Смерть в переплёте

Записка была написана от руки, крупными буквами, и приклеена скотчем к стеклу:

«МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА»

Мира постояла секунду, глядя на неё. Потом отклеила, скомкала и сунула в карман. В Чиппинг-Марш все всё знали. Это не угроза, это образ жизни.

Она открыла дверь, включила свет и обнаружила, что кто-то подсунул под неё меню пиццерии с надписью на обороте: «Убийца!» Почерк был другой. Значит, как минимум два человека в городе считали, что она виновна.

— Отлично, — сказала Мира Табите, которая вошла следом и сразу направилась к миске. — Два голоса против одного. Ты ведь на моей стороне?

Табита посмотрела на неё с выражением, которое можно было истолковать как «я на стороне того, кто кормит», и вернулась к еде.

К девяти утра пришла Фиона с двумя кофе и сумкой, в которой лежали круассаны, шоколад и маленькая бутылка джина.

— На случай, если день пойдёт не так, — сказала она, ставя бутылку на прилавок.

— День уже пошёл не так. Кто-то наклеил на дверь записку.

Фиона выглянула на улицу.

— Кто?

— Не знаю. Может, миссис Хартли. Она всегда меня не любила.

— Миссис Хартли не любит всех. Это не значит, что она убийца. — Фиона села на стул для покупателей, который Мира купила на блошином рынке и который всегда заваливался на левую сторону. — Расскажи мне про книгу. Что ты собираешься делать?

Мира вздохнула и села напротив.

— Я собираюсь позвонить инспектору. Сегодня. Сейчас.

— Ты это говорила вчера.

— Вчера я была в шоке. Сегодня я в ужасе. Это другое.

Фиона отпила кофе.

— Мира. Если ты позвонишь и скажешь: «Я нашла книгу, которая, возможно, стоит пятьдесят тысяч, и я не сказала вам о ней вчера, потому что испугалась» — что он сделает?

— Арестует меня?

— Может быть. А может быть, спросит, почему ты не сказала сразу. И тогда тебе придётся объяснять, что ты соврала полиции во время расследования убийства. Это называется воспрепятствование правосудию.

Мира уставилась на неё.

— Спасибо. Очень помогла.

— Я помогаю. Я говорю тебе правду, которую ты не хочешь слышать. — Фиона откусила круассан. — Есть другой вариант.

— Какой?

— Ты не звонишь ему. Ты разбираешься сама. Находишь убийцу. Приносишь ему готовое дело — с убийцей, мотивом и книгой. Тогда твоя ложь будет выглядеть не как ложь, а как... инициатива.

Мира моргнула.

— Ты предлагаешь мне скрывать улику от полиции?

— Я предлагаю тебе не сдаваться. — Фиона пожала плечами. — Ты не убивала. Ты знаешь, что не убивала. Значит, кто-то другой убил. Найди его. И тогда книга перестанет быть проблемой. Она станет доказательством.

Мира думала об этом минуту. Две. Табита запрыгнула на прилавок и уселась между ними, как судья.

— Ладно, — сказала Мира. — Но если это закончится тюрьмой, я тебя никогда не прощу.

— Если это закончится тюрьмой, я буду носить тебе апельсины. — Фиона улыбнулась. — А теперь расскажи мне про Найджела. Кто его ненавидел?

— Все.

— Конкретнее.

Мира задумалась.

— Он был антикваром. Значит, имел дело с людьми, которые покупают и продают старые вещи. Такие люди не всегда приятны. И у него был магазин на Маркет-стрит, который он никому не показывал. Говорили, что он хранит там вещи, которые не хочет выставлять.

— Что за вещи?

— Не знаю. Я никогда там не была. Но миссис Пембертон говорила, что её племянница, которая работает в цветочном, как-то заходила туда с доставкой и видела что-то странное.

— Что?

— Миссис Пембертон не сказала. Сказала, что это «не для нежных ушей».

Фиона подняла бровь.

— Тогда нам нужно поговорить с племянницей.

Миссис Пембертон пришла в магазин ровно в десять, как и было условлено. С ней была девушка лет двадцати пяти, с волосами цвета ежевики и глазами, которые смотрели на всё с подозрением.

— Это Хлоя, — сказала миссис Пембертон. — Моя племянница. Она работает в цветочном. Она видела.

