Развод и ультиматум миллиардера

Екатерина Даргевич

Развод и ультиматум миллиардера

Глава 1

— Ты действительно думал, что я ничего не узнаю? — мой голос сорвался, когда я с силой швырнула на стеклянный стол телефон с открытой перепиской, и звук этого удара показался мне оглушительным.

На светящемся экране была не просто очередная игривая переписка, а электронный чек из элитного перинатального центра. Оплата индивидуальной ВИП-палаты. И фотография крошечного свернутого кулечка с подписью: “Наш сыночек — копия тебя. Папа, мы ждем тебя!”. Отправитель — Светочка, юная дочь нашего главного инвестора.

Три года я проходила через настоящий ад гормональной терапии, колола препараты и жила от анализов до анализов, пока мы жестко экономили на всем, чтобы собрать нужную сумму на ЭКО. Я свято верила, что мы ВМЕСТЕ боремся за нашу общую мечту, а оказалось, что это только мне надо и это только я экономлю на себе. Мой муж ни в чем себе не отказывал, гулял и отрывался с другой женщиной.

Я ждала оправданий, крика, хоть капли раскаяния или стыда за то, что он оплатил ее роды. Но Вадим даже не вздрогнул. Он лишь сделал глоток утреннего кофе и совершенно будничным тоном, даже не оторвавшись от чашки, произнес:

— Мы разводимся, Алена. Давно пора было это закончить.

— Закончить?! — я задохнулась от возмущения, чувствуя, как земля стремительно уходит из-под ног. — Я сутками напролет вкалывала менеджером по продажам, отдавая тебе до копейки все свои бонусы, чтобы спасти твой стартап от банкротства, пока ты красиво пожимал руки на презентациях! Я отказывала себе во всем, чтобы у нас был надежный тыл и такой долгожданный ребенок!

— Вот именно, — он скривился, словно от сильной зубной боли. — Ты вечно на своих созвонах с клиентами: дерганая, уставшая. Ты сама меня до этого довела, потому что с тобой невозможно жить. Ты превратилась в ломовую лошадь, а не в женщину, в то время как Света... она легкая.

Конечно, легкая, особенно когда всю грязную работу за тебя делает жена.

— Я подаю на развод, — процедила я, разворачиваясь к шкафу и доставая с верхней полки дорожную сумку. — Мне ничего от тебя не нужно, я ухожу.

Вадим откровенно рассмеялся, вальяжно откинувшись на спинку стула:

— Скатертью дорога. И, кстати, даже не рассчитывай получить при разводе половину моей фирмы. Она с самого первого дня оформлена на мою маму. А все те переводы, в которые ты вбухивала свои премии, спасая нас от банкротства — это по закону просто добровольная финансовая помощь мужу. Тебе там ничего не светит. Твоя полезность закончилась, Алена. Я выхожу на новый уровень, а ты со своим унылым лицом в мой новый глянцевый статус просто не вписываешься.

Я замерла, сжимая в руках скомканную блузку, пока до меня доходил весь масштаб его предательства. Он забрал всё: мое время, мое здоровье, все мои сбережения и мое будущее, вышвырнув меня на обочину словно отработанный материал.

Мне невыносимо захотелось оказаться от этого человека как можно дальше. Я молча закинула в сумку пару первых попавшихся вещей и решительно направилась к входной двери.

— Телефон оставь, — вдруг бросил мне в спину этот “успешный бизнесмен”. — Я тебе его на годовщину дарил. И ноутбук тоже оставь, он куплен на деньги моей фирмы.

Мужчина, который минуту назад рассуждал о новых уровнях и глянцевом успешном успехе, сейчас мелочно и жалко требовал обратно подаренный телефон.

Я молча забрала симкарту и выложила мобильник на тумбочку, схватила с крючка ключи от моей старенькой малолитражки, которую мы брали в кредит и за которую исправно платила я, и выскочила под проливной дождь.

Дворники машины едва справлялись с потоками воды, размазывая по лобовому стеклу грязь. Я шмыгала носом, стирая со щек и глаз слезы, совершенно не соображая от боли, и слишком поздно заметила, как прямо передо мной возникли фары и громадная черная машина. До упора вдавив педаль тормоза, я услышала лишь жуткий визг шин, за которым последовал глухой удар и страшный скрежет сминаемого металла. Подушка безопасности выстрелила в лицо с такой силой, что в глазах мгновенно потемнело.

