ТУМАН НАД ГРЕЙХЕВЕНОМ

— Джеймсу. Он показал ей записи судна. В ту ночь Маргарет потребовала вернуть людей на берег, пока шторм не усилился. Джеймс помогал ей. Потом их обоих объявили погибшими.

— Вы видели брата после той ночи?

Кейн сжал губы.

— Я видел судно. Этого я вам уже говорил.

— Я помню. Но сейчас спрашиваю о Джеймсе.

Старик поднялся и подошёл к окну. Рид не торопил его. За стеклом на воде покачивались огни, похожие на обрывки золотой нити.

— Я слышал его голос на причале, — произнёс Артур наконец. — Но в темноте нельзя быть уверенным. Море возвращает звуки странным образом.

— Что он сказал?

— Позвал меня по имени. Я побежал к лестнице, но там никого не было.

Рид записал ответ, не пытаясь решить, был ли это настоящий голос или память, наложившаяся на шум прибоя.

Артур вернулся к креслу и достал из ящика небольшой кассетный магнитофон.

— Вчера мне звонили. Я включил запись, когда понял, о чём спрашивают.

— Вы часто записываете разговоры?

— После смерти Миллера — да. Люди стали говорить так, будто каждый звонок может оказаться последним.

Кейн нажал кнопку. Сначала раздалось сухое потрескивание, затем щелчок и негромкий женский голос:

«Артур, верните журнал. Хватит делать вид, будто ничего не произошло».

Запись оборвалась. Старик не выключал магнитофон ещё несколько секунд, словно надеялся услышать продолжение.

— Вы узнали голос? — спросил Рид.

— Мне показалось, что да.

— Чей?

— Женщины, которая недавно была в чайной Агнес. Я услышал, как она представилась племянницей Маргарет.

— Назвала имя?

— Эвелин Уиткомб.

Рид повторил имя вслух, проверяя, не ослышался ли.

— Вы знали Эвелин раньше?

— Только по рассказам. Она должна быть моложе той женщины, которую я видел. А незнакомка выглядела почти как Маргарет на старой фотографии.

— Почти — важное слово, мистер Кейн.

— Для вас, может быть. А мне на миг показалось, что я снова стою на причале двадцать семь лет назад.

Артур посмотрел на свои руки. Рид заметил, как сильно они дрожат, и понял, что старик боится не столько чужого голоса, сколько собственных воспоминаний.

— Давайте отделим то, что вы знаете, от того, что вам показалось, — сказал инспектор. — Вы слышали имя Эвелин. Вы видели женщину, похожую на Маргарет. Вы получили звонок с требованием вернуть журнал. Пока ничто не доказывает, что всё это связано с одним человеком.

— Вы умеете делать страшные вещи обыкновенными.

— Нет. Я стараюсь не делать обыкновенные вещи страшнее, чем они есть.

Кейн неожиданно рассмеялся — коротко, без веселья.

— Тогда вам здесь будет трудно.

Рид попросил разрешения забрать копию записи для проверки. Артур согласился, но настоял, чтобы оригинальная кассета осталась у него до оформления расписки. Эллис, которого Рид вызвал по телефону, приехал с оборудованием и аккуратно переписал запись, отметив время и состояние плёнки.

Когда работа закончилась, Кейн проводил их до двери.

— Вы всё равно не найдёте журнал в архиве, — сказал он.

Рид остановился.

— Откуда вы знаете?

Старик посмотрел мимо него, на узкую дорожку.

— Потому что не все документы попадали туда, где им полагалось быть.

— Вы храните что-то у себя?

— Я сказал только то, что сказал, инспектор.

Рид не стал возвращаться в гостиную без приглашения. Он видел, что ещё один вопрос сейчас закроет разговор окончательно.

— Если решите рассказать больше, позвоните мне напрямую, — сказал он. — Не обязательно ждать, пока кто-то другой снова попросит вас молчать.

Они ушли. Когда шаги стихли, Артур вернулся к камину. Он долго смотрел на деревянную модель «Эстер», затем снял её с полки. Внутри корпуса, под узкой съёмной планкой, лежал сложенный лист бумаги. На нём были имена, даты и подписи. Внизу значилось: «Оригинал передан Дж. К.».

