Развод и ультиматум миллиардера

Его правая рука уверенно зарылась в мои волосы на затылке, а левая легла на поясницу, прижимая вплотную к своему каменному торсу.

— “Прекрати думать. Просто позволь мне доказать, что я лучше твоего бывшего идиота.”

Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли мои властно, горячо и невероятно требовательно. В этом поцелуе не было ничего от того театрального представления в московском ресторане. Никакой игры на публику. Только чистая, концентрированная мужская потребность подчинить и забрать свое.

Мои руки сами скользнули по его широким плечам, зарываясь в короткие волосы. Я ответила на поцелуй жадно, сдаваясь этому давящему авторитету, позволяя его языку исследовать мой рот, а его сильным рукам — гладить мою спину. Горячая волна затопила тело, вымывая из головы все мысли о сметах, графиках и долгах.

Океанский бриз обдувал нас со всех сторон, но мне было невыносимо жарко. Кирилл чуть отстранился, тяжело дыша и глядя на мои припухшие, влажные губы.

— “Ты сведешь меня с ума,” — хрипло выдохнул он, подхватывая меня на руки одним слитным, сильным движением.

Мой тихий вскрик потонул в шуме прибоя. Я инстинктивно обхватила его шею руками, чувствуя, как земля окончательно и бесповоротно уходит из-под ног. Кирилл уверенно зашагал через террасу в сторону просторной, залитой лунным светом виллы.

Глава 15

Одурманивающий коктейль яркого солнышка, шума прибоя и мужского магнетизма работал безотказно, отключая логику. Сильные руки Кирилла держали меня так уверенно, словно я принадлежала ему по праву рождения. И на какую-то жалкую, бесконечно долгую секунду мне отчаянно захотелось закрыть глаза и просто позволить ему делать все что он захочет.

Но стоило впереди замаячить широкой кровати, застеленной идеальным белым шелком, как до меня дошло куда он меня несет.

— “Стой. Отпусти меня,” — я уперлась ладонями в его твердую грудь, резко разрывая магию момента. Мой голос дрогнул, но прозвучал достаточно требовательно.

Кирилл замер на полпути, недоуменно глядя на меня. Хватка его горячих рук ничуть не ослабла.

— “Алена? Что не так?”

— “Поставь меня на пол. Сейчас же.”

Он медленно разжал объятия, позволяя мне соскользнуть вниз. Мои босые ступни коснулись прохладного мрамора. Я поспешно сделала шаг назад, инстинктивно обхватывая себя руками за плечи, словно выстраивая физический барьер между нами.

— “Не так быстро, Кирилл Сергеевич. Никакой спальни не будет.”

В тусклом свете луны я видела, как сводятся на переносице его брови. Вся его расслабленная вальяжность испарилась, уступив место откровенному непониманию.

— “Я думал, мы только что всё выяснили на террасе,” — его голос прозвучал глухо, с легкой хрипотцой нерастраченного желания. — “Тебя тянет ко мне точно так же, меня к тебя. Зачем ты снова включаешь свою упрямство?”

— “Слишком все быстро,” — отрезала я, отчаянно пытаясь унять сбившееся дыхание. — “Ты привез меня на остров, напоил коктейльчиком, познакомил с родителями. Очень тонкий, гениальный ход, признаю. А теперь логичный финал — шелковые простыни? Я не очередная модель из твоего бесконечного списка. Я не сплю со своим боссом. И я уж точно не собираюсь расплачиваться телом за разбитые машины.”

Лицо Соколова мгновенно заледенело. Романтическая маска слетела, обнажив жесткого прагматика, не привыкшего к отказам.

— “Ты действительно думаешь, что я привез тебя к своей семье ради секса на одну ночь?” — процедил он, делая предупреждающий шаг ко мне.

Я отступила, вскинув подбородок. Внутри всё сжималось от страха и странной, саднящей боли.

— “Я думаю, что ты привык получать всё, что хочешь, по щелчку пальцев. Я для тебя — просто сложный уровень в игре. Тебе интересно, пока я сопротивляюсь. Но как только я сдамся, тебе станет невыносимо скучно. А мне нужна стабильность, Кирилл, а не курортный роман. Спокойной ночи.”

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и почти бегом скрылась в своей гостевой комнате. Щелкнула замком, залезла на кровать свернувшись калачиком и уснула.

Утро встретило меня ослепительным солнцем и тяжелой головой после бессонной ночи. Я приняла ледяной душ, надела максимально строгий бежевый костюм — насколько это вообще было возможно в тропиках — и вооружилась планшетом.