Хлоя села на заваливающийся стул и сложила руки на коленях.

— Я не хочу проблем, — сказала она. — У меня ипотека.

— Никто не хочет проблем, дорогая, — сказала миссис Пембертон. — Но у нас уже есть труп. Так что проблемы начались без нас.

Хлоя вздохнула.

— Ладно. Я пришла в магазин мистера Крумпла в прошлый вторник. С доставкой. Он заказал розы. Белые. Дюжину. Для витрины, сказал. Я вошла, а там...

— Что?

— Там был человек. Он кричал на мистера Крумпла. Я не слышала слов, только голос. Он был очень злой. Мистер Крумпл сказал что-то вроде «вы получите своё, когда я получу своё» и этот человек ушёл.

— Как он выглядел?

— Высокий. В костюме. Дорогие ботинки. — Хлоя поморщилась. — Я запомнила ботинки, потому что они были очень блестящие. Как у телеведущего.

— А мистер Крумпл? Он был напуган?

— Не знаю. Он был бледный. Но он всегда был бледный. Я поставила розы и ушла.

— И ты видела этого человека раньше?

Хлоя покачала головой.

— Нет. Но я слышала, как мистер Крумпл сказал ему: «Совет не будет ждать вечно». Или что-то такое.

Мира и Фиона переглянулись.

— Совет? — переспросила Мира.

— Я не уверена. Может, «совет». Может, «сэр». Я не вслушивалась.

Миссис Пембертон сложила руки.

— Совет, — сказала она. — Это Гарольд Финч. Председатель городского совета. Он ходит в тех же кругах, что и Найджел. И у него очень блестящие ботинки. Я видела их на прошлой неделе, когда он открывал новую скамейку в парке.

Мира посмотрела на Фиону. Фиона посмотрела на Миру.

— Гарольд Финч, — повторила Мира. — Кто он?

— Советник, — сказала миссис Пембертон. — Живёт в большом доме на холме. Коллекционирует книги. Говорят, у него есть первые издания Диккенса. И он очень, очень не любит, когда кто-то трогает его коллекцию.

Гарольд Финч пришёл в магазин в три часа дня.

Мира знала, кто он, ещё до того, как он открыл рот. Высокий, седой, с лицом человека, который привык, что его слушают. Костюм — серый, дорогой, с иголочки. Ботинки — блестящие, как у телеведущего.

— Мисс Пеннингтон, — сказал он, протягивая руку. — Гарольд Финч. Я слышал, у вас были неприятности.

Мира пожала руку. Она была сухой и тёплой.

— Были. Спасибо, что заметили.

— Я пришёл не с пустыми руками. — Он улыбнулся. Улыбка была идеальной — ровные зубы, правильная ширина, ни капли тепла. — Я слышал, вы купили коробку книг на распродаже в поместье. У Олдертонов.

Мира напряглась.

— Возможно.

— Я коллекционер. Мне было бы интересно посмотреть, что там. Особенно — старые книги. — Он сделал паузу. — Вы ведь ещё не разобрали коробку?

— Разбираю потихоньку.

— Понятно. — Он обошёл магазин, разглядывая полки. — У вас милое место. Уютное. Как раз для такого городка, как наш.

— Спасибо.

— Я слышал, Найджел Крумпл заходил к вам перед смертью. — Он остановился у полки с классикой. — Что он хотел?

— Хотел купить книги. Я отказалась.

— Почему?

— Потому что не знала, что в коробке. И потому что пятьдесят фунтов — это смешно.

Гарольд улыбнулся.

— Найджел был... — он поискал слово, — предприимчивым. Иногда слишком. — Он повернулся к ней. — Мисс Пеннингтон, я буду откровенен. Я ищу одну книгу. Старую. «Потерянный рай» Мильтона. Первое издание. Найджел должен был найти её для меня. Но Найджел... — он развёл руками, — умер. И теперь я ищу другого человека, который сможет мне помочь.

Мира почувствовала, как похолодели пальцы.

— Я не антиквар.

— Но у вас есть коробка с книгами из поместья Олдертонов. А старик Олдертон собирал Мильтона. — Гарольд смотрел на неё внимательно. — Если вы найдёте что-то похожее, я готов заплатить. Хорошо заплатить.

— Сколько?

