Древняя кровь: Пророчество

— Талисманы, — Лешиу шептал, хотя шёпот казался громким. — Красный — сигнал бедствия, если потеряемся. Синий — барьер, скроет от существ. С каплей — противоядие, останавливает яд, выигрывает время.

Он раздавал их, руки дрожали от перенапряжения ци.

— Держимся вместе, — Мэй шла первой, меча у неё не было, только пламя в груди, готовое вырваться. — Шиу — тыл. Лешиу и Сию — в центре.

— Направление? — Шиу держал меч Лозы наготове, огонь на клинке горел ровно, контролируемо.

— Север, — Сию смотрела на компас из травы, который она сплела на ходу. — Огненная лилия цветёт на скалах. Там — единственные скалы в лесу.

Они двинулись, пробираясь сквозь заросли. Каждый шаг давался ценой — лианы цеплялись за одежду, шипы царапали кожу, под ногами хрустело что-то... не древесное.

Шиу остановился первым.

— Звук, — он прислушался. — Змеи. Много.

Но не змеи. Из травы, из-под корней, из самой земли выползали силки — живые лианы, хищные, с шипами вместо чешуи. Они ползли со всех сторон, сжимая кольцо.

— Внизу! — Мэй увидела движение у ног Сию, схватила её за рукав, оттянула.

Силки ударили по пустоте, разозлились, запульсировали.

— Огонь! — крикнула Мэй, не думая.

Она собрала ци в ладонях, нарисовала в воздухе символ — быстро, небрежно, отчаянно. Пламя вспыхнуло вокруг них, защитное кольцо, оранжевое и неуверенное. Силки отшатнулись, но не умерли — поднялись в воздух, стали тоньше, острее.

— Меч Лозы их режет! — Шиу замахнулся, клинок прошёл сквозь лиану, и та упала, истекая чёрной жидкостью.

— Тогда работа за тобой! — Мэй поддерживала огонь, чувствуя, как ци утекает, как меридианы ноют от непривычной нагрузки.

Шиу двигался — семь мечей, техника, которую он оттачивал месяц. Копии клинка танцевали вокруг него, рубили, кололи, защищали. Силки падали, но новые выползали из-под земли.

— Слишком много! — Лешиу активировал синий талисман, и вокруг них возник барьер, полупрозрачный, колышущийся.

Силки ударили по барьеру, отскочили, но продолжали пульсировать, искать слабые места.

— Демоны! — Сию вскрикнула, указывая вдаль.

Аура — тяжёлая, чёрная, пахнущая серой — приближалась. Не один демон. Три. В обличье огромных чёрных псов, с глазами из угля.

— Они идут на звук боя, — Шиу прикрыл Мэй собой, меч горел белым. — Нужно уходить!

— Туда! — Лешиу указал на расщелину между скалами, едва заметную сквозь заросли. — Ущелье!

Они бежали, барьер талисмана трещал от ударов силков. За спиной — рычание, топот, жар демонического дыхания.

Ущелье поглотило их, и скала за спиной сомкнулась — не закрылась, а заросла, словно лес хотел их запереть.

Внутри было темно, тихо, влажно. Туман поднимался с земли, густой, белый, непроницаемый.

— Держимся за руки, — Мэй протянула правую руку вперёд, и кто-то схватился — ладонь была мокрой, дрожащей. — Не отпускайте.

Они шли, туман сгущался. Мэй говорила, чтобы не сойти с ума от тишины:

— Ребята, идеи, как развеять туман?

Тишина.

— Ребята?

Она потрясла рукой, которую держала. Ладонь растворилась — буквально, превратилась в воду, в воздух, в ничто.

— Не молчите! Вы меня пугаете!

Ответа не было. Тишина была абсолютной, плотной, как вата в ушах.

Мэй отшатнулась, спина врезалась в стену ущелья. Холод камня отрезвил. Она села, закрыла глаза, пытаясь дышать.

Слейся с туманом, — подсказала она себе. Не борись. Стань частью.

Она погрузилась в культивацию, чувствуя ци вокруг — чужую, холодную, но не враждебную. И услышала. Воду. Капающую, журчащую, зовущую.

Она шла вслепую, руки впереди, ноги ощупывая землю. Туман расступался, словно уступая дорогу тому, кто не боится его.