Выйдя на террасу, я мысленно приготовилась к новому раунду осады.

Но Кирилл сидел за столиком с ноутбуком, одетый в белоснежное поло и строгие летние брюки. На его лице не было ни тени вчерашней страсти. Он даже не поднял на меня глаз, быстро пробегаясь пальцами по клавиатуре.

— “Доброе утро, Алена Сергеевна,” — его тон был абсолютно сухим и деловым, словно мы находились в переговорной башне «Федерация». — “Машина ждет у ворот. У нас ровно сорок минут до встречи с сеньором Ривасом. Пейте кофе, и выезжаем.”

Я застыла с чашкой в руке. Никаких ухаживаний. Никаких шуток. Он просто выключил режим соблазнителя.

“Вот видишь,” — ядовито прошептал мой внутренний голос. — “Ты сказала «нет», и его интерес мгновенно испарился. Мужчины предсказуемы.”

Вместо облегчения я почувствовала укол жгучей обиды, но упрямо сжала зубы и уткнулась в свой планшет.

Поместье Риваса напоминало старинный испанский замок, окруженный бескрайними виноградниками. Сам хозяин оказался седым, невероятно гордым мужчиной с тяжелым взглядом. Мы сидели в прохладном дегустационном зале, и переговоры откровенно летели в пропасть.

— “Сеньор Соколов, я не продаю свои лучшие винтажные вина для корпоративных попоек,” — жестко заявил Ривас на безупречном английском, отодвигая от себя контракт. — “Для меня виноделие — это искусство. А ваши инвесторы выпьют его, даже не поняв букета, обсуждая свои акции.”

Кирилл нахмурился, его голос был жесткий и уверенный:

— “Я предлагаю двойную цену сверх рынка, сеньор. Это весьма щедрая компенсация за ваши переживания об искусстве.”

Ривас оскорбленно вспыхнул и уже открыл рот, чтобы выставить нас за дверь. Кирилл давил деньгами и авторитетом, но здесь этот шаблон не работал.

— “Сеньор Ривас, простите,” — я мягко, но решительно вмешалась, закрывая свой планшет и отодвигая его в сторону. Я перевела взгляд на хозяина поместья, включив весь свой многолетний опыт продажника. — “Мы не просим вас продать вино для попойки. Мы просим вас стать соавтором шедевра.”

Оба мужчины удивленно уставились на меня.

— “Что вы имеете в виду, юная леди?” — недоверчиво прищурился испанец.

— “На горячее мы подаем фермерскую телятину с трюфельным пюре,” — я говорила уверенно, глядя ему прямо в глаза. — “Мясо будет томиться двенадцать часов. У него сложный, землистый вкус с нотками дыма. Если мы подадим к нему стандартное бордо, оно убьет блюдо. Но ваш винтаж с его терпкостью и ароматом вишни создаст идеальную гармонию. Мы не просто нальем вино в бокалы. Мы впишем ваше имя в меню как главный гастрономический акцент вечера. Пятьдесят самых влиятельных людей Европы увидят не бренд, а вашу страсть.”

В зале повисла абсолютная тишина. Ривас медленно перевел взгляд с меня на Кирилла. В его глазах загорелось уважение.

— “Ваша помощница знает толк в истинной презентации, сеньор Соколов,” — задумчиво произнес старик, пододвигая к себе ручку.

Кирилл посмотрел на меня. В его синих глазах не было ни похоти, ни привычной светской снисходительности. Там горело искреннее, глубокое восхищение моей компетентностью.

— “Она не помощница, сеньор,” — ровным, уверенным голосом ответил Кирилл, не отрывая от меня взгляда. — “Она мой полноправный партнер. И я полностью доверяю её вкусу.”

От этих слов по спине пробежали мурашки. Мой бывший муж пять лет прятал меня за кулисами, присваивая мои заслуги. Кирилл же только что приравнял меня к себе перед важным клиентом. Без малейших колебаний.

Мы вышли из поместья с подписанным контрактом. Я чувствовала невероятный подъем.

И тут раздался звонок мобильника у Кирилла.

Его телефон завибрировал короткими, настойчивыми импульсами. Соколов достал аппарат из кармана светлых брюк, и я увидела, как улыбка, еще секунду назад игравшая на его губах, мгновенно стерлась. Лицо окаменело, превратившись в непроницаемую маску. Передо мной внезапно оказался не обаятельный бабник-романтик, с которым я препиралась на вилле, а тот самый безжалостный хищник из башни “Федерация”, способный одним взглядом стирать конкурентов в пыль.