Глава 2

Очнулась я от того, что кто-то властно и ритмично вдувал воздух мне в легкие, жестко обхватив мое лицо горячими ладонями. Спиной и ногами я почувствовала, что лежу на чем-то мокром и твердом. Распахнув глаза, я судорожно закашлялась, глотая воздух, и уставилась в синие глаза незнакомца.

Мужчина в идеальном, хоть и безнадежно испорченном грязью костюме, сидел на корточках прямо в луже и абсолютно спокойно убирал мокрые пряди с моего лица. От него даже сквозь запах гари веяло дорогим парфюмом.

— Что произошло? — хрипло вырвалось у меня. Я попыталась приподняться и сфокусировать зрение, чувствуя, как мои руки трясутся.

Я заторможенно проследила за его взглядом. Моя машина стояла на встречной полосе, намертво впечатанная в эксклюзивный спорткар. Его капот был смят в гармошку, и из-под искореженного металла валил сизый дым, смешиваясь с пеленой дождя. А незнакомец абсолютно спокойно стирал большим пальцем грязную воду с моей щеки.

Дыхание перехватило, но я резко втянула сырой воздух, сбрасывая оцепенение. Я отстранилась от его горячих ладоней, опираясь руками о мокрый асфальт, и кое-как села ровно.

“Я сама.”

Холод пробирал до костей, но я упрямо сжала зубы, чтобы они перестали стучать.

“Мы попали в ДТП?” — я потерла саднящий лоб, нащупав липкую рану, и тут же принялась озираться в поисках своей сумки. — “Нужно выставить знак аварийной остановки. Мой полис в бардачке, сейчас я его достану...”

Мужчина замер, чуть склонив голову набок, уголок его губ дрогнул. Кажется, его что-то забавляло.

“Кирилл Сергеевич! Скорую надо вызвать?” — выкрикнул мужчина с зонтом, укрывающий своего босса от проливного дождя.

И только тут я заметила троих крепких мужчин в одинаковых темных костюмах. Один из которых держал надо мной огромный зонт, а еще один говорил что-то в гарнитуру.

“Отставить скорую для меня, я дико опаздываю,” — мужчина легко поднялся на ноги, брезгливо стряхнув грязь с безнадежно испорченного пиджака. — “А вот девушке вызывайте платную бригаду. Живо.”

Он достал из внутреннего кармана уцелевший кожаный бумажник, вытащил плотную визитку с золотым тиснением и сунул ее мне прямо в дрожащие пальцы. Сверху легла стопка крупных красных купюр.

“Это на нормальную клинику и такси,” — безапелляционно заявил он. — “И позвоните мне, когда придете в себя.”

“Но я же виновата!” — я попыталась вернуть ему деньги обратно, с трудом поднимаясь на ватных ногах. — “Я всё возмещу! Заберите...”

“Останьтесь здесь, под зонтом. Мои люди дождутся врачей, ДПС и всё оформят,” — властно отрезал он. Проигнорировав протянутые купюры, мужчина развернулся и уверенно зашагал к открытой двери внедорожника. — “Меня зовут Кирилл Соколов.”

“А я Алена!” — крикнула я в спину удаляющемуся силуэту, беспомощно сжимая в руке мокрую визитку и чужие деньги.

Тяжелая дверь захлопнулась. Внедорожник сорвался с места, и я осталась стоять под проливным дождем в компании хмурых охранников, ожидая сирену скорой помощи.

Платная медицинская бригада, вызванная людьми Соколова, примчалась с пугающей скоростью. В просторном, пахнущем стерильностью и медикаментами салоне скорой меня заботливо усадили на мягкую кушетку. Врач светил мне в глаза узким фонариком, профессионально ощупывал ушибленные ребра и хмурил брови.

“Сотрясение легкой степени, ушиб грудной клетки и сильнейший стресс. Вам нужно в клинику на обследование, девушка,” — безапелляционно заявил он, аккуратно заклеивая обработанную ссадину на моем лбу пластырем.

Какая еще больница, только этого мне не хватало? Мой муж только что вышвырнул меня на улицу, присвоив все деньги, которые я годами вливала в его фирму. Мне нужно срочно искать адвоката и думать, как жить дальше. У меня совершенно нет времени лежать под капельницами и жалеть себя.

“Я в полном порядке. Спасибо. Это просто царапина,” — я упрямо сжала зубы и, игнорируя недовольное ворчание доктора, дрожащей рукой подписала отказ от госпитализации.