Пещера. Небольшая, с прудом в центре. На поверхности — лилии, обычные, белые. Но на каменной плите в середине — она. Огненная лилия. Лепестки из пламени, стебель из кристалла, горящего изнутри.

Мэй открыла глаза — и замерла.

Слишком просто. Слишком красиво.

— Разве цветок не должен кто-то охранять? — её голос эхом отдалился в пещере. — Где же ты?

Тишина. Она достала пергамент, сложила кораблик, направила к цветку ци — осторожно, как учил наставник.

Иллюзия рассеялась.

Перед ней зиял обрыв. Глубокий, бездонный, с ветром, что дул снизу, из самой бездны. Цветок стоял на том краю, недостижимый.

— Ух ты, — голос был рядом, почти у самого уха. — Какой умный дух.

Мэй обернулась — и увидела его.

Молодой мужчина, в серых одеждах простого служителя. Но глаза... Серебристые, с отблесками, словно в них отражалось что-то далёкое. Знакомые. Те самые, что смотрели на неё сквозь маску на празднике фонарей.

— Ты, — она отступила на шаг, спина к обрыву. — В мире смертных...

— Понятия не имею, о чём ты, — он улыбнулся, и улыбка была той же — горькой, усталой. В руке вспыхнуло голубое пламя, как у Тэю, но холодное, ледяное. — Я задам вопрос. Решишь правильно — дам подсказку. Нет — полетишь вниз.

Он не успел договорить. Из темноты за спиной вырвались рычания — три чёрных пса, но больше, чем в лесу. Их глаза горели не углём, а пламенем, демоническим, голодным.

— Вы серьёзно? — мужчина обернулся, и голос его стал другим — не усталым, а острым, опасным. — У нас здесь соревнование. Чего вам?

Псы не ответили. Рванулись вперёд.

— Подожди, — он бросил Мэй, и ледяной меч материализовался в руке — длинный, тонкий, с печатями на лезвии. — Разберусь и продолжим.

Псы были тенями — не настоящие, но ударяли по-настоящему. Меч сбивал их с ног, но они вставали, удваивались, становились восемью, шестнадцатью.

— Малая, — он отступил к ней, дыхание тяжёлое. — Поможешь? Защитная техника есть?

— Огненное кольцо, — Мэй уже собирала ци, чувствуя, как пламя отзывается на близость демонов. — И талисман сокрытия.

— Огонь? — он хмыкнул, серебряные глаза встретились с её. — Удивляешь, цветочек.

Она надула губы, но не спорила. Выпустила пламя — барьер вокруг них, оранжевый, тёплый. Активировала талисман, и он исчез из вида, скрытый за плотным огнём.

— Продержись, — он сел в позу культивации, меч лёг на колени. — Нужно активировать печать поглощения. Иначе не справимся.

Мэй кивнула. Боролась.

Огонь был её, но демоны — чужие, холодные, ненавидящие свет. Она чувствовала, как барьер трещит, как ци утекает, как меридианы ноют. Но продолжала. Для него. Для себя. Для команды, где-то там, в тумане.

— Готово, — он вскочил, и серебряный свет вспыхнул из его груди, смешался с её пламенем.

Вихрь. Огненно-ледяной, поглощающий тени. Псы исчезли, растворились в крике, который не был звуком.

Мэй упала на колени, тяжело дыша. Он стоял, придерживая бок — там, где пес прорвался сквозь барьер, одежда была разорвана, кожа — белой от заморозка.

— Как вы? — она поднялась, шатаясь.

— Жить буду, — он улыбнулся, и улыбка была почти тёплой. — Ты помогла. Не испугалась демонов. Это... достойно.

Он протянул кристалл — маленький, серебристый, пульсирующий в такт её печати.

— С ним дойдёшь до лилии без препятствий. Иди, цветочек. Тебе ещё друзьям помочь надо. Некоторые всё ещё блуждают.

— А вы?

— Займусь культивацией. Восстановлюсь.

Мэй встала, нехотя. Смотрела на него — на серебряные глаза, на рану, на странную благодарность в голосе.

— Как вас зовут? — она спросила, как тогда, на празднике. — Мы уже не первый раз встречаемся.