Глава 16

— “Але,” — его голос был злой и раздраженный.

Я стояла рядом, прижимая к груди папку с подписанным контрактом, и физически ощущала, что что-то пошло не так.

— “Когда пошел слив?” — Кирилл сузил глаза, глядя куда-то поверх виноградников сеньора Риваса. — “Громов? Полная калька нашей нейросети? Я понял. Азиаты уже видели пресс-релиз? Блокируй всё, что сможешь в медиа. Я вылетаю.”

Он сбросил вызов и с силой сжал телефон в руке, так что побелели костяшки пальцев. В его синих глазах полыхала чистая, концентрированная ярость. От этой мощной, темной энергетики по моей спине пробежал невольный холодок. Мужчина, вызывающий такой животный трепет, был смертельно опасен, но именно сейчас, в эту секунду, я не могла отвести от него взгляд.

— “Что случилось?” — мой голос прозвучал тише обычного, но абсолютно спокойно. Истерить и хлопать ресницами я отучилась еще в первые годы брака с Вадимом.

Кирилл резко повернулся ко мне.

— “Мой бывший партнер, а ныне главный конкурент, Громов, только что выкатил презентацию своего проекта. Один в один наша архитектура «Умного города», под которую мы и собираем инвесторов на следующей неделе. Кто-то слил ему закрытые данные.”

— “Он украл вашу разработку перед самым банкетом?” — я мгновенно переключилась в рабочий режим. Внутри щелкнул невидимый тумблер. Мои собственные страхи, шелковые простыни и ночные побеги отошли на задний план. Передо мной стояла конкретная, осязаемая катастрофа, а с катастрофами я работать умела.

— “Хуже,” — Кирилл быстро зашагал к ожидающему нас кабриолету, на ходу бросая ключи водителю-испанцу, чтобы тот уступил место. — “Он не просто скопировал продукт. Он ударил по самому больному месту. Громов запустил черный пиар. Азиатские инвесторы — люди предельно консервативные. Для них важен не только код, но и лицо компании. Громов слил в сеть целую подборку моих… похождений. Отели, яхты, скандалы с моделями. Он выставляет меня нестабильным плейбоем, которому нельзя доверить многомиллиардный контракт. И предлагает им свою, «надежную» альтернативу.”

Мы запрыгнули в машину. Мотор взревел, и джип сорвался с места, оставляя за собой облако пыли.

Я вцепилась в ручку на дверце, лихорадочно соображая.

— “Значит, идеальное вино сеньора Риваса нас не спасет,” — констатировала я, перекрикивая шум ветра. — “Если они считают вас легкомысленным, роскошный банкет только подтвердит этот имидж. Они решат, что вы пускаете пыль в глаза вместо того, чтобы заниматься бизнесом.”

Кирилл бросил на меня быстрый, острый взгляд. В нем мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся жгучим одобрением.

— “Именно, Алена,” — он вдавил педаль газа в пол. — “Сделка висит на волоске. Если я не переубежу их на этом приеме — проект, в который вложены годы работы и гигантские суммы, рухнет.”

Обратный перелет в Москву напоминал работу в военном штабе. Частный джет мягко разрезал облака, но внутри салона было напряженно.

Кирилл не отрывался от телефона и ноутбука, раздавая жесткие приказы своей службе безопасности и юристам. Он вычислял крота, рубил концы, строил защиту. Я видела его в абсолютной, безжалостной стихии. Никаких красивых жестов и сладких речей. Только холодный расчет, власть и невероятная мужская сила, которая заставляла мое сердце сжиматься от смеси страха и восторга.

Я тоже не сидела без дела. Расположившись за широким столом из красного дерева, я полностью перекраивала концепцию мероприятия.

— “Кирилл,” — я позвала его, не отрываясь от экрана планшета. — “Я отменяю неоновую подсветку и диджея на велком-зоне. Это слишком по-клубному. Заменяем на струнный квартет. Классика, сдержанность. Декор уводим из золота в глубокий изумрудный и темное дерево. Это цвета стабильности и уверенности.”

Он оторвался от своих графиков, подошел ко мне и оперся руками о стол, нависая сверху. От него пахло крепким кофе и тем самым мужским парфюмом, от которого у меня мутился рассудок.

— “Ты переделываешь смету прямо в воздухе?” — его голос прозвучал неожиданно мягко.