Один из охранников Соколова, который всё это время молча стоял у открытых дверей скорой, спорить со мной не стал. Он просто кивнул, вызвал в приложении такси бизнес-класса, расплатился с водителем и лично проследил, чтобы я села в теплый салон.

До старой маминой квартиры — моего единственного теперь убежища — я добралась уже глубокой ночью. Едва я успела повернуть ключ в замке, как дверь резко распахнулась изнутри. В прихожей густо пахло корвалолом и горячим ромашковым чаем.

Мама стояла на пороге в стареньком халате, судорожно сжимая в руках мобильный телефон. Заметив пластырь на моем лбу, бледное лицо и насквозь промокшую одежду, она громко ахнула и бросилась ко мне.

— Леночка! Господи, что случилось?! Я оборвала тебе весь телефон, ты вне зоны! — мама принялась ощупывать мои плечи, заглядывая в глаза с неприкрытым ужасом. — Вадим звонил, наговорил каких-то гадостей про развод и машину... А ты! Ты же еле стоишь! Как себя чувствуешь? Может скорую вызвать?

Мой внутренний ресурс был вычерпан до самого дна, но многолетняя привычка быть сильной сработала на автомате. Я мягко, но уверенно перехватила трясущиеся мамины руки, останавливая панику.

— Мам, стоп. Всё хорошо, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались от холода и усталости. — Небольшая авария, просто царапина. Врачи уже осмотрели, жить буду.

Мама всхлипнула и попыталась затащить меня на кухню, чтобы немедленно лечить горячим бульоном, валерьянкой и разговорами по душам.

— Я сейчас тебе чайник поставлю, ванну наберу… Как же этот подлец мог так с тобой поступить?!

— Мамуля, прошу тебя, — я приобняла ее за вздрагивающие плечи, мягко направляя в сторону ее спальни. — С Вадимом мы действительно разводимся. Это окончательно и обсуждению не подлежит. Но прямо сейчас я просто валюсь с ног. Давай мы переживем всё это завтра на свежую голову, ладно?

Пришлось потратить последние крупицы энергии, чтобы убедить ее лечь в постель и клятвенно пообещать, что со мной всё в порядке.

Оказавшись, наконец, в своей старой детской комнате, я стянула влажную одежду и завернулась в колючий шерстяной плед на узком диване. Сил не осталось даже на то, чтобы заплакать от обиды. Я провалилась в сон как только голова коснулась подушки, намертво сжимая в кулаке плотную визитку с золотым тиснением.

На следующий день мой телефон раскалился от звонков: юристы Кирилла Сергеевича оценили ущерб, и сумма за ремонт эксклюзивного спорткара с кучей нулей прозвучала для меня как настоящий приговор.

Глава 3

А поздно вечером раздался звонок с незнакомого номера.

— Алена, — низкий мужской голос прозвучал в трубке властно и обволакивающе. — Мои юристы немного перестарались, поэтому я лично приостановил дело. Завтра жду вас в своем офисе на Пресненской набережной, в башне «Федерация». На ресепшене скажете, что ко мне, пропуск уже заказан.

Я растерянно открыла рот, чтобы хоть что-то возразить, но он добавил тоном, не терпящим абсолютно никаких пререканий:

— Встреча ровно в десять утра. Обсудим, как вы будете отрабатывать долг, и искренне советую вам не опаздывать.

Я с усилием толкнула тяжелую металлическую дверь маминого подъезда, на ходу застегивая пуговицы строгого бежевого тренча. До судьбоносной встречи в башне «Федерация» оставался ровно час, и этого времени идеально хватало, чтобы спуститься в метро, доехать до Сити и выровнять сбившееся дыхание перед тяжелым разговором с Соколовым.

Но мой путь неожиданно преградила фигура в полицейской форме. Прямо у крыльца мигал проблесковыми маячками служебный автомобиль, рядом с которым сиротливо жалась моя изувеченная малолитражка. Вчера вечером эвакуатор выгрузил её прямо во дворе — единственном месте, где я смогла найти бесплатный приют после полного краха моего брака.

— Алена Сергеевна? — участковый внимательно сверил мое уставшее лицо с фотографией в своем рабочем планшете. — Прошу пройти к машине для дачи показаний. К нам поступило заявление об угоне данного транспортного средства, а заявитель — ваш супруг.

