Бывший папа для лапочки-дочки

– Много.

– Лена. Сколько?

Она поднимает на меня глаза, такие же зеленые, как у Сони, и в них плещется неподдельный страх

– Тринадцать миллионов. Под залог квартиры, в которой мы с Соней живем.

Складываю руки на груди и окидываю Лену хмурым взглядом. Так и подмывает спросить, какого хрена она в это вляпалась?

– Под залог квартиры кредит выдают, если только сам собственник согласен и этот самый кредит оформляет на себя. Выходит, ты сама для Стасика деньги в кредит взяла?

Лена мотает головой отрицательно.

– Он не у банка взял, Марк. Я сама про кредиты узнала только сегодня утром, когда коллекторы позвонили.

– Коллекторы?

– Ну, они так себя назвали. Хотя больше на бандитов похожи были по голосу. Ну и по угрозам…

Она криво улыбается без намека даже на каплю веселья.

– Так что видишь, Суворов, мне сейчас не до выяснений, кто кого шесть лет назад бросил. У меня ровно неделя, чтобы найти эти тринадцать миллионов или мы с Соней окажемся на улице. Если, конечно, чего похуже не сделают, потому что квартира у меня не особо дорогая…

После разговора с бывшей злость куда-то испаряется, а на ее место приползает что-то мерзкое и ноющее. Что-то подозрительно похожее на беспокойство.

Соня, эта мелкая рыжая бестия, которая полчаса назад чуть не влетела мне под колеса со своими сосисками и котом-интровертом, может оказаться на улице. И Лена… влипла она по полной, что, если ей и правда грозит опасность?

Нет, стоп! Это не мои проблемы. У меня своих дел по горло. Я не благотворительный фонд, не рыцарь в сияющих доспехах. Тем более для женщины, которая меня кинула, не удостоив объяснениями. Мы чужие и точка.

– Что молчишь? – Лена смотрит на меня снизу вверх. – Можешь не переживать, я от тебя ничего не прошу, просто обрисовываю ситуацию. Бизнес-плана нет, денег нет, и скорее всего, через неделю этого офиса тоже не будет. Всё, свободен. Прости, что потратила твое драгоценное время.

В голосе сквозит злая ирония, но я-то знаю Лену, как облупленную, хоть и шесть лет с расставания прошло. Вся эта бравада напускная, она напугана и не знает, что делать.

Так, все, Суворов, без подвигов! Я так-то антигерой, черствый и злой. Уж точно не сочувствующий бывшим.

Разворачиваюсь к двери. Надо уходить. Прямо сейчас, пока я не наделал глупостей.

И тут из соседней комнаты раздается радостный вопль:

– Мама!! Логотип готов! Тут сосиска с глазками и Мулзик в колоне! Очень классный получился!

Дверь распахивается и в кабинет влетает Соня. В руках лист бумаги с чем-то ярко-розовым и оранжевым.

– Дядя Малк! – мелкая бежит ко мне, размахивая рисунком. – Смотли! Тебе понлавится!

Она останавливается рядом и, задрав голову, сияет вся, протягивая мне рисунок. На бумаге нарисована кривоватая сосиска с глазами в разные стороны и полусумасшедшей улыбкой. Рядом с этой бешеной сарделькой старательно нарисована усатая черная клякса, видимо это и есть Мурзик. А сверху корявыми буквами выведено: “САСИСКИ ДЛЯ КАТОФ”.

И почему-то именно этот глупый детский рисунок становится последним гвоздем в крышку моего гроба.

Опускаюсь на корточки, чтобы быть с Соней на одном уровне, и говорю хрипло:

– Отличный логотип. Любой кот сразу поймет, что тут лучшие сосиски.

Соня радостно подпрыгивает, хлопая в ладошки.

– Плавда?! Значит, ты тепель точно инвестол?!

Поднимаю глаза на отчего-то притихшую Лену, которая глаз с нас не сводит. Вся бледная, губы сжаты в тонкую линию, дрожит.

