ТУМАН НАД ГРЕЙХЕВЕНОМ

— Я говорил вашему участку, что ничего не видел, — сказал Артур Кейн.

— Я Томас Рид. Недавно прибыл в Грейхевен. Мы хотели бы поговорить о докторе Миллере и о судне «Эстер».

При названии судна Кейн сильнее сжал дверную ручку.

— Оно затонуло. На этом всё.

— Тогда беседа не займёт много времени. Мне нужно уточнить несколько обстоятельств.

— Вы полагаете, я обязан пускать вас в дом?

— Нет. Но, возможно, вы сами захотите объяснить, почему из дела о той ночи исчезли свидетельские показания.

Старик перевёл взгляд на Эллиса. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем отступил в сторону.

— Проходите. Только не трогайте ничего на полках.

В прихожей пахло лекарствами и полированной древесиной. Стены были увешаны морскими картами, на которых тонкими линиями отмечались глубины и опасные камни. В гостиной стояло кресло, развёрнутое к окну. Отсюда открывался вид на гавань и узкий проход между волнорезами.

— Вы каждый день смотрите на море? — спросил Рид.

— С тех пор как перестал выходить на лодке. Когда проживёшь у воды всю жизнь, трудно перестать проверять погоду.

На каминной полке стояла деревянная модель судна с тёмно-зелёным корпусом. Носовая часть была аккуратно подклеена.

— Хорошая работа, — сказал Рид. — Вы сделали её сами?

— Мой брат Джеймс. У него были терпеливые руки. Он мог целый вечер возиться с одной деталью.

— Он служил на «Эстер»?

Кейн кивнул.

— И погиб во время шторма?

— Так написали.

Рид не торопился задавать следующий вопрос. Старик смотрел на модель, словно пытался удержать в памяти не корабль, а того, кто его изготовил.

— Вы сомневаетесь в официальной записи? — наконец спросил инспектор.

— Я сомневаюсь в людях, которые её составили.

Эллис открыл блокнот, но Кейн раздражённо поднял руку.

— Не надо записывать каждое слово, будто я на суде. Я и без того слишком много лет прожил рядом с этой историей.

— Если вам удобнее, сначала просто расскажите, — предложил Рид. — Потом уточним даты и имена.

Кейн медленно сел в кресло. За окном ветер трепал мокрые ветви дерева, и на мгновение комната потемнела.

— В ту ночь море было чёрным. Не таким, как обычно перед дождём. Волны били в причал снизу, и доски дрожали под ногами. Мне сказали, чтоб «Эстер» уже далеко от берега. Но я видел её огни возле старого пирса.

— Насколько близко вы находились?

— На складской площадке. Оттуда было видно, как судно подошло к причалу. Я не мог различить лица всех людей, но видел, как их выводили на берег.

— Сколько человек?

— Не сосчитал. Несколько. Одного поддерживали под руки. Кто-то плакал. Я помню это лучше, чем ветер.

Рид представил узкий причал, раскачивавшиеся под дождём фонари и людей, которых спешно уводили в темноту.

— Маргарет была среди них?

— Была. Она спорила с капитаном. Я не слышал всех слов, но понял, что она не согласна с тем, что происходит. Доктор Миллер стоял рядом. Он смотрел на тех, кого вывели, и не вмешивался.

— А ваш брат?

Артур отвёл взгляд.

— Джеймс должен был быть на судне. После той ночи я его не видел.

— Вы обращались в полицию?

— Конечно. Сначала меня слушали. Потом сказали, что я перепутал огни и время. А через несколько дней сообщили, что судно погибло далеко от берега.

— Вы подписывали показания?

— Да. На двух страницах. Я даже исправил фамилию одного матроса, которую записали неверно.

— Этих страниц сейчас нет.

Кейн впервые посмотрел Риду прямо в глаза.

— Значит, не только я помню, что они существовали.

Рид подвинул стул ближе, но не сел вплотную. Он видел, как трудно старику возвращаться к рассказу, который тот годами старался не произносить вслух.

— Почему вы не пытались добиться повторного расследования?