Сердце пропустило болезненный удар, а разрозненный пазл в голове сложился мгновенно. Малолитражка формально числилась на Вадиме, и, узнав о моей вчерашней аварии, он решил нанести максимально подлый, расчетливый удар в спину. Я пять лет вкалывала менеджером, выбивала премии, тащила на себе весь наш быт, финансировала его бесконечные бизнес-идеи и закрывала долги, пока он развлекался со Светочкой. Вчера вечером я обрубила эту финансовую кормушку, и, лишившись моих денег, бывший муж взбесился от собственного бессилия, натравив на меня полицию.

— Произошла чудовищная ошибка, — я заставила свой голос звучать абсолютно ровно, хотя пальцы до побеления костяшек вцепились в кожаный ремешок сумки. — Этот автомобиль приобретен в браке, и я официально вписана в страховку. Сейчас я достану документы.

Холодный осенний ветер безжалостно трепал уложенные утром волосы, а сырой воздух забирался прямо под тонкую ткань тренча. Я стояла посреди серого двора, прижимая к холодному капоту полицейской машины бумажный бланк, пока дешевая шариковая ручка постоянно заедала, с противным скрипом царапая лист.

Я бросила быстрый, нервный взгляд на запястье. Девять утра. Девять пятнадцать. Девять сорок.

Стрелки часов стремительно пожирали мое драгоценное время, которое теперь всецело принадлежало Кириллу Сергеевичу Соколову — властному миллиардеру, чьи юристы вчера выставили мне счет с шестью нулями.

Внешне я оставалась абсолютным образцом вежливости: спокойно кивала участковому, методично заполняла каждую графу, сухо констатировала факты вчерашнего ДТП и статус нашего бракоразводного процесса, держа спину идеально прямой. Никто не должен был видеть, как мне больно.

Но внутри меня плавился металл, а кровь буквально кипела от ярости. Вадим попытался окончательно разрушить мою жизнь, связав по рукам и ногам бессмысленной бумажной волокитой, ведь опоздание на такую встречу грозило мне настоящей катастрофой. Такие люди, как Соколов, воспринимают чужую задержку как личное оскорбление.

— Благодарю за содействие, Алена Сергеевна, — участковый, наконец, спрятал исписанный лист в папку и вернул мои документы. — Дальше будете делить имущество в суде. Вы свободны.

Я сжала паспорт в кулаке, резко развернулась и бросилась бежать в сторону метрополитена. Каблуки-лодочки звонко вбивались в мокрый асфальт, дыхание болезненно сбилось, а ноги гудели от напряжения, но я была обязана добраться до башни любой ценой.

Глава 4

Посмотрев вверх на башню «Федерация» я увидела как небо отражается в стеклах. Я влетела в просторный холл буквально за пару минут до назначенного времени, судорожно глотая ртом прохладный кондиционированный воздух.

Скоростной лифт вознес меня на верхний этаж так стремительно, что неприятно заложило уши. Мое сердце, и без того бешено колотящееся после сумасшедшего утреннего марш-броска, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Зеркало в кабине безжалостно отразило раскрасневшееся лицо и растрепавшуюся от ветра прическу. Я торопливо попыталась пригладить выбившиеся непослушные пряди и одернуть помявшийся тренч, готовясь к худшему, когда металлические двери бесшумно разъехались в стороны.

Трехуровневый офис-пентхаус Соколова поражал воображение с первой секунды. Здесь не было никакой вычурной позолоты или кричащей роскоши — только огромные пространства стекла, грубый натуральный камень и выверенный до миллиметра минимализм.

Кирилл стоял у огромного панорамного окна на фоне раскинувшегося внизу города, словно хозяин этого мира. Сегодня на нем была белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и невероятно стильный темно-синий шейный платок — дерзкая деталь, способная сделать любого другого мужчину смешным, но ему придающая особый, магнетический шарм.

— “Кофе? Или, может, стакан воды?” — он плавно обернулся и вдруг замер на полуслове.

Я смущенно попыталась поправить волосы, ожидая заслуженной насмешки над своим взмыленным видом, но в пронзительно-синих глазах Соколова промелькнуло откровенное мужское любопытство. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моим пылающим щекам, задержался на влажных, приоткрытых для жадного вдоха губах и опустился ниже — туда, где под тонкой тканью блузки быстро и прерывисто вздымалась грудь. Кажется, моя внешняя неидеальность совершенно его не оттолкнула.

— “Выглядите так, будто бежали сюда марафон, Алена,” — сказал он пододвигая чашку кофе и при этом его голос потерял светскую легкость и стал заметно глуше, заставляя воздух между нами неуловимо наэлектризоваться.

