на этом этапе заканчивается. Дальше давай сама. В конце концов, он твой знакомый, а не мой!

– Ты мой агент! – встаю на дыбы.

– Но не раб же, – обороняется Эдик. – А в чем, собственно, проблема? Позвони ему, обрисуй ситуацию… Или, думаешь, откажет?

– Я… Я не знаю! – в панике заламываю руки. – У меня даже нет его номера, понимаешь? Мы общались-то всего-ничего…

– Успокойся-успокойся, – приятель подскакивает ко мне и принимается ободряюще похлопывать по плечу. – Мы сейчас что-нибудь придумаем. Он же публичный человек, наверняка появляется на всяких светских мероприятиях…

– Он рэпер, а не художник! Какие светские мероприятия? – издаю горестный стон.

– Ну, значит, не светские, – суетится Эдик. – Ты давай, раньше времени не убивайся. Сейчас мы все выясним. Интернет нам в помощь.

Глава 10

Карина


После пятиминутного копошения в телефоне Эдик сообщает, что ближайшее выступление Богдана состоится через два дня в одном из многочисленных ночных клубов столицы. Название заведения мне ни о чем не говорит, но это, наверное, потому что я очень давно выпала из тусовочной жизни.

– Ну вот и все, дело в шляпе, – довольно потирает ладони приятель. – Тебе всего-то и нужно попасть к нему за кулисы и уговорить дать интервью для «Интро».

В голосе Эдика звучат нотки облегчения, будто все то, что он озвучил, – плевое дело. Однако я его настроений разделяю. Как по мне, поставленная задача отдает бредом сумасшедшего и поэтому изрядно меня страшит. В ней слишком много неизвестных, которых я не просто не понимаю, но и искренне не хочу понимать.

– Попасть за кулисы? – пребывая в глубочайшем шоке от происходящего, переспрашиваю я. – Как ты себе это представляешь? Мне что, пробиваться сквозь толпу его юных фанаток, работая локтями?

– Ну почему сразу локтями, Кариночка? – кривится Эдик. – Мы же цивилизованные люди. Я попробую договориться насчет прохода, используя свои связи. Думаю, не откажут.

– Господи, какой кошмар, – в изнеможении прикрываю веки и откидываюсь на спинку кресла.

Мне становится дурно от одной только мысли, что придется толкаться в прокуренном клубе среди пьяной и обдолбанной молодежи. И все ради чего? Чтобы попасть в гримерку к главной звезде вечера. Я даже в двадцать лет подобной ерундой не страдала, а уж в тридцать это и вовсе попахивает шизухой. И как я только докатилась до такого?

– Ладно, Карин, расслабься, ничего страшного в этом нет, – Эдик обходит меня сзади и принимается массировать плечи. – Сходишь на концерт, развеешься, заодно узнаешь, чем дышит новое поколение…

На страницу:
3 из 7