— “Я спасаю свою премию, которой вы покроете мой долг за машину,” — сухо отозвалась я, методично вычеркивая пункты. — “Если Громов бьет по вашему имиджу бабника, мы должны дать инвесторам образ серьезного, остепенившегося человека. Никаких длинноногих хостес в мини-юбках. Нанимаем строгий персонал. Всё должно кричать о том, что вы — монолит, а не участник светских хроник.”

Соколов смотрел на меня в упор. В его взгляде не было привычной снисходительности. Он смотрел на меня как на равную. Как на партнера, который встал с ним спина к спине в момент, когда всё летело в бездну.

Его горячая ладонь неожиданно легла поверх моей руки, сжимающей стилус. Пальцы Кирилла чуть сжались, заставляя меня остановиться.

— “Знаешь, Алена,” — произнес он очень тихо, так, что звук турбин почти заглушал его слова. — “Я привык, что женщины в моем окружении при первых признаках проблем начинают требовать внимания или просто исчезают, чтобы не портить себе настроение. А ты сидишь здесь и хладнокровно вытаскиваешь мой зад из огня.”

— “Это моя работа,” — я сглотнула, чувствуя, как от его прикосновения по коже расходится жар. — “Я отрабатываю долг.”

— “К черту долг,” — он резко убрал руку, словно обжегшись, и прошелся по салону. Остановился у иллюминатора, глядя на ночные огни приближающейся Москвы. — “Струнный квартет и правильный цвет скатертей — это отлично. Это сработает на атмосферу. Но этого мало, чтобы перебить целенаправленный вброс конкурента.”

Я нахмурилась, откидываясь на спинку кожаного кресла.

— “Что вы имеете в виду?”

Кирилл медленно повернулся. Свет в салоне падал так, что половина его лица оставалась в тени, подчеркивая резкие, волевые скулы.

— “Азиаты инвестируют в людей. Громов убедил их, что я — ветер. Сегодня здесь, завтра на островах с новой моделью. Человек без корней, без привязанностей, готовый бросить всё ради скуки. Чтобы их переубедить, мне нужно показать им то, чего они не ожидают увидеть.”

— “Что именно?” — внутри у меня начала сворачиваться тугая, тревожная пружина.

Он подошел ко мне вплотную. В синих глазах горел тот самый огонь авантюризма, смешанный с абсолютной безапелляционностью.

— “Мне нужно показать им семью и стабильность. Женщину, ради которой я остепенился и которая стоит за моей спиной.”

Я нервно сглотнула, инстинктивно вжимаясь в кресло.

— “Так позвоните одной из своих бывших. Заплатите ей, пусть сыграет роль благочестивой спутницы на один вечер.”

— “Они все есть в светских хрониках. Инвесторы знают их лица и знают мою репутацию с ними,” — Кирилл наклонился ко мне так близко, что наши дыхания смешались. Его голос упал до бархатного, вибрирующего шепота, от которого по телу прокатилась дрожь. — “Мне нужна женщина из реального мира. Умная, сдержанная, способная осадить любого и вести переговоры с сеньором Ривасом так, что у того отпадает челюсть.”

— “Нет,” — выдохнула я, прекрасно понимая, к чему он ведет. — “Даже не думайте.”

— “Алена, наш договор меняется,” — он не спрашивал разрешения, он констатировал факт, отрезая все пути к отступлению. — “На этом банкете ты будешь присутствовать не как мой ивент-менеджер.”

— “А как кто?!” — я вскинула подбородок, изо всех сил стараясь не выдать панику.

Кирилл самодовольно усмехнулся, и в этом жесте было столько властной уверенности, что спорить казалось бесполезно.

— “Как моя официальная невеста.”

Глава 17

— “Невеста? Вы, должно быть, шутите, Соколов!” — мой голос сорвался, когда частный джет слегка тряхнуло в зоне турбулентности.

Я вскочила с роскошного кожаного кресла, едва не выронив планшет с недоделанной сметой. Воздух в салоне внезапно стал слишком душным. Одно дело — терпеть его экстравагантные ухаживания наедине, и совершенно другое — выставить себя напоказ перед всей деловой элитой, играя роль декоративной собачки при богатом хозяине.

— “Сядь, Алена, и пристегни ремень,” — абсолютно ровным тоном произнес Кирилл. В его голосе звучала та самая непререкаемая власть, которая заставляла подчиненных в башне «Федерация» не уходить с работы раньше времени и вообще сидеть допоздна. — “Это не шутка. Это холодный расчет. Громов ударил по моей репутации, выставив меня нестабильным бабником. Единственный способ перекрыть этот информационный вброс — предъявить инвесторам женщину, ради которой я остепенился. Строгую, умную, настоящую.”