— Две тысячи фунтов. За любую книгу Мильтона из этой коробки.

Мира сглотнула. Две тысячи — это аренда за два месяца. Или новый холодильник. Или долг бывшему мужу.

— Я посмотрю, — сказала она. — Если найду что-то.

— Найдёте, — сказал Гарольд. — Я уверен.

Он достал визитку и положил на прилавок.

— Позвоните мне. В любое время.

Он ушёл. Колокольчик над дверью звякнул. Мира стояла, глядя на визитку, и чувствовала, как Табита трётся о её ногу.

— Он знает, — сказала Мира. — Он знает, что книга у меня.

Табита мяукнула. Это не было утешением.

Инспектор Оукс пришёл в пять.

Мира как раз закрывала магазин, когда он появился в дверях — без предупреждения, с папкой под мышкой и выражением человека, который собирается испортить чей-то вечер.

— Мисс Пеннингтон. У вас есть минута?

— Если я скажу нет, вы уйдёте?

— Нет.

— Тогда проходите.

Он вошёл, огляделся — так же, как Гарольд, но иначе. Гарольд смотрел на вещи как на товар. Оукс смотрел как на улики.

— Я говорил с вашей подругой, мисс Барнс, — сказал он. — Она сказала, что вы в порядке. Но обеспокоены.

— Фиона всегда говорит за меня.

— Она также сказала, что вы не убивали.

— Фиона умная.

Оукс сел на заваливающийся стул. Стул скрипнул.

— Я проверил ваши показания. Вы сказали, что были в подсобке с девяти до 9:47. Кошка — единственный свидетель.

— Табита — надёжный свидетель. Она видела всё.

Оукс не улыбнулся.

— Мисс Пеннингтон, я также проверил записи с камеры на улице. Камера у пекарни. Она захватывает часть вашей витрины.

Мира почувствовала, как что-то сжалось в животе.

— И?

— В 9:32 в ваш магазин вошёл мужчина. Высокий, в костюме. Он вышел через семь минут. — Оукс посмотрел на неё. — Вы сказали, что не видели, как вошёл Найджел Крумпл. Но камера говорит, что кто-то вошёл.

— Я была в подсобке. Я не слышала.

— Кто это был?

— Я не знаю.

Оукс открыл папку.

— У нас есть запись. Качество плохое, но достаточно, чтобы увидеть: это не Найджел Крумпл. Это другой мужчина. Высокий, седой. — Он поднял глаза. — Вы уверены, что не знаете, кто это?

Мира молчала. Секунду. Две.

— Ко мне приходил Гарольд Финч, — сказала она. — Сегодня. Он хотел купить книги.

— Гарольд Финч. Председатель совета.

— Да.

Оукс что-то записал.

— Что он хотел купить?

— Книгу. Мильтона. Он сказал, что Найджел искал её для него.

— И вы ему сказали, что у вас есть эта книга?

— Я сказала, что посмотрю.

Оукс закрыл папку.

— Мисс Пеннингтон, — сказал он, — я не думаю, что вы убили Найджела Крумпла. Но я думаю, что вы что-то скрываете. И я думаю, что это «что-то» может быть опасно. Для вас.

— Я не...

— Не врите мне. — Он сказал это без злости. Просто, как факт. — Я видел, как вы смотрели на сумку, когда я впервые пришёл. Я видел, как вы вздрогнули, когда я упомянул книгу. Вы что-то нашли. И вы не сказали мне.

Мира смотрела на него. Серые глаза. Утро в ноябре.

— Если я скажу, вы меня арестуете.

— Если вы скажете, я смогу вас защитить. Если не скажете — не смогу.

Она открыла рот. Закрыла.

— Мне нужно подумать.

Оукс кивнул, будто ожидал этого.

— Хорошо. Думайте. Но не слишком долго. — Он встал. — И ещё одно. Гарольд Финч — не тот человек, с которым стоит играть в игры. Он не убийца. У него алиби на утро убийства. Но он тот, кто может сделать вашу жизнь очень сложной, если вы ему откажете.

— Вы его знаете?

— Я его знаю. — Оукс подошёл к двери. — Он был одним из тех, кто рекомендовал меня на эту должность. Он имеет связи в Бери-Сент-Эдмундс. И он не любит, когда ему не подчиняются.