— Пытался. Один раз. Потом у меня на пороге появился человек и объяснил, что несчастья случаются не только в море. У меня была жена. Брат пропал. Я решил, что хотя бы её смогу уберечь.

— Вы помните того человека?

— Помню. Но пока не назову.

— Вы понимаете, что это мешает нам?

— Понимаю. Только вам придётся провести здесь несколько дней, а мне — прожить остаток жизни.

Рид не ответил сразу. За годы службы он встречал свидетелей, которые лгали из выгоды, и тех, кто молчал из страха. Артур, похоже, относился ко вторым, но это не делало его рассказ автоматически правдивым.

Снаружи послышался скрип гальки. Эллис подошёл к окну. На дорожке никого не было, лишь ветка шиповника задевала каменную стену.

— Вы ждёте кого-то? — спросил Рид.

Кейн резко задёрнул штору.

— Вчера мне позвонили. Женщина назвалась Маргарет. Сказала, что пора вернуть то, что мы забрали.

— Вы узнали голос?

— Сначала мне показалось, что да. Но голос по телефону обманывает. Она говорила тихо, словно не хотела, чтобы кто-нибудь рядом услышал.

— Вы сохранили звонок?

— Номер не определился. Я положил трубку раньше, чем успел что-то спросить.

— Почему вы не сообщили Эллису?

Артур долго разглаживал ладонью складку на брюках.

— Потому что я услышал похожий голос здесь, в городе, совсем недавно. Если это действительно Маргарет, значит, нам врали двадцать семь лет. А если нет — кто-то знает слишком много и хочет, чтобы я испугался.

Рид почувствовал, что это было самым честным из сказанного стариком за весь разговор.

— С чего нам начать проверку? — спросил он.

— Найдите настоящий журнал «Эстер». Не копию из портового архива. Там записали, когда судно действительно подошло к берегу.

— Где он?

— Если бы я знал, то давно бы сжёг его или передал тому, кому можно доверять. Иногда я сам не знаю, что было бы правильнее.

На крыльце Кейн задержал их ещё на минуту.

— Инспектор, я не прошу вас верить мне. Только не повторяйте того, что сделали прежние полицейские: не решайте заранее, кого нужно считать погибшим.

Рид кивнул. На влажной ступени у края дорожки отпечатался узкий след обуви. Каблук имел небольшую треугольную выемку — такую же, какую он видел на снимке с пляжа. Рид показал след Эллису, не произнося ни слова.

Они не знали, когда он появился и кому принадлежал. Но теперь у них была причина внимательно проверить, кто приходил к Артуру Кейну после смерти доктора Миллера.

Над гаванью сгущался туман. Город не выглядел более зловещим, чем утром. Он просто становился всё менее чужим — и от этого всё труднее было поверить, что его тайны можно раскрыть одним удачным вопросом.

Глава 4. Журнал без даты

На следующее утро Грейхевен казался выцветшим. Дождь прекратился, но с крыш всё ещё капало, а в переулках стоял холодный воздух, пахнувший водорослями и углём. Рид вышел из гостиницы раньше назначенного времени. После разговора с Артуром Кейном ему не хотелось сразу возвращаться в участок: там любой вопрос неизбежно превращался в запись на листе бумаги, а он пока не понимал, какой из вопросов важнее.

У порта разгружали ящики со льдом. Рабочие перекликались через шум двигателя, стараясь не смотреть на человека в городском пальто. Рид задержался у причала, где, по словам Кейна, двадцать семь лет назад видели «Эстер». Вода здесь была мелкой; во время отлива обнажались чёрные камни. Судно с тяжёлым грузом не могло подойти к берегу без помощи местного проводника.

Эллис догнал его у здания архива.

— Я думал, вы уже внутри, сэр.

— Сначала хотел увидеть причал. Кейн сказал, что судно вернулось. А в официальном отчёте оно исчезло в открытом море.

— В Грейхевене любят преувеличивать. Особенно когда речь о старых историях.

— Возможно. Но если кто-то солгал тогда, важно понять, насколько удобной оказалась эта ложь для остальных.