— “Я не актриса,” — я упрямо скрестила руки на груди, игнорируя приказ сесть. — “Я провалю эту роль в первую же секунду. Инвесторы моментально раскусят фальшь. У меня на лбу написано, что я менеджер по продажам с кучей долгов, а не спутница миллиардера.

Кирилл мягко усмехнулся. Моя доводы его совершенно не впечатлили. Он шагнул ко мне, нарушая все границы личного пространства, и уверенно положил горячие ладони на мои напряженные плечи, мягко усаживая обратно в кресло.

— “Мне не нужна актриса,” — он оперся руками о подлокотники, нависая надо мной. — “Мне нужна ты. С твоим колючим взглядом, с твоей привычкой всё контролировать. Они увидят, что ты не смотришь мне в рот, как мои бывшие пассии. Они увидят партнершу. Тебе не нужно играть страсть, Алена. Просто позволь мне ухаживать за тобой на публике. А с твоей стороны требуется лишь одно — не отталкивать меня.”

Мое сердце забилось сильнее.Его синие глаза смотрели с такой пронзительной серьезностью, что все заготовленные аргументы рассыпались в прах.

— “Это только ради сделки,” — хрипло выдавила я, чувствуя, как капитулирую под его напором. — “Один вечер. Мы спасаем контракт, вы списываете мой долг, и мы расходимся.”

— “Как скажешь, любимая,” — уголок его губ дрогнул в знакомой, самоуверенной полуулыбке. Он выпрямился, мгновенно переключаясь в режим дельца. — “А теперь возвращайся к своим таблицам. Нам предстоит тяжелый день.”

Москва встретила нас проливным дождем и ледяным ветром. Контраст с теплым испанским солнцем ударил по нервам. Пока мы ехали в Горки, я отчаянно пыталась собраться с мыслями. Моя жизнь превратилась в скоростное шоссе, где за рулем сидел Соколов, а у меня даже не было тормозов.

Тяжелая дверь особняка бесшумно открылась. Я шагнула в залитый мягким светом холл, по привычке пытаясь перехватить из рук водителя свою тяжелую сумку с ноутбуком и документами.

— “Я сама возьму,” — машинально бросила я.

Но Кирилл оказался быстрее. Он просто перехватил ремень сумки, легко закинул её себе на плечо и свободной рукой снял с меня промокший плащ. Он сделал это так буднично, словно носил мои вещи каждый день.

— “Хватит воевать со мной из-за каждой мелочи,” — спокойно произнес он, вешая плащ на крючок. — “Иди в гостиную. Нас там заждались.”

Я непонимающе нахмурилась и сделала несколько шагов по идеальному паркету. В огромной, минималистичной гостиной, прямо на фоне бархатно-бордового мозаичного панно, стояли шесть женщин в строгих черных костюмах. Вокруг них громоздились мобильные вешалки, плотно увешанные чехлами с одеждой, открытые кейсы с косметикой и ряды коробок с обувью.

— “Что это?” — я опешила, остановившись как вкопанная.

Кирилл подошел сзади, его рука собственнически легла мне на талию, обжигая сквозь тонкую ткань блузки.

— “Это, моя дорогая невеста, твоя новая броня,” — его голос вибрировал от предвкушения. — “Завтра ты должна выглядеть так, чтобы Громов подавился своим коктейлем, а инвесторы захотели отдать нам все свои деньги до копейки. Девочки, приступайте.”

Главная “девочка”, высокая женщина с идеальным каре, шагнула ко мне с измерительной лентой в руках, отрезая все пути к отступлению. И тут мой взгляд упал на прозрачный чехол, который вытащила её помощница. Под пленкой переливалось что-то невероятно узкое, полупрозрачное и усыпанное стразами.

У меня в голове пронеслось. Если они заставят меня надеть это на деловой прием, азиатские инвесторы решат, что вместо презентации «умного города» им покажут шоу кабаре, а я в нем — главная прима!

Глава 18

— “Уберите это немедленно,” — ледяной голос Кирилла раздался прямо над моим ухом, опередив мои собственные возмущения.

Стилистка замерла с прозрачным чехлом в руках.