Он вышел. Колокольчик звякнул.

Мира стояла в пустом магазине и слушала, как Табита вылизывает лапу.

Той ночью она не спала.

Лежала в постели, смотрела в потолок и думала о Гарольде Финче. О его улыбке. О его ботинках. О его словах: «Найдёте. Я уверен».

Он знал. Он знал, что книга у неё. И он знал, что Найджел мёртв. Может, он не убивал — алиби, сказал Оукс, — но он знал.

Мира встала в два часа ночи, достала коробку из-под кровати и развернула шёлк.

Книга была на месте. «Потерянный рай». Лондон, 1667.

Она открыла титульный лист. Надпись всё ещё была там: «Моей дорогой Элизе, которая понимает, что рай — не место, а человек. Дж. М.»

Мира провела пальцем по строчке. Кто такая Элиза? Кто такой Дж. М.? И почему эта книга так важна?

Она перевернула страницу. Потом ещё одну. И ещё.

На сорок второй странице, между строками, она увидела что-то. Тонкую полоску бумаги. Сложенную вчетверо.

Мира осторожно вытащила её.

Это был листок. Старый, пожелтевший, с загнутыми краями. На нём была написана одна строка, тем же почерком, что и на титульном листе:

«Элиза, ключ у тебя. Не отдавай его никому. — Дж. М.»

Мира перевернула листок. На обороте был нарисован маленький ключ. Простой, старомодный, с двумя зубцами.

Она посмотрела на книгу. Потом на листок. Потом на Табиту, которая сидела на подоконнике и смотрела на неё с выражением «я же говорила».

— Ключ, — сказала Мира. — Какой ключ?

Табита моргнула.

— Ты бесполезна, — сказала Мира.

Табита отвернулась.

Утром она позвонила Фионе.

— В книге был ключ. Точнее, рисунок ключа. И записка. «Ключ у тебя. Не отдавай его никому».

— Господи, — сказала Фиона. — Это уже не уютный детектив. Это триллер.

— Я знаю.

— Что ты собираешься делать?

Мира посмотрела в окно. На улице шёл дождь. Гарольд Финч, вероятно, сидел в своём большом доме на холме и ждал её звонка.

— Я собираюсь пойти к инспектору, — сказала она. — Рассказать всё. Про книгу. Про записку. Про Гарольда.

— Хорошо. Это правильно.

— Но сначала...

— Мира.

— Сначала я хочу проверить одну вещь. Записка говорит: «ключ у тебя». Какой ключ? Может, это не рисунок. Может, это настоящий ключ, который где-то спрятан. В книге или...

— Мира, не надо.

— Я только посмотрю. Один раз. Потом пойду к Оуксу.

— Мира.

— Всё будет хорошо.

Она повесила трубку.

Она нашла ключ в корешке.

Точнее, не ключ. Отверстие. Маленькое, круглое, спрятанное под кожей на внутренней стороне обложки. Мира заметила его, только когда провела пальцем по краю — кожа была неровной, будто что-то вставляли и вынимали.

Отверстие было пустым.

Кто-то уже забрал ключ.

Мира села на пол, держа книгу в руках, и почувствовала, как всё внутри опускается.

Ключ был у кого-то другого. Кто-то нашёл его раньше. Может, Найджел. Может, убийца. Может, тот, кто оставил подделку в руке Найджела, чтобы все думали, что книга всё ещё у него.

Она посмотрела на записку. «Элиза, ключ у тебя».

Значит, Элиза — это не она. Элиза — это кто-то другой. Кто-то, кто жил давно. Кто-то, кому Мильтон — или Дж. М. — доверил ключ.

И этот ключ теперь у кого-то в Чиппинг-Марш.

Мира встала. Положила книгу обратно в коробку. Убрала коробку под кровать.

Потом взяла телефон и позвонила инспектору Оуксу.

— Инспектор? Это Мира Пеннингтон. Мне нужно вам кое-что рассказать.

Пауза.

— Я слушаю.

— Не по телефону. Приезжайте в магазин. Я всё покажу.

Она повесила трубку и посмотрела на Табиту.

— Вот. Я это сделала.

Табита моргнула.

Это был не прощающий морг.

Оукс приехал через двадцать минут. Он был в том же костюме, что и вчера, и выглядел так, будто не спал.

— Итак?