Портовый архив занимал низкое каменное здание между мастерской по ремонту сетей и складом соли. Голубая краска на двери вздулась от сырости. За мутным стеклом виднелись стеллажи и высокий письменный стол. Смотритель, мистер Фелпс, открыл только после третьего стука. Он долго возился с замком и всё время поглядывал через плечо, словно опасался, что посетители заметят беспорядок.

— Инспектор Рид, — представился Томас. — Это констебль Эллис. Нам нужны портовые документы за неделю гибели «Эстер».

Фелпс снял очки и протёр их уголком жилета.

— Неделю гибели? Вы говорите так, будто у нас была одна беда на весь год. Тогда шторм разметал половину побережья. У меня до сих пор есть бумаги о трёх лодках, которых так и не нашли.

— Мы не станем мешать вам больше необходимого.

— Так обычно говорят люди, которые остаются до закрытия.

Фелпс всё же впустил их. Внутри пахло влажной бумагой, древесиной и старым клеем. На полках стояли одинаковые коробки с датами, написанными разными чернилами. Рид заметил, что часть надписей исправлена поверх прежних. Здесь архивировали не только документы, но и ошибки.

Смотритель принёс тонкую папку.

— Журнала «Эстер» нет. Только выписка.

— Где оригинал?

— Его забрали после расследования. Под расписку.

Фелпс нашёл книгу выдачи и провёл пальцем по строке. Подпись принадлежала начальнику порта Хью Лэнгфорду, давно умершему. Рид попросил разрешения сфотографировать запись и заметил, что возле подписи отсутствует привычный номер возвращённого документа.

— Вы помните, как он забирал журнал? — спросил Рид.

— Я тогда был помощником. Помню не самого Лэнгфорда, а его настроение. Он сердился, что страницы отсырели. Говорил, будто на бумаге проступает плесень.

— И больше не приносил?

— Не приносил. Когда я спросил, он велел мне заняться собственной работой.

Эллис разложил выписку на столе. В ней значилось, чтоб «Эстер» вышла до начала шторма и не вернулась. Но строки были заполнены одним почерком. Не было ни отметки капитана, ни обычной записи о проверке двигателя.

— Может быть, журнал переписали после гибели судна, — предположил Эллис.

— Могли. Но тогда должна существовать запись о том, с чего переписывали, — ответил Рид. — Иначе это не копия, а чья-то версия событий.

Фелпс, услышав последние слова, откашлялся.

— Я не утверждал, что она точная. Только что другой у нас нет.

Рид не стал давить на старика. Вместо этого попросил ведомости разгрузки за ту же неделю. Поиск занял почти час. Фелпс то и дело отвлекался, чтобы объяснить, почему некоторые папки оказались не на месте. Эллис помогал ему переставлять коробки, и постепенно смотритель перестал держаться так настороженно.

Нужный лист обнаружился среди накладных на рыбу. На нём значилась доставка шести ящиков медицинского оборудования на причал, которым обычно пользовались рыбаки. Получателем был указан доктор Эдвард Миллер.

— У доктора тогда была небольшая лечебница, — сказал Эллис. — Он помогал семьям моряков.

— Лечебница могла заказать оборудование, — согласился Рид. — Но почему его доставили сюда, а не к больничному входу?

Фелпс посмотрел на открытое окно. Снаружи раздался гудок грузовика.

— В те годы через гавань проходили разные грузы. Не все записывали под настоящими названиями.

— Вы говорите о контрабанде?

— Я говорю о том, что слово «оборудование» в накладной ещё не доказывает, что в ящиках были инструменты врача.

Рид перевернул лист. На обороте стоял штамп благотворительного фонда «Морской приют». Рядом, почти у края бумаги, кто-то карандашом написал: «М. У. отказалась подписывать».

— Кто мог сделать эту пометку? — спросил инспектор.

Фелпс наклонился, но не взял лист в руки.

— Не знаю. У Лэнгфорда был секретарь. У доктора — помощники. На причале работало много людей.

— Вы узнаёте почерк?

— Нет, — сказал старик слишком быстро. Потом добавил тише: — Не уверен.