Артур развернул лист, но прочесть его до конца не успел. Из сада донёсся женский голос — тихий, почти потерявшийся в шуме ветра:

— Артур, не открывай дверь.

Он застыл, держа бумагу в руках. Потом медленно подошёл к окну и отодвинул занавеску.

За стеклом никого не было. Только влажная дорожка, тёмные кусты и пустая калитка, качавшаяся на ветру.

Впервые за много лет Артур подумал не о том, как сохранить обещание, данное брату, а о том, сколько ещё людей могут пострадать из-за этого обещания.

Глава 7. Ошибка в свидетельстве

С утра дождь шёл почти бесшумно. В кабинете Эллиса было тепло, но стекло окна оставалось холодным и мутным. Томас Рид стоял у стола, пока констебль раскладывал документы, доставленные из окружного архива.

— Вы сказали по телефону, что нашли несоответствие, — напомнил Рид.

— Нашёл не я. Архивистка заметила, что в старом свидетельстве о смерти две разные подписи. И решила проверить, кто за что отвечал.

Эллис подвинул к нему лист. Доктор Эдвард Миллер подписал медицинское заключение. В графе об опознании стояло другое имя: Хью Лэнгфорд, тогдашний начальник порта.

Рид внимательно прочитал обе записи, затем ещё раз сверил даты.

— Мы всё время говорили, будто Миллер лично установил, кто погиб, — сказал он. — А документ этого не подтверждает.

— Но он подписал свидетельство.

— Подписал. И это серьёзно. Только мы должны различать две вещи: что врач действительно видел и что ему сообщили.

Эллис задумчиво постучал карандашом по столу.

— Если Лэнгфорд ошибся…

— Или солгал. Но пока это два предположения, и ни одно нельзя считать доказанным.

Они отправились на кладбище, расположенное над северной частью города. Дорога поднималась между каменными стенами, покрытыми мхом. За ними темнели сады; на голых ветвях дрожали капли. Рид шёл медленно, стараясь представить, сколько людей за двадцать семь лет поднималось сюда с уверенностью, что Маргарет Уиткомб покоится под одним из старых тисов.

Смотритель кладбища, мистер Хьюз, встретил их у сарая для инструментов. Он оказался человеком разговорчивым, но говорил осторожно, будто не хотел задеть память покойных.

— Могила Уиткомб? Конечно, покажу. Только не ждите, что я расскажу вам что-нибудь о той ночи. Тогда я здесь ещё не работал.

Могильная плита стояла в тени большого дерева. Буквы на ней потемнели, но имя Маргарет оставалось различимым. У основания лежали белые цветы. Рид вспомнил букет у портового архива и присел, чтобы рассмотреть стебли. Эти цветы были старше, края лепестков уже побурели.

— Их принесли недавно? — спросил он.

— Недели две назад, может, чуть больше. Приходила женщина. Долго стояла, потом достала из сумки лист бумаги и начала сверять надпись.

— Она молилась?

— Нет. По крайней мере, я не слышал. Она выглядела так, словно искала ошибку в документе.

— Вы с ней говорили?

Хьюз почесал щёку.

— Спросил, родственница ли она. Не люблю беспокоить людей возле могил, но она явно была приезжая. Ответила: «В некотором смысле». А потом поблагодарила меня и ушла.

Рид попросил описать посетительницу. Хьюз вспомнил серое пальто, платок и трость, но не смог уверенно назвать возраст.

— В тумане все кажутся старше, — сказал он. — Особенно если смотреть со стороны.

Эллис записал слова смотрителя. Рид остался у плиты ещё на минуту. Он думал о том, что надпись на камне способна превратить предположение в общеизвестный факт. Десятилетиями люди приходили сюда с цветами, не зная, кого именно оплакивают.

На обратном пути Эллис сообщил, что удалось установить личность Эвелин Уиткомб. Женщина с таким именем действительно жила в Бристоле и приходилась родственницей Маргарет. Однако её фотография не совпадала с описанием незнакомки.

— Значит, Артур ошибся? — спросил Эллис.