В голове проносятся ее слова: тринадцать миллионов. Неделя. Соня и Лена на улице.

Черт, черт, черт, Суворов, ну у тебя что, дел мало? Ты что, благотворительный фонд для непутевых бывших? Катись себе отсюда на своем майбахе собственным бизнесом заниматься.

Но вместо этого я выпрямляюсь и говорю Лене:

– Знаешь, что? Пожалуй, наш разговор еще не окончен.

Глава 5

Лена смотрит на меня так, будто я только что заявил, что прилетел с Марса.

– В смысле не окончен? – переспрашивает она осторожно. – Марк, я же сказала, бизнес-плана нет. Мне нечего тебе предложить.

– Мама, дядя Малк же лешает бизнес-воплосы! И план тоже сможет сделать, да же? – Соня задирает голову на меня и кивает, мол, сейчас я все тут улажу. – Он холосый! И ему логотип понлавился!

Лена бросает на дочь какой-то уж чересчур затравленный взгляд, потом переводит его снова на меня.

– Соня, солнышко, – Лена подходит к дочке и присаживается перед ней, – иди пока порисуй еще, ладно? Нам с дядей Марком надо поговорить о взрослых скучных вещах.

– Пло денюски?

– Да, про денюшки.

Соня тяжело вздыхает с видом человека, которого вечно отстраняют от важных решений.

– Ладно, – соглашается она неохотно. – Но если что, мама, у меня тоже есть бизнес-план! И Мулзик его одоблил!

Она разворачивается и топает обратно в соседнюю комнату, бормоча под нос что-то про “опять эти взлослые дулацкие секлеты”. Дверь за Соней закрывается и мы снова остаемся одни.

Лена выпрямляется и скрещивает руки на груди. Защитная поза, классика.

– Ну? – спрашивает она с вызовом. – И о чем ты хочешь поговорить? Будешь дальше допрашивать про Стаса или сразу перейдешь к нотациям, какая я дура, что влипла в такое?

– Ты дура, – соглашаюсь я.

Лена вспыхивает, но я вскидываю руки:

– Прости, но это правда. Ты дура, что связалась с мутным типом, который насобирал денег в долг у сомнительных личностей. Ты его что, в подворотне этого Статика нашла? Не в курсе, что в партнеры только надежных людей берут, с которыми уже знакомы?

– Да? А я-то не знала! – всплескивает руками Лена и зло рявкает: – Это мой родственник! Брат двоюродный. Достаточное знакомство или как?

О, а вот это уже полезная информация. И искать этого Стасика будет проще, и теперь точно знаю, что никакой это не Ленкин ухажер. Делу, конечно, это не поможет, но даже на душе приятнее от этого знания.

– Ну ладно-ладно, не злись, – подобрев, говорю миролюбиво. – Прости, что назвал дурой. Давай лучше думать, как мы будем все это дерьмо разгребать.

Лена окидывает меня растерянным взглядом, почти моментально перестав злиться.

– Мы? Разгребать? – повторяет она и фыркает. – Суворов, ты издеваешься? Пять минут назад ты мне чуть в лицо не плюнул, а теперь помогать собрался? С чего вдруг?

Справедливое замечание. Тем более, что я и сам не понимаю, что на меня нашло и чего я вдруг стал добрый такой.

– Считай это деловым интересом, – говорю как можно равнодушнее. – Я собирался инвестировать в твою фирму, время потратил на поиски проекта. Если ты забыла, мы целый конкурс объявляли на лучший бизнес-проект, я спецов привлекал из своей фирмы на изучение каждого. А раз твой победил, значит, ничто мне не помешает вложить в него инвестиции.

Лена качает головой и с горечью улыбается:

– Какие инвестиции, Марк? Фирмы больше нет, Стас все угробил.

– Фирма это бумажки. Идея, наработки, это важнее. Бумажки новые можно оформить.