Рид оставил вопрос открытым. Он знал, что испуганный свидетель редко вспоминает больше после прямого нажима. Они сверили номер накладной с соседними записями, сфотографировали страницу и составили запрос на поиск оригинала журнала.

Когда инспектор собирался уходить, Фелпс неожиданно спросил:

— Вы ведь не думаете, что доктор Миллер был плохим человеком?

Рид остановился у двери.

— Я пока думаю, что он знал больше, чем рассказывал. Это не одно и то же.

— Он лечил мою жену бесплатно, когда я не мог заплатить. Люди помнят такое.

— И правильно делают. Но хорошие поступки не отменяют необходимости выяснить правду.

На крыльце лежал свежий букет белого вереска, завернутый в серую бумагу. Эллис заметил его первым.

— Здесь кто-то был, пока мы разговаривали.

Фелпс вышел следом и замер.

— Такие цветы носили к могиле Маргарет, — произнёс он. — Её мать приносила их каждую осень.

Рид присел, не касаясь букета. Бумага была влажной снаружи, но стебли внутри оставались сухими: цветы положили совсем недавно.

— Вы видели, кто подходил к двери?

— Нет. Из окна видно только дорогу.

Эллис прошёл к углу здания, но переулок был пуст. За складами кто-то катил тележку, и колёса дробно стучали по камням.

Рид ещё раз посмотрел на букет. Он не считал цветы угрозой и не хотел превращать каждый странный жест в улику. Но кто-то знал, что полиция придёт именно сегодня, и хотел напомнить о Маргарет.

— Составим список тех, кто знал о нашем визите, — сказал он Эллису.

— Нас двое. И мистер Фелпс.

— И любой, кто видел, как мы входили. Начнём с простого.

Они пошли вдоль гавани. Впереди между крышами проступало море. Рид чувствовал, что дело впервые обретает материальную форму: не только рассказы о женщине, похожей на погибшую, но накладная, пропавший журнал, шесть ящиков и подпись, от которой кто-то отказался. Пока эти детали не складывались в историю. Однако у каждой была дата, место и человек, которого можно было спросить.

Глава 5. Последняя пациентка

Кабинет доктора Миллера находился на первом этаже кирпичного дома недалеко от городской площади. На стекле двери всё ещё виднелись часы приёма. Кто-то прикрепил к ручке маленькую чёрную ленту, а на подоконнике лежала открытка со словами благодарности, написанными неровным детским почерком.

Рид остановился перед дверью. В последние дни он слышал о Миллере слишком разные вещи. Для Фелпса тот был человеком, спасшим его жену. Для Артура Кейна — участником старой тайны. Для Эллиса — уважаемым врачом, смерть которого нарушила привычный порядок города. Ни одна из этих оценок не объясняла, почему доктор оказался один на пустынном берегу.

Клара Моррис, многолетняя помощница Миллера, встретила их в приёмной. Она была одета строго и держалась спокойно, но в голосе слышалась усталость.

— Я уже передала полиции список пациентов, с которыми он встречался в последние дни, — сказала она.

— Мы благодарны, мисс Моррис, — ответил Рид. — Сегодня хотим посмотреть старые записи. Нас интересует время после гибели «Эстер».

Клара перевела взгляд на Эллиса.

— Это ведь было очень давно.

— Именно поэтому нам важно не полагаться только на память, — сказал инспектор.

Она провела их в кабинет. На столе стояла лампа с зелёным абажуром. В стеклянном шкафу были аккуратно расставлены медицинские справочники, а возле окна — кресло с протёртыми подлокотниками. В комнате сохранялся запах лекарств и старой кожи.

— Доктор не любил менять привычные вещи, — заметила Клара. — Даже когда кресло стало неудобным, он говорил, что в нём легче думать.

— Вы давно с ним работали?

— Почти всю взрослую жизнь. Сначала помогала по вечерам, потом стала вести приём и счета.

— Значит, вы знали, когда он принимал пациентов вне расписания?

Клара на мгновение задержала руку на дверце шкафа.