— Возможно. Он сказал, что услышал имя. Нам ещё предстоит выяснить, кто и при каких обстоятельствах его произнёс.

Вечером они снова зашли в чайную Агнес Прайс. Посетителей почти не осталось. Агнес убирала чашки, и при виде инспектора вздохнула.

— Надеюсь, сегодня вы хотя бы выпьете чай. В прошлый раз он остыл, пока вы задавали вопросы.

— Сегодня постараюсь исправиться, — ответил Рид.

Он дождался, пока она принесёт чайник, и только потом показал фотографию Эвелин.

Агнес надела очки и поднесла снимок к лампе.

— Нет, — сказала она наконец. — Эта женщина моложе. И лицо другое.

— Можете вспомнить посетительницу подробнее? Не только одежду. Как она держалась, что спрашивала?

Агнес опустилась на стул напротив.

— Она вошла перед закрытием. Я предложила ей место у печки, но она выбрала столик возле окна. Спросила, жив ли Артур Кейн. Потом — где находится кладбище. И ещё интересовалась, кто теперь ведёт дела доктора Миллера.

— Она говорила о Маргарет?

— Имя прозвучало, когда я заметила её трость. Похожая когда-то была у семьи Уиткомб. Я сказала об этом, и женщина так резко подняла голову, что я пожалела о своих словах.

— Что она ответила?

— «Некоторые вещи переходят по наследству». И больше ничего.

Рид посмотрел на Эллиса. Ни одно из этих слов не доказывало, что незнакомка выдавала себя за Эвелин. Но они объясняли, почему город так быстро связал её с прошлым.

— А трость? — спросил инспектор.

— Тёмное дерево, серебряный наконечник. Очень старая, но ухоженная.

Агнес помолчала и добавила:

— Она не выглядела опасной, мистер Рид. Скорее так, словно приехала туда, куда много лет не решалась вернуться.

Инспектор поблагодарил её. Когда они вышли на улицу, Эллис остановился у фонаря.

— Как вы думаете, она искала Маргарет или знала, что та жива?

— Пока я думаю о другом, — сказал Рид. — Если свидетельство составили без надёжного опознания, кто-то мог узнать об этом сразу. И кому-то понадобилось, чтобы остальные не узнали никогда.

Он поднял воротник пальто. Внизу, у гавани, туман сгущался, скрывая свет между домами. Впереди было ещё слишком много неизвестного, но теперь одна из самых старых записей в деле перестала казаться бесспорной.

Глава 8. Шесть ящиков

Дом престарелых находился за городом, на дороге к Бодмину. Рид и Эллис приехали после полудня, когда дождь сменился холодным ветром. За невысокой оградой росли яблони, давно сбросившие листву. В окнах отражалось бледное небо.

Администратор встретила их настороженно. Она попросила удостоверения, затем объяснила, что мистер Саймон Белл не любит посетителей и может отказаться от беседы.

— Мы не собираемся его принуждать, — сказал Рид. — Но речь идёт о событиях, в которых он, возможно, участвовал. Нам важно дать ему возможность рассказать свою версию.

Белл сидел в кресле у окна общей гостиной. Он был худым, с длинными пальцами и внимательными глазами, которые совершенно не соответствовали его беспомощному виду. На коленях лежала газета, раскрытая на странице с некрологами.

— Вы из Грейхевена, — сказал он прежде, чем инспектор представился.

— Да. Меня зовут Томас Рид. Это констебль Марк Эллис.

— Я знаю, кто вы. Здесь читают газеты.

Рид сел напротив, оставив между ними низкий столик.

— Тогда вы, вероятно, знаете, почему мы приехали.

— Потому что умер доктор Миллер. И теперь все решили, что старые люди обязаны вспомнить всё, чего не смогли доказать молодыми.

В его голосе слышалась горечь. Рид не стал спорить.

— Мы нашли портовую накладную. Шесть ящиков, доставленных на причал после шторма. Получателем указан Миллер.

Белл медленно сложил газету.

— Доктор не получал эти ящики, — сказал он.

— Вы уверены?

— Он приехал, когда их уже открыли.

— Кто?