— “Я предпочитаю сразу перейти к делу, Кирилл Сергеевич,” — вежливо, но твердо отодвинула я предложенную чашку кофе, изо всех сил стараясь выровнять дыхание и выстроить между нами глухую невидимую стену. — “Я верну вам деньги за ремонт машины. Возьму кредит, найду вторую работу, продам мамину дачу. Я все отработаю. Сама.”

Он тихо рассмеялся, и в этом бархатном звуке слышалось искреннее предвкушение интересной игры. Соколов сделал неспешный шаг ко мне, сокращая дистанцию до неприличия. От него повеяло запахом кофе и неуловимого мужского аромата, от которого почему-то предательски слабели колени.

Мужчина остановился так близко, что я почти ощутила жар его сильного тела. Медленно, с пугающей уверенностью он протянул руку и кончиками пальцев аккуратно отвел непослушную влажную прядь от моего лица. От этого мимолетного, обжигающего касания по коже пробежала стайка мурашек.

— “Бросьте, Алена,” — его голос превратился в гипнотизирующий шепот. — “Вы не выплатите эту сумму и за десять лет каторжного труда. Ваши кредиты и три работы — это невыносимо скучно. Но у меня есть куда более изящное решение нашей проблемы. Альтернативный вариант.”

— “Какой еще вариант?” — напряглась я, хотя сердце уже забилось в панике, предчувствуя подвох.

— “Мой пентхаус, шелковые простыни, дорогое шампанское,” — он скользнул взглядом по моим губам, не скрывая откровенного мужского желания. — “Вы проведете со мной несколько жарких ночей, подарите мне немного красоты и страсти, и мы в расчете. Долг полностью аннулируется. Поверьте, вам очень понравится так расплачиваться.”

Мои щеки вспыхнули от унизительного, грязного предложения. Этот лощеный миллиардер всерьез решил купить меня за кусок искореженного металла!

— “Вы в своем уме?!” — я резко отшатнулась, сбрасывая его руку. — “Я не продаюсь ни за какие миллионы! Ищите себе девочек для шелковых простыней в другом месте.”

Кирилл ничуть не смутился. Наоборот, моя вспышка ярости, кажется, его только развлекла.

— “Жаль. Это было бы очень красиво,” — в его голосе промелькнула искренняя досада эстета, у которого сорвался идеальный план. — “Все продаются, вопрос лишь в цене и подаче. Но раз вы так отчаянно настаиваете на честном труде, значит, будете отрабатывать иначе. Исключительно по моим правилам.”

Соколов расслабленно оперся о стеклянную столешницу, скрестив руки на груди. Тонкая ткань белоснежной рубашки натянулась на его широких плечах.

— “У меня через две недели грандиозный закрытый прием для иностранных инвесторов,” — абсолютно деловым тоном продолжил он, словно секунду назад не предлагал мне лечь с ним в постель. — “Мой ивент-менеджер слегла с острым аппендицитом. Вы — отличный продажник и управленец, я навел справки. Организуете всё на высшем уровне, спасете мой вечер — и долг списывается. Но главное условие: на это время вы переезжаете в мой загородный дом.”

— “Я не буду жить у вас, Кирилл Сергеевич. Это абсолютный абсурд,” — я выдержала его магнетический взгляд, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— “Никакого абсурда, исключительно холодный расчет, Алена,” — парировал он. — “Ваш бывший муж бегает за вами с полицией и строчит заявления об угоне. Завтра он заблокирует ваши кредитки, а послезавтра придет скандалить на ваше рабочее место. Мне для организации приема нужен профессионал с ясной головой, а не загнанная в угол женщина, которая вздрагивает от каждого звонка.”

— “Я сама сниму номер в гостинице!” — упрямо процедила я, крепче сжимая ремешок сумки.

— “На какие деньги?” — он изогнул бровь с такой очаровательной ироничной улыбкой, что мне захотелось запустить в него степлером. — “На те, которых у вас больше нет? К тому же, моя служба безопасности уже забрала ваши вещи из разбитой машины. Нет, Алена. Вы живете у меня, под круглосуточной охраной. Это ультиматум.”

Мой внутренний голос кричал об опасности, напоминая, что на мужчин полагаться нельзя. Но сил бороться в одиночку у меня больше не оставалось.

— “Только деловые отношения,” — я вздернула подбородок, выстраивая между нами невидимую бетонную стену. — “И никаких больше предложений про шампанское и простыни.”