— Случайность, — он сел, закрывая глаза. — Если выиграешь конкурс — встретимся снова. И тогда скажу имя.

Она кивнула. Пошла туда, куда указывал кристалл — сквозь стены пещеры, сквозь иллюзии, прямо к цветку.

Он ждал. Горел. Признал её, когда она коснулась — тепло, не обжигающее, а принимающее.

— Видимо, моя стихия тебе подходит, — она улыбнулась цветку.

— Эй! — голос из-за спины. — Сразимся за него!

Ученики другой школы — трое, в красных мантиях, мечи наготове.

— Извините, — Мэй подняла цветок, и он пульсировал в её руке, признавая хозяйку. — Он уже мой.

Она направила ци в печать. Вспышка света — и она стояла на площади Дворца Судьбы, рядом с Шиу, Сию, Лешиу. Они оглядывались, растерянные, потом увидели друг друга.

— Мы сделали это! — Сию вскрикнула первой.

Они обнялись, смеялись, перебивая рассказы о тумане, о лабиринте, о чудесном спасении. Мэй держала цветок, и он горел в её руке, тёплый, живой.

Через час десять команд стояли на площади. Десять огненных лилий, десять историй, десять побед над собой.

Смотритель поднял руку:

— Поздравляю. Вы преодолели себя. Но сейчас — самое сложное. Выберите из команды одного, кто будет бороться за Камень Пробуждения. Три дня на решение.

Тишина. Команды замерли, не глядя друг другу в глаза.

— Мэй, — Шиу начал первым. — Ты нашла цветок. Ты достойнее...

— Не глупи, — она перебила. — Без Сию я бы не знала, куда идти. Без Лешиу — не защитилась бы. Без тебя — не прорвалась бы сквозь силки.

— Я и так хорош, — Лешиу пожал плечами, не глядя на неё. — Тысяча лет... мне не критично. А ты отстала в развитии. Это шанс догнать.

— Эй, — Сию толкнула его. — Грубовато звучит.

— Но честно, — он наконец посмотрел на Мэй. — Ты больше всех этого хотела.

Она смотрела на них — на друзей, на семью, которую выбрала сама. И улыбнулась.

— Подумаем вместе, — сказала она. — Не сейчас. Сейчас — мы просто живы. И это важнее.

Дом встретил её тишиной — и вспышкой света.

— Поздравляем! — свечи зажглись сами, цветные огоньки заплясали по стенам.

Мать бросилась с объятиями, отец — с гордостью в глазах, которую не мог скрыть.

— Имена победителей сразу разослали в кланы, — мать трясла её за плечи, смеясь и плача одновременно. — Все радуются за вас с Шиу!

Мэй была счастлива. Не от огоньков, не от поздравлений. От движения — наконец-то она двигалась, а не стояла на месте. По направлению к дворцу Судьбы. К Тэю. К себе настоящей.

Но перед сном, в тишине комнаты, она вспомнила его. Серебряные глаза, ледяной меч, слова: «Если выиграешь — встретимся снова».

И загадку, которую она не решила. Вопрос, который он не задал. Мэй заснула с цветком в руке — он пульсировал теплом, словно второе сердце.

Глава 7: Выпуск старших

В классе было непривычно тихо.

Все окна распахнуты настежь, и тёплый ветер, пахнущий персиками и далёкими горами, развевал свитки на партах. Но парты были пусты. Книги — закрыты. Ни Шиу, ни Сию, ни даже Лешиу с его вечными пометками на полях.

Только наставник Е. Он сидел на краю стола, ноги свисали, словно у ученика, а не у мастера с тысячелетним стажем. В руках — книга, не свиток, а настоящая книга с переплётом, редкость. Его профиль был обращён к окну, и Мэй, остановившись на пороге, замерла.

Она никогда не замечала, каков он на самом деле. Не как наставник — строгий, ироничный, вечно метающий косточки. А как мужчина. Чёткий профиль, ресницы, отбрасывающие тень на скулы, руки — тонкие, но с мозолями от тысяч лет письма и печатей.

— Мэй? — он не обернулся, но голос был мягким. — Ты почему здесь?

Она подошла ближе, не отрывая глаз:

— Учитель, я и не замечала, насколько вы... красивы.