Мира достала коробку. Развернула шёлк. Положила книгу на прилавок.

— Это первое издание «Потерянного рая». 1667 год. Я нашла его в коробке, которую купила на распродаже. Найджел Крумпл приходил ко мне в тот день, когда умер. Он предлагал пятьдесят фунтов за коробку. Я отказалась. Потом я нашла его в подсобке. С подделкой этой книги в руке.

Оукс смотрел на книгу. Потом на неё.

— Почему вы не сказали мне сразу?

— Потому что испугалась. Потому что подумала, что вы решите, что я убила его из-за книги. Потому что... — она замолчала. — Потому что я глупая.

Оукс помолчал.

— Продолжайте.

— В книге была записка. И рисунок ключа. И отверстие в корешке. Но ключа нет. Кто-то забрал его до меня.

— Кто-то, кто знал о книге.

— Да.

— Гарольд Финч?

— Возможно. Он приходил вчера. Предлагал две тысячи за книгу Мильтона. Он знал, что она у меня. Или подозревал.

Оукс взял книгу. Открыл титульный лист. Прочитал надпись.

— «Элиза, которая понимает, что рай — не место, а человек». — Он посмотрел на Миру. — Кто такая Элиза?

— Не знаю. Может, кто-то из семьи Олдертон. Может, кто-то, кто жил в этом доме до меня.

Оукс закрыл книгу.

— Мисс Пеннингтон, я собираюсь задать вам очень важный вопрос. Вы должны ответить честно.

— Хорошо.

— Вы кому-нибудь рассказывали о книге? Кроме меня и мисс Барнс?

Мира задумалась.

— Миссис Пембертон. И книжному клубу. Они знают, что я нашла что-то ценное.

— Книжный клуб.

— Да.

Оукс вздохнул.

— Значит, об этом знает половина города.

— Это Чиппинг-Марш. Здесь все всё знают.

— Именно поэтому это опасно. — Оукс положил книгу обратно. — Я забираю её. Как улику.

— Забирайте.

— И ещё одно. Гарольд Финч. Он не убийца. У него алиби. Но он может быть замешан в чём-то другом. Чем-то, что привело к смерти Найджела. Я собираюсь с ним поговорить. Но мне нужно, чтобы вы держались от него подальше.

— Я и не собиралась к нему приближаться.

— Хорошо. — Оукс взял книгу и направился к двери. — И ещё одно, мисс Пеннингтон.

— Да?

— В следующий раз, когда найдёте что-то важное, — он обернулся, — не ждите два дня. Звоните сразу.

Он вышел.

Мира стояла в пустом магазине. Табита запрыгнула на прилавок и уселась на то место, где только что лежала книга.

— Я это сделала, — сказала Мира. — Я рассказала правду.

Табита зевнула.

— И теперь мне, наверное, лучше. Да?

Табита отвернулась и принялась вылизывать хвост.

Мира вздохнула.

Вечером пришла Фиона с бутылкой вина и новостью.

— Гарольд Финч приходил в цветочный, — сказала она, наливая вино в две кружки, потому что бокалы у Миры были только парадные и хранились в коробке. — Сегодня утром. Спрашивал у Хлои, кто ещё интересовался розами для Найджела.

— Что?

— Он знает, что она видела его. Или подозревает. Он спрашивал, не видела ли она кого-нибудь ещё в магазине. Не говорила ли она с кем-нибудь.

Мира поставила кружку.

— Он давит на свидетеля.

— Похоже на то. — Фиона отпила вина. — Хлоя сказала, что ничего не помнит. Но она напугана. Он был очень... вежливый. Слишком вежливый. Так вежливы люди, когда хотят, чтобы ты понял: они могут сделать твою жизнь очень неприятной.

— Что нам делать?

— Не знаю. Но я думаю, что инспектору стоит об этом знать.

Мира кивнула.

— Я позвоню ему утром.

— Хорошо. — Фиона помолчала. — И ещё одно. Миссис Уитмор звонила. Книжный клуб провёл собственное расследование. Они выяснили, что у Найджела был партнёр. Кто-то, с кем он вёл дела. Они не знают имя, но знают, что этот партнёр был в городе в день убийства.

— Откуда они знают?