— Иногда. Но он не обязан был рассказывать мне всё.

Они приступили к работе только после того, как сверили разрешение на осмотр документов. Эллис переписывал номера папок, Рид просматривал даты и подписи. Большинство карточек были расположены по алфавиту. Иногда между ними встречались короткие записки: напомнить о лекарстве, зайти к пожилому пациенту, не брать денег с семьи рыбака.

Прошло больше часа, прежде чем Эллис нашёл в ящике со счетами тонкую тетрадь без обложки.

— Здесь нет названия, — сказал он. — И это не похоже на бухгалтерию.

Рид осторожно перелистнул первые страницы. На одной было написано: «Роуз Харпер». Ниже следовали медицинские наблюдения о восстановлении после переохлаждения и несколько дат, относящихся к годам после официальной гибели Маргарет Уиткомб.

Он не сразу показал запись Кларе.

— Марк, посмотрите на даты.

Эллис наклонился.

— Это позже кораблекрушения. Но имя другое.

— Именно. Пока мы знаем только, что доктор наблюдал пациентку по имени Роуз Харпер и хранил её записи отдельно.

Клара стояла у окна. Когда Рид произнёс имя, она повернулась.

— Роуз была замкнутой женщиной, — сказала она после паузы. — Она приезжала редко и не любила сидеть в приёмной.

— Вы её видели?

— Несколько раз. Доктор просил проводить её через боковую дверь, когда здесь было много людей.

— Почему?

— Он говорил, что она пережила тяжёлое событие и боится чужих вопросов.

Рид положил тетрадь на стол.

— Вы считали это обычным врачебным распоряжением?

— Тогда да. Теперь, когда вы смотрите на меня так, я уже не уверена.

— Я не обвиняю вас, мисс Моррис. Мне важно понять, что доктор скрывал и от кого.

Клара подошла ближе. В последней записи Рид прочёл: «Она снова спрашивает о брате. Не сообщать адрес, пока не станет безопасно».

— О каком брате речь? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Клара. — Я никогда не слышала его имени.

Рид не был уверен, что она сказала всё. Но заметил другое: Клара смотрела на запись не как на неожиданную находку, а как на знакомое обещание, которое давно перестало успокаивать.

После обеда они вышли из кабинета. Эллис хотел сразу ехать к Артуру Кейну, но Рид предложил зайти в библиотеку.

— Нам нужен кто-то, кто помнит фонд «Морской приют» вне полицейских отчётов, — объяснил он. — И желательно человек, которому тогда не платили за молчание.

Библиотека располагалась в бывшем доме учителя. Узкая лестница вела к читальному залу с высокими окнами. Мисс Беатрис Уорд, седоволосая библиотекарь, слушала их, сложив руки на раскрытой книге.

— «Морской приют»? — переспросила она. — Вначале все были им довольны. Собирали деньги для семей моряков, покупали уголь вдовам, помогали детям с одеждой. Потом люди стали спрашивать, почему пожертвований много, а помощи всё меньше.

— Кто занимался счетами?

— Разные люди. Но Маргарет Уиткомб часто приходила сюда сверять цифры. Она была внимательной. И упрямой.

Беатрис поднялась и достала с верхней полки старую папку с газетными вырезками. На одном снимке несколько добровольцев стояли у столика для пожертвований. Маргарет была молода, серьёзна и смотрела не в камеру, а на человека рядом.

— Она приходила к вам перед исчезновением? — спросил Рид.

— Да. Принесла копии бумаг и попросила сохранить их, пока не разберётся в одном деле. Я согласилась. А через несколько дней пришёл мужчина с полицейским удостоверением и сказал, что документы нужны следствию.

— Вы запомнили его имя?

Беатрис покачала головой.

— Я тогда решила, что помогаю. Это было самое обидное. Я даже не попросила расписку.

Она провела ладонью по краю папки.

— Иногда человек совершает ошибку не потому, что не видит опасности, а потому, что слишком хочет верить в порядок.

Рид поблагодарил её и уже собирался уходить, когда она добавила:

— На похоронах Маргарет доктор Миллер стоял за воротами кладбища. Я видела его из окна автобуса. Он плакал, но к могиле не подошёл.