Книга захлопнулась. Наставник Е подскочил, словно ужалили, лицо залилось румянцем — быстро, неудержимо. Он растерялся, открывал и закрывал рот, потом понял — она подшучивает.

— Говори, что натворила, — он свернул книгу в рулон, угрожающе, но глаза смеялись.

— Почему сразу натворила?

— Тогда просьба?

Мэй села напротив, взгляд опустила. Пальцы перебирали кисточку для чернил, лежащую на парте.

— Просьба быть со мной откровенным.

Наставник Е помедлил. Потом кивнул, и в его глазах — тех самых, уставших, улыбающихся — мелькнуло что-то похожее на боль.

— Ты прошла испытание вчетвером, — он начал, не дожидаясь вопроса. — Ребята согласны, чтобы ты участвовала в состязании. Но у тебя сомнения. Достойна ли ты?

Мэй подняла голову. Он всегда так — читал её, как открытую книгу.

— Сомневаться — нормально, — голос наставника стал тише. — Но я с ними согласен. Ещё месяц назад ты не чувствовала свою энергию. Сейчас — используешь пламя, совершенствуешься с колоссальной скоростью. Ты от природы умна, хоть и ленива. Но сейчас у тебя есть цель.

Он помедлил, глядя в окно:

— К тому же, другие культивировали пятьсот лет, а ты изучала теорию. Ты как никто другой достойна этих тысячи лет. Но если не уверена, что справишься...

— Нет, — Мэй перебила, и голос её был твёрдым, настоящим. — Я справлюсь.

Наставник улыбнулся — широко, с облегчением, словно наконец-то услышал то, что ждал.

— Другое дело.

— Кстати, — Мэй подпрыгнула на месте, прежняя энергия вернулась. — А где все?

— В саду. Церемония выпуска старших учеников. Распределение по императорским службам.

— Можно и мне?

— Конечно. Это праздник школы. — Он встал, подошёл к окну. — Но через неделю соревнование. Нам нужно подготовиться.

Мэй кивнула, поклонилась — низко, от всего сердца, — и выскочила из класса, словно птица из клетки.

Сад цвёл буйством, несмотря на позднюю пору.

Выпускники — в парадных мантиях, с печатями на груди, обменивались воспоминаниями, планами, обещаниями встретиться через тысячу лет. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то уже мечтал о новых дворцах и новых жизнях.

Мэй нашла Шиу у фонтана — он стоял с Сию, и оба смотрели друг на друга так, словно разговаривали без слов.

— Шиу! — она подбежала, толкнув его в плечо. — Почему не дождался?

Он обернулся — резко, почти виновато. Взгляд скользнул к Сию, потом вернулся к Мэй.

— Лешиу с братом, — Сию ответила за него, голос ровный, но глаза — нет. — Он выпускается сегодня.

— Тогда займём места, — Мэй не заметила ничего, слишком была погружена в своё. — Пока первые ряды свободны!

Они пошли за ней, как всегда. Как прежде.

Голоса стихли, когда появился глава школы. Речь его была короткой — о пути, о мечтах, о дверях, всегда открытых. Но Мэй не слушала. Она ждала.

И он появился.

Тэю. Не в доспехах — в одеянии, близком к императорскому, но проще. Белый шёлк, серебряная вышивка, пояс с печатью дворца Судьбы. Он двигался не спеша, и толпа расступалась сама, словно воздух не выдерживал его присутствия.

— Глава школы, как всегда, проницателен, — голос Тэю был тихим, но дошёл до каждого. — Я присоединяюсь к его словам. Ваш путь будет тернистым. Оставайтесь верны себе.

Он перечислил принятых в дворец Судьба — двух выпускников. Крики радости, слёзы, объятия. Мэй смотрела и чувствовала зависть — не злую, нет. Жадную. Она хотела быть там, наверху, рядом с ним. Не как жена — как равная. Как воин. Как кто-то.

— Что касается тех, кто прошёл испытание, — голос Тэю изменился, стал личным. Он смотрел прямо на неё, сквозь толпу, сквозь расстояние. — Вы готовы назвать избранного?

Мэй оглянулась. Шиу кивнул — резко, решительно. Сию — мягче, с улыбкой. Лешиу где-то в толпе подмигнул. Наставник Е стоял в стороне, и его глаза сказали всё, что нужно.