— Люди Лэнгфорда.

Эллис приготовился записывать. Белл заметил движение и раздражённо поднял руку.

— Не пишите, пока я не закончу. В прошлый раз записали половину, а другую половину сочли ненужной.

Рид кивнул Эллису.

— Мы выслушаем вас полностью. Потом уточним детали.

Белл смотрел в окно так долго, что инспектор начал опасаться: разговор закончился. Наконец старик заговорил.

— В ящиках были не инструменты. Одежда, деньги, бумаги. Личные вещи людей, которых перевозили на «Эстер». Всё сложили вместе, будто это был обычный груз. Я должен был проверить счета фонда и поставить подпись, что имущество принято на хранение.

— Вы подписали?

— Да.

— Почему?

Белл повернулся к нему.

— Потому что мне сказали, что люди спасены, а вещи будут возвращены владельцам. Я хотел верить этому. И потому что у меня была жена, двое детей и работа, которую я боялся потерять.

Он замолчал, с усилием сглотнул и продолжил:

— Потом Лэнгфорд велел уничтожить часть бумаг. Я спросил, как же мы вернём имущество. Он ответил, что возвращать уже некому.

— Вы видели, как уничтожали документы?

— Некоторые. Остальное увезли в фургоне. Я не знаю куда.

Рид положил на стол копию накладной.

— Здесь карандашом написано: «М. У. отказалась подписывать». Это о Маргарет Уиткомб?

Белл долго смотрел на буквы.

— Да. Она обнаружила расхождения в счетах ещё до шторма. Когда ей принесли бумаги, она отказалась подтверждать, что груз был медицинским.

— Кто сделал пометку?

— Я. Чтобы потом помнить, что не все согласились.

Впервые за время разговора его голос дрогнул.

— Маргарет была храбрее нас. Это не помогло ей.

— Что случилось с ней после шторма?

— Не знаю. Мне сказали, что погибла. Потом я услышал другое, но уже не понимал, чему верить.

Белл открыл ящик прикроватной тумбы, стоявшей рядом с креслом, и достал фотографию. На ней у пирса стояли Маргарет, Джеймс Кейн и молодая женщина, лица которой Рид раньше не видел.

— Нора Вейл, — сказал Белл, коснувшись края снимка. — Она была среди тех, кого перевозили. После шторма её имя исчезло из всех списков.

— Вы знаете, что с ней стало?

— Нет. Лэнгфорд говорил, что нашли тело женщины и опознали Маргарет. Но я не видел ни тела, ни врача рядом с ним. Позднее я понял, что это могла быть Нора. А могла и не быть.

Рид поднял взгляд. Это признание было важнее удобной уверенности.

— Почему вы раньше никому не рассказали?

— Я рассказывал. Не всё, но достаточно, чтобы меня перестали приглашать на собрания фонда. Потом пришёл человек и объяснил, что мои дети будут жить спокойнее, если я займусь своими делами.

— Вы помните его имя?

Белл отвёл глаза.

— Помню. Но сначала хочу знать, кто сможет защитить меня, если я его назову.

Рид не дал обещания, которого не мог выполнить. Он объяснил, какие меры полиция вправе предложить свидетелю, и попросил время, чтобы согласовать их. Белл выслушал внимательно. На прощание он позволил сфотографировать снимок, но оригинал оставил у себя.

Обратно они ехали почти молча. Эллис следил за дорогой, Рид перечитывал записи.

— Вы заметили, что он всё время говорил «они»? — спросил Эллис.

— Заметил. Пока он не готов назвать людей. Но сегодня он подтвердил существование груза и собственную подпись. Это уже можно проверить.

На повороте у старой каменоломни Эллис посмотрел в зеркало.

— За нами фургон. Тёмный. Держится на одном расстоянии с самого дома.

— Не меняйте скорость. Запомните номер, если увидите.

Фургон некоторое время следовал за ними, затем проехал прямо, когда Эллис свернул к участку. Номер оказался частично закрыт грязью. Рид записал то, что удалось различить, и попросил проверить машины похожего типа. Он не хотел объявлять слежкой всякое совпадение на дороге, но после слов Белла пренебрегать осторожностью было бы глупо.