– У меня нет команды. Были я и Стас, мы бизнес-план не один день разрабатывали, стратегии просчитывали, расчеты делали. Людей со стороны привлекали, бухгалтера. Это ведь не документ, который на коленке сделать можно для галочки. Теперь только я осталась и я…

– Почему только ты? Еще Соня, – прервав, добавляю я.

Лена вздрагивает. Едва заметно, но я улавливаю, как она напрягается, как появляются хмурые складки на переносице. Ее так нервирует, что я упоминаю Соню? Или просто ищет подвох в моих словах и действиях?

– Зачем тебе это? – спрашивает она, глядя на меня исподлобья. – Только честно, Марк. Мы оба знаем, что ты не благотворитель. Только не надо врать, что в тебе вдруг проснулось желание помочь из-за того, что мы бывшие. Ты меня ненавидишь, я в это никогда не поверю.

На самом деле Лена задает хороший вопрос. Даже слишком хороший. Только ответа я на него и сам не знаю.

В принципе, можно соврать. Сказать про деловой расчет, про перспективы, но я ляпаю первое, что приходит в голову:

– Из-за Сони.

Лицо Лены медленно вытягивается и меняет цвет с розоватого на бледное. Да что она, в самом деле, так реагирует? Я просто помочь хочу, чтобы она с ребенком на улице не осталась!

– Что? А Соня тут причем?

– Ну она боевая девчонка, – пожимаю плечами, стараясь говорить небрежно и не показывать, что реакция Лены меня как-то зацепила. – Деловая хватка, креативный подход, навыки продаж. Сосиски мне впарить успела за пять минут знакомства. Акула бизнеса растет, жалко будет, если такой талант на улице окажется. Да и тебе тоже мало понравится жить в коробке, верно?

Стараюсь пошутить, чтобы разрядить обстановку, но Лена как каменная. Гулко сглатывает, бегает глазами по помещению, а на лбу у нее бешено бьется жилка.

– Марк, послушай… – начинает она, подбирая слова. – Я очень ценю, что ты так помочь хочешь, но… не надо. Правда, не надо. Мы справимся сами.

У меня брови вверх ползут.

– Сами? С тринадцатью миллионами долга, которые за неделю собрать надо? Не припомню что-то, чтобы у тебя родители Рокфеллерами были.

Сверкнув глазами, Лена упрямо цедит сквозь зубы:

– Ничего, я девочка самостоятельная, что-нибудь придумаю.

– Что, например? – раздраженно уточняю. – Продашь почку? Одной, кстати, не хватит, придется от обеих избавиться.

– Это не твое дело, Суворов! Я сказала, что справлюсь. Твоя помощь мне не нужна.

А вот теперь я начинаю по-настоящему злиться. Какого черта? Я тут пытаюсь помочь, а она упирается как баран!

– Да что с тобой не так?! – рявкаю, не сдержавшись. – Тебе протягивают руку, а ты ее отталкиваешь! Это гордость такая? Если ты когда-то сама меня кинула, то это не значит, что я не могу помочь тебе в трудной ситуации!

Лена молча буравит меня взглядом, как врага народа. Честное слово, как будто я лично у нее эти тринадцать миллионов вынес!

Что-то здесь не так. Очень сильно не так.

Глава 6

– Ладно, – рвано выдохнув, решаю пойти на компромисс. – Не хочешь объяснять, не надо. Но мою помощь ты примешь. Хотя бы ради дочери.

Лена вскидывает голову, и в глазах вспыхивает что-то дикое, будто у зверя, которого загнали в угол.

– Ради дочери?! – сорвавшись, восклицает она. – Ты вообще о чем?! Какое тебе дело до моей дочери?!

– Нормальное человеческое, представь себе.

– Человеческое?! – Лена смеется, но в глазах ничего, кроме злости и давней очень больной обиды. – Это в тебе-то человеческое?! Да у тебя люди как расходный материал всегда были, бизнесмен чертов!

Ого. Вот это поворот.