— Вы говорили с ним после?

— Нет. Тогда мне казалось, что он просто скорбит. Теперь не знаю, что думать.

Вечером город укрыла густая дымка. Рид вышел из библиотеки один: Эллис остался записывать сведения о фонде. Через дорогу, у закрытой лавки, стояла женщина в сером пальто. Она не пряталась, но и не делала попытки подойти.

Рид остановился. Женщина повернула голову, и на мгновение ему показалось, что она ждёт, пока он её заметит. Он пересёк улицу, не ускоряя шага. Но за углом никого уже не было.

Он прошёл до следующего перекрёстка. Двери магазинов были закрыты, у тротуара стояла пустая машина. На мокрых плитах виднелись несколько следов узких каблуков, но они быстро терялись среди отпечатков прохожих.

Рид не стал бежать за призраком собственного предположения. Он вернулся к библиотеке и записал время, одежду женщины и направление её ухода. Увиденное могло оказаться случайностью. Но теперь он понимал, почему Агнес Прайс так трудно было говорить о незнакомке без страха: туман не делал людей невидимыми, он лишь лишал наблюдателя уверенности в том, что тот действительно видел.

Глава 6. Голос на плёнке

Артур Кейн согласился на новую встречу только после того, как Эллис по телефону назвал «Морской приют». Старик не стал объяснять почему. Он попросил приехать до вечера и положил трубку, не попрощавшись.

Дорога к его дому проходила над гаванью. Рид шёл пешком, держа в кармане записную книжку. За день он успел перечитать пометку на накладной — «М. У. отказалась подписывать» — столько раз, что буквы начали терять смысл. Он хотел услышать от Кейна не очередную историю о женщине, похожей на покойницу, а рассказ о конкретных людях, которые работали на «Эстер».

Артур открыл почти сразу. На нём был тёплый шерстяной жилет, а лицо казалось ещё более осунувшимся, чем при первой встрече.

— Проходите, — сказал он. — Только сегодня не спрашивайте, верю ли я в мёртвых. Мне надоело отвечать на этот вопрос.

— Я собирался спросить о живых, — ответил Рид.

Старик впервые едва заметно улыбнулся.

В гостиной пахло чаем и дымом из камина. Деревянная модель судна стояла на прежнем месте, но её носовая часть была снята. Рид заметил это и ничего не сказал. Кейн проследил за его взглядом.

— Клей разошёлся, — объяснил он. — Старые вещи требуют внимания.

Они сели напротив друг друга. Некоторое время оба молчали. За окном набережная медленно пустела; редкие прохожие торопились домой до наступления темноты.

— Вы знали, что через «Морской приют» проходили деньги от перевозок? — спросил Рид.

Кейн не ответил сразу. Он повернул чашку так, чтобы скол на краю оказался от него подальше.

— Я знал, что фонд помогал не всем, кому обещал. Тогда в порту говорили о людях, которым предлагали работу в других городах. Они платили за дорогу, а потом исчезали из списков. Никто толком не понимал, куда они уезжали.

— Вы видели этих людей?

— Нескольких. Молодого мужчину с больной рукой. Женщину с ребёнком. Они были не похожи на пассажиров прогулочного судна.

— А ваш брат Джеймс?

Артур посмотрел на модель.

— Джеймс служил механиком на «Эстер». Он умел чинить двигатель даже тогда, когда другие уже собирались бросить машину. И он слишком долго верил людям, которые обещали платить вовремя.

— Он знал о перевозках?

— В конце концов узнал. Но не сразу. Когда понял, что происходит, хотел уйти.

Рид подождал. Артур говорил медленно, словно каждое предложение приходилось вытаскивать из памяти вместе с тем, что он старался забыть.

— Маргарет вела счета фонда, — продолжил старик. — Она обнаружила, что пожертвования смешивают с деньгами за проезд. Сперва решила, что бухгалтеры ошиблись. Потом нашла одни и те же фамилии в двух разных ведомостях.

— Она кому-нибудь сказала?