В участке их ждала Клара Моррис. Она стояла у стойки дежурного с мокрым зонтом и выглядела раздражённой.

— В кабинете доктора побывал кто-то посторонний, — сказала она. — Тетради Роуз Харпер нет.

Рид попросил её пройти в комнату для бесед.

— Когда вы видели тетрадь в последний раз?

— Вчера утром.

— Кто имеет ключи?

Клара перечислила себя, родственника доктора и управляющего аптекой. Затем остановилась.

— Ещё один ключ хранился в кабинете, но я не проверяла, на месте ли он.

— Дверь повреждена?

— Нет.

Рид некоторое время смотрел на неё. Клара выдержала взгляд, но крепче сжала ручку зонта.

— Мисс Моррис, — сказал он мягче, — если вы знаете, где тетрадь, сейчас самое время сказать. Нам важнее сохранить записи, чем выяснить, кто первым взял их со стола.

Она медленно выдохнула.

— Я не могу говорить здесь.

Эллис поднялся, чтобы закрыть дверь. За окном начинало темнеть.

— Тогда выберем место, где вам будет спокойнее, — ответил Рид. — Но сегодня мы должны разобраться с этой тетрадью.

Клара кивнула, не поднимая глаз. Инспектор понял, что следующим разговором станет не допрос подозреваемой, а попытка убедить человека, много лет хранившего чужую тайну, перестать бояться её последствий.

Глава 9. Женщина в сером

Коттедж Клары Моррис стоял за церковью, в узком переулке, куда почти не доходил свет уличных фонарей. В саду рос старый розовый куст; мокрые ветви касались оконного стекла. Клара открыла дверь сама и пригласила полицейских в небольшую гостиную, где пахло лавандой и свежезаваренным чаем.

— Я понимаю, как всё выглядит, — сказала она, когда они сняли пальто. — Доктор умер, а его помощница унесла документы.

— Именно поэтому лучше рассказать нам, что произошло, — ответил Рид.

Клара поставила на стол три чашки. Руки её были спокойны, но она долго выравнивала блюдца, прежде чем сесть.

— Тетрадь у меня. Я забрала её после того, как узнала, что кто-то спрашивал о старых пациентах доктора. Мне казалось, что записи уничтожат.

— Почему вы не сообщили полиции?

— Потому что однажды я уже поверила, что полиция обязательно поможет.

Она произнесла это без вызова. Рид не перебивал.

Клара поднялась, достала из книжного шкафа тонкую тетрадь и положила её перед инспектором.

— Я ничего не вырывала и не исправляла. Вы можете проверить.

Рид перелистнул страницы. В них действительно сохранялись записи о Роуз Харпер, которую Миллер наблюдал после тяжёлого переохлаждения. Последние посещения были редкими, а затем прекратились.

— Вы знали её настоящее имя? — спросил он.

Клара посмотрела на него прямо.

— Маргарет Уиткомб.

Эллис отложил карандаш. Даже после всех найденных несоответствий услышать имя вслух было странно.

— Когда вы узнали? — спросил Рид.

— Не сразу. Доктор называл её Роуз, и я не задавала вопросов. Но однажды она пришла с дочерью. Девочка была совсем маленькой, испугалась грозы и заплакала в приёмной. Женщина стала её успокаивать, назвала себя Маргарет, а потом поняла, что я слышала.

— И что произошло?

— Ничего. Она попросила меня забыть это имя. Я обещала.

Клара на мгновение прикрыла глаза.

— Тогда мне казалось, что я делаю доброе дело.

Рид подождал, пока она продолжит.

— Доктор помог Маргарет скрыться после шторма. Она была жива, но боялась людей, которые распоряжались перевозками и деньгами фонда. Он устроил ей лечение под другим именем, а потом помог уехать. Впоследствии она приезжала редко.

— Вы поддерживали с ней связь?

— Через доктора. Последний раз я видела её около десяти лет назад.

— А женщину в сером пальто, которую заметили на набережной?

Клара отвела взгляд к окну.

— Я думала, это её дочь, Рут. Она очень похожа на мать, особенно когда стоит молча.