– Что, прости?

– Не надо тут прикидываться таким сердобольным добрячком! У тебя весь мир крутится вокруг твоей гребаной фирмы! Не дай бог ты папашу своего драгоценного расстроишь, что тогда?

Стискиваю зубы и смотрю на Лену уже без намека на веселость.

– Причем здесь мой отец?

– Да при том! Насмотрелась я на вашу семейку и на то, как твой папаша обращался с твоей матерью. Да и с тобой он себя как робот вел всегда. А ты… ты же такой же, как он! Яблоко от яблони, знаешь…

Ее слова неожиданно бьют больнее, чем я ожидал.

– Я не мой отец! – рычу, делая шаг ближе.

Лена смеется и качает головой.

– Правда? А мне кажется, очень похож! Вот сейчас, например. Ты всегда так со мной и общался, одними приказами, как с дрессированной собачкой. Поинтересоваться моим мнением? Нет, конечно, зачем? Даже сейчас выбора мне не даешь!

– Я же пытаюсь тебе помочь, глупая!

– Да не нужна мне твоя помощь! – восклицает Лена со злой усталостью. – Мне вообще ничего от тебя не нужно! Шесть лет без тебя жила и еще шестьдесят проживу! Вали отсюда, Суворов. Никакого бизнес-плана нет, а значит и сотрудничества никакого не будет. Все, точка, оставь нас в покое!

Маркова отворачивается резко. Мне хочется посмотреть ей в глаза, заставить развернуться, но я сейчас слишком зол. Кровь внутри кипит, а я знаю свой характер – в таком состоянии только дров еще больше наломаю.

– Ладно, Лена. Как скажешь, – цежу холодно. – Хочешь утонуть в этом дерьме сама? Тони. Не буду мешать.

Разворачиваюсь и, печатая шаг, направляюсь к двери. Какая же она упрямая и невыносимая! За эти шесть лет только еще несноснее стала!

Выхожу, хлопнув напоследок дверью. По-детски, конечно, но хоть так хочется зло выместить. Не орать же на Ленку, мать ее.

Надо просто убраться подальше от этого задрипанного офиса и забыть об этой встрече, как о дурном сне. Хочет сама проблемы решать, самостоятельная вся такая – так вперед! Важная же стала, фирму открыла!

На улице останавливаюсь и делаю глубокий вдох, потом еще один. Пытаюсь успокоиться, но получается плохо.

Это я, значит, такой же, как мой отец?!

Чуть зубами не скрежещу, вспоминая эти слова Лены. Это сравнение задевает даже больше всего остального, потому что меньше всего я всегда хотел походить на него. И считал, что у меня отлично получается.

Сажусь в машину и газую так, что покрышки визжат. Вылетаю с узкой парковки, напугав того самого рыжего кота, греющегося на солнышке у лужи. Он быстро улепетывает в кусты подальше с глаз.

Вот и правильно, сегодня дядя Марк не в духе и лучше его лишний раз не злить.

Телефон в кармане вибрирует. Достаю его и смотрю на экран. Звонит Павел, мой помощник.

– Что? – сходу спрашиваю, беря трубку.

– Марк Семенович, напоминаю вам про встречу с японцами через час. Если вы опоздаете, нам задержать их пока? Может обед в ресторане им организовать?

Торможу у обочины и массирую переносицу пальцами.

– Отмени.

В трубке гробовое молчание. Наверное Павел подумал, что ослышался, ведь чтобы я и встречи отменял? Бизнес же для меня всегда на первом месте, чтоб его.

– Марк Семенович, не расслышал, перенести? – переспрашивает помощник.

– Павел, я сказал: отмени. Или мне повторить по слогам?

Пауза.

– Понял, Марк Семенович. Сделаю.

– И еще кое-что.

– Слушаю.