— “Но Кирилл Сергеевич,” — растерянно моргнула она, — “Это последняя коллекция. Все светские львицы сейчас…”

— “Алена не светская львица. Она партнер,” — жестко отрезал Соколов, проходя в центр комнаты и по-хозяйски оглядывая стойки с одеждой. Он забраковал три платья с глубоким декольте, платье с перьями и нечто золотое, напоминающее обертку от дорогой конфеты. — “Никакой пошлости. Никакого кричащего логотипа. Я хочу тихую роскошь. Она должна выглядеть так, словно родилась с миллионами на счету и ей не нужно ничего доказывать.”

Его пальцы уверенно вытянули из глубины вешалки плотный чехол из матовой ткани. Он расстегнул молнию, и я затаила дыхание.

Это было платье насыщенного цвета спелой черной черешни. Строгий, почти архитектурный крой, длинные рукава, закрытая ключица. Вся провокация заключалась в идеальной посадке, подчеркивающей изгибы тела, и тяжелом, струящемся шелке, который стекал по фигуре тяжелыми, завораживающими волнами.

— “Примерь,” — он протянул платье мне, и в его синих глазах заплясали искры.

Следующие два часа превратились в четко отлаженный механизм. Стилисты колдовали над моими волосами, собирая их в гладкий, элегантный узел на затылке. Визажист наносил макияж, подчеркивая скулы и делая взгляд выразительным без грамма лишней яркости. Я сидела перед огромным зеркалом и ловила себя на мысли, что впервые за много лет мне не нужно контролировать процесс. Кирилл взял всё на себя. Он не пытался сделать из меня куклу — он подчеркивал мои сильные стороны, обрамляя её в дорогую оправу.

Когда я, наконец, надела темно-бордовое платье и встала на классические черные лодочки, в гостиной повисла тишина. Я посмотрела на свое отражение. На меня смотрела женщина, которая никогда не пересчитывала копейки в продуктовом, никогда не плакала на кухне из-за предательства мужа. Сильная, уверенная и безупречная.

Кирилл медленно подошел ко мне со спины. Его взгляд в зеркале встретился с моим. В этих синих глубинах было столько неприкрытого, обжигающего восхищения, что у меня перехватило дыхание.

— “Идеально,” — хрипло произнес он. — “Моя королева.”

Стилисты быстро собрали свои вещи и растворились, оставив нас в тишине огромного дома. Напряжение завтрашнего банкета уже висело в воздухе.

Ближе к полуночи я сидела за огромным каменным кухонным островом, отчаянно пытаясь свести финальные списки гостей. Цифры плыли перед глазами. Сказывался перелет, смена часовых поясов и дикий стресс. Я потерла воспаленные глаза, привычно ругая себя за слабость. Еще пара часов, и всё будет готово, я должна справиться сама.

Тихие шаги заставили меня вздрогнуть. Кирилл появился на кухне в простых серых спортивных штанах и белой футболке, домашний и уставший.

Он молча подошел к плите, включил чайник и достал из холодильника продукты. Я с недоумением наблюдала, как он ловко режет хлеб, сыр и ветчину.

Через пять минут передо мной на столешницу опустилась огромная кружка горячего травяного чая и тарелка с двумя горячими, идеально поджаренными сэндвичами.

— “Ешь,” — коротко приказал он.

— “Мне нужно закончить тайминг…” — я потянулась к клавиатуре.

Кирилл просто взял и захлопнул крышку моего ноутбука. Мягко, но абсолютно безапелляционно.

— “Тайминг идеален. А вот ты сейчас упадешь в обморок прямо на пол,” — он присел на высокий барный стул рядом со мной. — “Алена, хватит тащить на себе весь мир. Отдай эту ношу мне. Хотя бы на сегодня.”

Я посмотрела на горячий сэндвич. Это было так просто. Никаких Канар, никаких миллионных букетов роз, которые вызывали у меня аллергию. Просто еда для уставшей женщины. Внутри меня что-то надломилось. Железобетонная стена, которую я старательно выстраивала вокруг своего сердца после развода, дала огромную трещину.

Я откусила кусок, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло. Кирилл пил свой чай, молча наблюдая за мной. В его присутствии было так безопасно, что глаза начали закрываться. Усталость накатила гигантской волной, сметая остатки воли.

Я сама не заметила, как моя голова медленно опустилась. Твердое, горячее плечо Кирилла оказалось идеальной подушкой. Знакомый запах мужского парфюма и чистой кожи окутал меня, убаюкивая надежнее любого снотворного.

— “Ты в безопасности, маленькая моя,” — его низкий, хриплый шепот донесся словно сквозь вату.