— Вы с ней говорили?

— Нет. Видела издалека.

Рид записал ответ. Ему не нравилось, как легко в этом городе узнавание превращалось в уверенность. Он попросил Клару рассказать о последней неделе жизни Миллера.

— Он был встревожен, — сказала она. — Не из-за болезни. Ему звонили. После одного разговора он долго сидел с выключенной лампой. Я предложила вызвать полицию, но он сказал, что не знает, кому доверять.

— Он назвал человека, которого опасался?

— Нет. Но сказал, что некоторые из тех, кто тогда принимал решения, по-прежнему обладают влиянием.

Клара открыла конверт, лежавший между страницами тетради. Внутри была фотография пожилого мужчины у нового причала.

— Доктор оставил её отдельно. На обороте написал: «Счета фонда». Я не знаю, хотел ли он обвинить этого человека или собирался с ним встретиться.

Эллис узнал Саймона Белла.

— Мы разговаривали с ним сегодня, — сказал он.

— Значит, вы понимаете, почему я боялась, — ответила Клара. — Я не знаю, кто говорит правду.

Рид осторожно положил снимок рядом с тетрадью.

— И мы пока не знаем. Но у нас появляется возможность сравнить документы и рассказы, а не выбирать того, кто звучит убедительнее.

В дверь постучали.

Клара вздрогнула так сильно, что расплескала чай. Эллис подошёл к окну, но из-за отражения лампы ничего не увидел. Рид поднялся и попросил Клару остаться в гостиной. Он сам открыл дверь.

На пороге стояла высокая женщина в сером пальто. Волосы её были влажными от тумана, а в руке она держала старую трость с серебряным наконечником.

— Инспектор Рид? — спросила она.

— Да.

— Меня зовут Рут Харпер. Я ищу доктора Миллера. Мне сказали, что его помощница живёт здесь.

— Доктор умер, — тихо ответил Рид.

Женщина опустила глаза. Некоторое время она не двигалась.

— Я знала, — произнесла она наконец. — Но всё равно надеялась, что произошла ошибка.

Рид пригласил её войти. Рут остановилась у порога гостиной, заметив Клару и Эллиса.

— Вы полицейские?

— Мы расследуем обстоятельства смерти доктора и события, связанные с «Эстер», — сказал Рид. — Если вы готовы говорить, нам нужно задать вам несколько вопросов.

Рут медленно села. Трость поставила рядом с креслом, но руки с неё не убрала.

— Я слышала, вы встречались с Саймоном Беллом.

— Сегодня днём.

— Тогда не верьте всему, что он рассказал. Он знал гораздо больше, чем признаёт.

— Что именно?

— Моя мать вернулась в Грейхевен три дня назад. Она хотела встретиться с доктором и получить бумаги, которые он обещал сохранить. После этого я потеряла с ней связь.

Рид почувствовал, как привычный порядок вопросов меняется. До сих пор он выяснял, была ли Маргарет жива после кораблекрушения. Теперь перед ним сидела её дочь и говорила о новом исчезновении.

— Когда вы видели мать в последний раз? — спросил он.

— Утром в пансионе. Она надела серое пальто и сказала, что вернётся к обеду.

Клара посмотрела на одежду Рут.

— Такое же, как у вас?

— Это её пальто. Я взяла его из комнаты, когда она не вернулась. Хотела спросить у людей, не видели ли они женщину в такой одежде.

Рид вспомнил рассказы Агнес и смотрителя кладбища. Возможно, разные свидетели видели двух женщин, похожих друг на друга, и невольно смешали их приметы.

— Вы представлялись Эвелин Уиткомб? — спросил он.

— Нет. Я спрашивала об Эвелин. Она наша родственница. Возможно, кто-то услышал имя и решил, что оно моё.

Рид не стал спорить с объяснением. Его ещё предстояло проверить.

— Почему ваша мать вернулась именно сейчас?

Рут долго смотрела на трость, прежде чем ответить.

— Ей сообщили, что умер человек, который хранил для неё доказательства. Она боялась, что после его смерти бумаги попадут не в те руки.

— Кто этот человек?