– Мне нужна информация по той самой фирме, что конкурс у нас выиграла. Ну та, что бизнес-план не предоставила. Конкретно по совладельцу, Стасу… – замолкаю, потому что спросить фамилию и отчество я как-то забыл, не до того было. – Короче, давай и по владелице тоже. Маркова Елена, а этот Стас ее брат. Вообще все давай по Марковой, чем она последние шесть лет занималась. И пошустрее.

Сбрасываю звонок и откидываюсь затылком на подголовник.

От помощи Лена гордо отказалась, да я и помогать не собираюсь. Так, гляну одним глазком. Ну разве что Стасика найду и пару раз мордой об асфальт приложу, чтобы знал, как сестер с долгами кидать. Ну и так, по мелочи. Сильно вникать не буду, я ж злой и недоговороспособный, как мой папаша.

Шарахаю рукой по рулю. Задела же за живое, зараза. Столько лет не виделись, а все равно знает, куда ударить, чтоб побольнее. Ну ничего, Лена, меня так просто не проймешь. Все равно узнаю, почему вдруг ты от моей помощи отказалась и что от меня скрываешь. Потому что чутье мне подсказывает, что дело тут точно нечисто.

Глава 7

Лена

Суворов с такой силой грохает дверью, что я втягиваю голову в плечи и зажмуриваюсь на всякий случай. Кажется, что на меня сейчас потолок рухнет, но нет. Разве что со стены рамка с сертификатом о регистрации фирмы падает и в ней разбивается стекло. Даже символичненько как-то.

Ушел…

Ну и правильно, так и надо. Именно этого я и добивалась, разве нет? Но на душе полный раздрай.

Ноги подкашиваются и я без сил падаю в офисное кресло. Кто бы мог подумать, что спустя шесть лет именно Марк Суворов, моя бывшая любовь, станет именно тем инвестором, кто захочет вложиться в мою фирму. Будто мало людей в этом огромном городе!

Я всегда считала, что у нас мизерный шанс снова встретиться. Особенно после того, как четыре года я жила не в Москве, а в маленьком городке. И переехала я с одной простой целью: чтобы не нашел…

Я когда возвращалась назад, думала, мол, тут же миллионы людей, а мы с Марком вращаемся в слишком разных мирах. У него бизнес-центр в элитном районе, а я в захудалом полупустом ТЦ офис снимаю. Вероятность встречи минимальная! Как вообще возможно, что мы вот так столкнулись??

Не знаю, что теперь делать. Марк ведь хотел помочь. Искренне хотел, я же видела. Шесть лет прошло, а я все еще читаю его, как открытую книгу. Злился, да, бесился, но за всей этой злостью пряталось что-то другое. Что-то, от чего у меня сердце в груди заходилось, а я его прогнала… еще и гадостей наговорила, сравнила с отцом…

При воспоминании о Суворове-старшем меня передергивает. Вот уж кого я точно не хотела бы видеть снова. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Закрываю глаза и против воли память услужливо подбрасывает тот самый день шесть лет назад, когда все полетело в тартарары.

Я тогда летела к Марку на крыльях. Буквально порхала по улице, сжимая ручку сумки, в которой лежала подарочная коробочка с тестом с двумя полосками. Беременна! Как же я была счастлива! Знала, что Марк тот самый. Единственный.

И пусть мы не планировали ребенка так рано, я была уверена, что Суворов обрадуется новости. Он ведь говорил, что хочет большую семью. Еще и гибель его матери три года назад наложила свой отпечаток и он всегда был угрюмым. Я надеялась, что новость даст ему почувствовать себя счастливым.

Но до Марка в тот день я так и не дошла. Дверь квартиры вместо него открыл Семен Петрович Суворов, его отец. До этого мы сталкивались случайно всего раз и его хватило понять, почему Марк так не хотел нас знакомить. Даже в то короткое мгновение Семен Петрович смотрел на меня с таким выражением лица, будто я таракан, случайно заползший на его идеально начищенные ботинки.

– Марка здесь нет. Но ты проходи, поговорим, – даже сейчас голос Суворова-старшего звучал с пренебрежением.