— Мисс Фэншоу видела, как Найджел выходил из своего магазина с каким-то мужчиной вчера утром. Они шли к машине. Мужчина был в сером. — Фиона посмотрела на Миру. — По описанию — Гарольд Финч.

Мира закрыла глаза.

— Он был там. В то утро.

— Похоже на то.

— Но у него алиби.

— Алиби — это не значит «невиновен». Это значит «кто-то подтвердил, что он был в другом месте». — Фиона отставила кружку. — Мира, если Гарольд Финч был в магазине Найджела утром, а потом пришёл к тебе днём, и Найджел умер где-то между этим... то у него было время.

Мира смотрела на неё.

— Он приходил ко мне. Сразу после. Спрашивал о книге. Предлагал деньги.

— Он проверял тебя. Хотел узнать, что ты знаешь.

Мира встала. Подошла к окну. На улице было темно, только фонари горели жёлтым.

— Что если он вернётся?

— Тогда ты позвонишь инспектору.

— А если инспектор не успеет?

Фиона подошла к ней.

— Тогда ты позвонишь мне. И я приеду. И мы вместе позвоним инспектору. — Она положила руку на плечо Миры. — Ты не одна. Запомни это.

Мира кивнула. Но где-то внутри неё всё ещё сидел холодок. Гарольд Финч знал о книге. Знал о ключе. Знал, что Мира что-то нашла. И он был человеком, который не любил, когда ему не подчиняются.

— Я хочу знать, кто такая Элиза, — сказала она.

— Элиза?

— Надпись в книге. «Моей дорогой Элизе». Кто-то подарил эту книгу кому-то по имени Элиза. И ключ был у неё. Если я найду Элизу — или её потомков — я найду ключ.

Фиона помолчала.

— Олдертоны. Поместье, где ты купила коробку. Может, Элиза — из их семьи?

— Может. — Мира повернулась. — Завтра я поеду туда. Поговорю с кем-нибудь из Олдертонов.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Хочу. Но кто-то должен присмотреть за магазином.

— Табита присмотрит.

Табита, сидевшая на подоконнике, посмотрела на них с выражением, ясно говорящим: «Я не работаю за еду».

— Ладно, — сказала Мира. — Завтра. Поместье Олдертонов.

Конец второй части

Дальше: Мира едет в поместье Олдертонов и узнаёт, кто такая Элиза — и почему ключ, который она ищет, может стоить кому-то жизни. А Гарольд Финч делает ход, который меняет всё.

Часть 3. Элиза, которая понимала

Поместье Олдертонов стояло на холме в трёх милях от Чиппинг-Марш, и добраться до него можно было либо на машине по узкой дороге, обсаженной живой изгородью, либо пешком через поле, где паслась чужая овца с суицидальными наклонностями.

Мира выбрала машину. Её «фиеста» цвета «мокрый асфальт» — она утверждала, что это цвет, а не состояние — завелась с третьего раза и всю дорогу издавала звук, который Фиона называла «предсмертным хрипом», а Мира — «особенностью характера».

— Ты уверена, что хочешь поехать одна? — спросила Фиона по телефону, пока Мира вела. — Я могу закрыть цветочный на час.

— Ты не работаешь в цветочном.

— Я могу притвориться. У меня есть фартук.

— Останься. Если Гарольд Финч придёт в магазин, я хочу, чтобы там был кто-то, кто умеет говорить «нет» с выражением лица.

— Это моя лучшая черта, — согласилась Фиона. — Ладно. Но звони, если что. И не пей у них чай, если он выглядит подозрительно.

— Как выглядит подозрительный чай?

— Как чай, который предлагает человек, который хочет, чтобы ты перестала задавать вопросы.

Мира повесила трубку и свернула на гравийную дорожку, ведущую к дому.

Поместье Олдертонов было большим, серым и усталым. Такие дома строили в восемнадцатом веке люди, которые хотели показать соседям, что у них есть деньги и вкус, а теперь они стояли с протекающими крышами и табличками «Вход для посетителей» у чёрного хода. Мира припарковалась рядом с «лендровером», который выглядел так, будто его последний техосмотр был при королеве-матери.

На крыльце её встретила женщина лет шестидесяти в резиновых сапогах и свитере с дырой на локте.

— Вы из полиции? — спросила она без предисловий.

— Нет. Я из книжного магазина. Мира Пеннингтон.