Кирилл тихо рассмеялся, плавно оттолкнувшись от стола.

— “Договорились. Едем в Горки.”

Глава 5

Огромный черный внедорожник Соколова мягко шуршал шинами по мокрому асфальту Рублево-Успенского шоссе. Я сидела на пассажирском сиденье, вцепившись в кожаную обивку так крепко, что у меня побелели костяшки. Я внутренне подсчитывала масштабы катастрофы. В голове крутилась старая шутка: “Когда я думал что достиг дна, снизу постучали”.

Дом Соколова оказался торжеством безупречного минимализма. Огромные плоскости стекла от пола до потолка, сосна и грубый натуральный камень.

Шестиметровые потолки гостиной были залиты мягким светом от множества скрытых светильников, а на фоне стены цвета слоновой кости дерзко выделялось мозаичное панно бархатно-бордового цвета.

“Нравится?” — Кирилл остановился рядом, засунув руки в карманы идеально скроенных брюк. — “Ненавижу лепнину и позолоту. У меня здесь все функционально.”

“Впечатляет,” — честно призналась я, чувствуя, как от пережитого стресса у меня начинает болезненно ныть каждая мышца. — “Можете ли вы предоставить мне ноутбук и корпоративный телефон, чтобы я могла организовать ваш прием? У нас мало времени.”

Кирилл внимательно посмотрел на мое бледное лицо с заклеенной ссадиной на лбу и решительно покачал головой.

“Вы выглядите так, будто готовы упасть в обморок прямо на мой паркет, Алена. Знаете анекдот? Если лошадь сдохла — слезь. А вы свою лошадь тащите на себе. Мне нужна здоровая, полная сил сотрудница, а не восставший из мертвых зомби.” Он указал рукой в сторону стеклянной галереи. — “Там спа-комплекс, бассейн с подогревом и массажный кабинет. Прямо сейчас вы отправитесь туда.”

“Кирилл Сергеевич, я приехала работать, а не плескаться в бассейне,” — я попыталась выставить между нами дистанцию, включив режим идеального менеджера. — “Я в порядке. Я справлюсь сама.”

“Никаких ‘сама’,” — жестко, но с легкой улыбкой оборвал он. — “Это часть рабочего процесса. Вас уже ждет Нина — лучший профи в городе по расслабляющему массажу. Сугубо женские руки, все абсолютно прилично. Считайте это производственной необходимостью. Час релакса, и только потом ноутбуки с телефонами, которые мои люди как раз подготовят для Вас. Давайте вашу сим-карту.”

Спорить с ним было бесполезно, а мое тело буквально умоляло о пощаде. Коротко кивнув, я капитулировала и достав из сумки и вложив ему в ладонь крошечный кусочек пластика пошла в указанном направлении.

Спа-зона оказалась настоящим оазисом. Тёплый влажный воздух пах дорогими эфирными маслами.

Приятная женщина в белой униформе проводила меня в полутемную комнату, освещённую лишь мерцанием свечей и бликами от воды в бассейне за стеклом.

— Служба безопасности просила срочно передать вам аппарат. Ваша сим-карта уже внутри, — с вежливой улыбкой Нина положила на стеклянный столик новенький смартфон премиум-класса.

Я кивнула, скинула одежду, завернулась в пушистое полотенце и легла на подогретую кушетку. Женские руки мягко легли на мои плечи, начиная плавно разминать зажатые мышцы.

“Расслабьтесь, Алена,” — прошептала массажистка, втирая теплое масло с ароматом сандала.

И я сдалась. Впервые за эти безумные дни я позволила себе просто выдохнуть. Мягкие, уверенные движения прогоняли боль из ушибленных ребер, снимали груз предательства Вадима и тяжесть долгов. Я закрыла глаза, проваливаясь в приятную, тягучую полудрему. Мысли текли медленно, проблемы казались далекими. Мой внутренний контролер наконец-то уснул.

Когда руки снова коснулись моей спины, что-то неуловимо изменилось. Прикосновения стали шире, горячее, увереннее. Пальцы с приятной тяжестью скользнули вдоль позвоночника, проминая мышцы так глубоко, что по телу прокатилась волна чистого, концентрированного удовольствия.

Я тихо застонала, утыкаясь лицом в мягкий валик. Это было божественно. Руки мастера тем временем спустились к пояснице, плавно поглаживая кожу. А затем эти горячие, сильные ладони скользнули еще ниже.