Я до сих пор помню тот холод в глазах, когда Семен Петрович вдруг завел речь о моем младшем брате Денисе. За неделю до этого на него напали какие-то гопники толпой прямо у подъезда и сильно избили. Мой брат тогда сильно пострадал, заработал сложный перелом руки и сотрясение.

– Несчастный случай, – говорил Семен Петрович, не отрывая от меня своего ледяного взгляда. – С кем не бывает. Молодежь сейчас жестокая.

А потом добавил весомо:

– Рука это пустяки. Срастется. А вот некоторые вещи ломаются навсегда. Я хочу, чтобы мой сын был с женщиной своего круга. Надеюсь, ты меня поняла.

Угроза была даже не завуалированной, он почти напрямую это сказал. И хоть Семен Петрович не произнес вслух, что нападение на Дениса его рук дело, это было очевидно.

– Марк мой наследник, будущий глава корпорации. Ему нужна правильная жена из правильной семьи. А не... такая, как ты, – выплюнул он почти как оскорбление. – И будь умницей. Если об этом разговоре узнает Марк… кто знает, что может случиться. Жизнь непредсказуемая штука, деточка.

В тот момент больше всего я боялась, что Суворов старший уже знает о беременности.

Конечно я испугалась. Не за себя. За Дениса, за родителей, за ту крошечную, еще не рожденную жизнь внутри меня, которую этот жестокий человек мог сломать так же легко, как руку моего брата.

В тот же вечер я написала записку. “Так будет лучше”. Те самые три слова, за которые Марк меня возненавидел.

И я исчезла. Сменила номер, уехала в другой город. Лишь спустя несколько лет решилась вернуться в Москву и затеряться в ней. Город ведь большой. И все это я сделала, чтобы защитить Соню, мою дочь.

Его дочь.

Открываю глаза и обнаруживаю, что по щекам текут слезы. Вот черт… шесть лет прошло, а до сих пор плачу, как дурочка.

– Мама?

Вздрагиваю и поднимаю голову. В дверях стоит Соня, прижимая к груди пару листочков с рисунками, и смотрит на меня своими огромными зелеными глазами.

Господи, как же она на Марка в детстве похожа! Хорошо, что он, глупый, не понял. Наверняка считает, что я предала его, сбежала и родила от другого. Вот и правильно, пусть так и будет. Главное, здесь пусть больше не появляется.

– Мама, ты плачес? – рыжие бровки ползут вверх и она торопливо подбегает ко мне. – Это из-за дяди Малка? Он тебя обидел?

Я заставляю себя улыбнуться через силу и поспешно вытираю слезы.

– Нет, солнышко. Просто... пыль в глаз попала.

– В оба глаза слазу? – Соня скептически щурится. Вот ведь, не проведешь эту лису хитрую.

– Тут пыльно очень. Давно уборку не делала.

Соня молча смотрит на меня еще пару секунд, а потом решительно кивает.

– Мама, я не маленькая, я все понимаю!

– Что понимаешь, зайка?

– Что ты плачешь из-за денюсек и плохого дяди, котолый их уклал, – вздыхает Соня грустно и достает из кармашка платья помятую сосиску. – Вот, мама, возьми, у меня еще одна осталась. Она вкусная, а от вкусного поднимается настлоение.

Сердце сжимается от нежности и я сажаю ее на коленки и крепко обнимаю. Что бы я делала без моей дочурки? Она мое самое главное сокровище и радость в жизни.

– Спасибо, солнышко, – чмокаю Сонечку в щеку, – но сосиску лучше сама съешь, ладно? Или Мурзику отдай.

– Мулзик уже две слопал, – вздыхает Соня. – Он тепель спит. Объевся.

На душе становится хоть немного светлее. Ладно, ничего, прорвемся. Главное, что дочка рядом, а там что-нибудь придумаю.

– Мама, а дядя Злюка что, совсем ушел? – погрустнев, спрашивает Соня, заглядывая в глаза. – Он ведь даже на мои лисунки не посмотлел.

Замираю, не зная, что ответить сначала. Кажется жестоким вот так взять и сказать, что Марк больше не вернется. Он не должен возвращаться, чтобы у нас все было хорошо, пусть даже и сердце сжимает от этой мысли.

– Он… у него были другие дела, – выдавливаю я вслух.

Соня тяжело вздыхает и качает головой.

– Эти ваши взлослые дела меня до белого каления доведут!

– Ты стала разговаривать, как бабушка, – смеюсь я, вспоминая ворчание моей мамы. Все интересное Соня точно запомнит и потом выдаст.

– Бабуля плохого не посоветует! – важно цитирует Соня очередную фразу бабушки и протягивает мне рисунки. – Смотли, я дяде Малку еще столько всего налисовала! Вот, это план лазвития бизнеса! – она тычет пальцем в лист, где кривыми линиями изображено что-то похожее на карту с сосисками вместо городов. – А это Мулзик на масыне, котолая возит сосиски! У дяди Малка как лаз клутая, блестяссяя вся! А это мы все вместе: ты, я, Мулзик и дядя Малк!

Сердце пропускает удар. На рисунке четыре фигурки держатся за руки. В большом хмуром человечке легко угадывается Суворов, а рядом я, Соня и черная клякса с усами.

– Солнышко... – голос предательски дрожит.

– А завтла он плиедет? Плиедет? Он еще долзен побить того злого дядю!

Я откладываю рисунки и поправляю хвостик дочери. Стараюсь улыбаться и бодро киваю:

– Конечно, солнышко. Если у него не будет других важных дел, он обязательно приедет.

Но внутренний голос кричит, что лучше бы Марк больше никогда не появлялся в нашей жизни. Так будет безопаснее.

Я до смерти боюсь, что Марк или, что еще хуже, его отец узнают о Соне. Семен Петрович до сих пор не в курсе, что у него есть внучка и пусть так и останется. Я должна защитить мое маленькое сокровище любой ценой.

Соня надувает губы.

– Но он же обесщал, что лазбелется с тем злым дулаком! Ну мааам!

– Ничего, зайка, мы и сами разберемся, да? Лучше пойдем-ка собираться домой. Мама с работой уже закончила.

Соня тяжело вздыхает с видом человека, на которого взвалили все тяготы мира. Бережно складывает рисунки и прижимает их к груди.

– Ладно, я их пока убелу, а когда дела у него закончатся, слазу покажу! И еще новых налисую!

Я собираю наши вещи, стараясь не думать о том, что ждет нас завтра. Денег нет, бизнеса теперь тоже нет. Зато есть долги перед людьми, которые не станут слушать оправдания. И мы с дочкой на грани того, чтобы и нашей небольшой квартирки лишиться…

Когда выходим из офиса на улицу, Соня продолжает весело болтать без умолку:

– Мама, когда дядя Малк плиедет, я его поплосу, чтобы он и тебя на своей масыне покатал! Она у него лычит так гломко: л-л-л! – изображает дочка, пытаясь рычать. – Мы столько сосисок на ней увезем! И денюски появятся, вот увидис! Плавда, Мулзик?

Она заглядывает в рюкзачок, который я несу в другой руке, и котенок отвечает мяуканьем, услышав свое имя.

Я киваю с улыбкой, а у самой на душе паршиво. Мне нехорошо от мысли, что Суворов теперь знает, где я работаю и сможет меня найти снова, если захочет...

И что, если он копнет глубже? Что если узнает про Соню? Но, хуже всего, что будет, если о ней узнает его отец?

Глава 8

Лена

Вечерний полумрак окутывает город, а в нашей с Соней маленькой квартирке уютно и тепло. Жилье мне удалось купить на сбережения от зарплаты, плюс помогли родители деньгами от продажи бабушкиной квартиры. Разделили их между мной и братом по-честному.