Она встала. Голос дрожал, но слова были чёткими:

— От нашей команды — я. Мэй, клан Персика.

Тэю улыбнулся. Не той улыбкой, что у пруда — другой. Официальной, но с чем-то внутри. Чем-то, что она не могла назвать.

— Тогда увидимся во дворце императора. Через неделю.

Он исчез — не материализовался, а просто стал невидим, словно свет поглотил его. Но перед этим — мгновение, долю секунды — его взгляд встретился с взглядом наставника Е. Что-то прошло между ними, что-то, чего Мэй не поняла.

Беседка на островке пруда была уединённой. Лотосы цвели — поздно, неестественно, словно для них время текло иначе.

— Мэй, — наставник Е начал первым, не давая ей задать вопрос. — Ты знакома с Богом Войны?

Она вздрогнула. Потом рассмеялась — слишком громко, слишком быстро.

— Что вы! Я — дух персикового дерева. Где я могла с ним познакомиться?

— Но ты всегда хотела во Дворец Судьбы. Из-за него?

— Нет, учитель, я...

— Мэй. — он перебил мягко, но твёрдо. — Это опасные мечты. Он — старший сын императора. Даже если трон перейдёт к младшему, это не меняет его статуса. И не делает тебя... подходящей.

— Считаете, я недостойна?

— Считаю, что ты будешь страдать.

Мэй замерла. Ветер тронул лотосы, и лепестки упали на воду, кружась, тонув.

— Не переживайте, — она сказала наконец, и голос был ровным, почти чужим. — У меня есть цели. И это — не стать его женой.

Наставник Е посмотрел на неё — долго, пристально. Потом кивнул:

— Хорошо. Тогда — к делу. Испытание будет в Зеркале Судьбы. Ты войдёшь в измерение, которое создаст для тебя зеркало. Что там — не знает никто, даже император.

— Значит, готовиться бессмысленно?

— Готовиться можно только одним — культивировать. Совершенствовать ци. — он встал, подошёл к ней ближе. — Все десять участников войдут вместе, но победит тот, кто первым вернётся. Играет время.

— Кто конкуренты?

— Две выпускницы Школы Целомудрия — с тысячелетней культивацией. Ученик Дома Кинжалов. Два духа с горы Таобо. Три ученика Высшей школы печатей. Богиня из семьи бабочек. И ты.

— У меня нет шансов в прямом бою.

— У каждого своё испытание. Тебе нужно завершить своё. Быстрее других.

Мэй кивнула. В груди уже горело — не страх, нет. Желание.

— На эту неделю я отведу тебя в место для культивации, — наставник протянул руку. — Никто не побеспокоит. Полная концентрация.

Она взяла его запястье — тёплое, живое, настоящее. Печать активировалась, мир исчез.

Вершина скалы была выше облаков.

Мэй стояла, глядя вдаль — ничего, кроме белых волн и далёких гор, торчащих, словно острова в море. Ветер был резким, холодным, лишённым запахов. Чистый.

— Где мы? — её голос уносило прочь.

— Здесь время течёт иначе, — наставник Е уже отходил, его фигура мерцала. — Шесть дней здесь — шесть часов в мире. Освободи разум. Поза Лотоса. Поглощай энергию.

— Учитель, — она остановила его. — Почему вы так помогаете мне?

Он замер. Не обернулся.

— Потому что вижу в тебе то, чего не вижу в других, — голос был едва слышен.

И исчез.

Мэй села на камень, скрестила ноги. Поза Лотоса — естественная, как дыхание. Она закрыла глаза, и вокруг неё возник круг из печатей — золотых, пульсирующих, зовущих энергию мира.

Тэю, — подумала она, прежде чем отпустить мысль.

Нет. Не он. Я сама. Моя цель. Мой путь.

Она сделала глубокий вдох, и энергия хлынула — холодная, острая, как горный ветер. Заполняла меридианы, омывала кости, собиралась в груди, там, где дремал огонь.

Мэй отпустила всё. Страх, сомнения, мечты о недосягаемом. Осталась только культивация. Только рост.

Шесть дней. Тысяча лет впереди.

Она была готова.

Глава 8: Камень Пробуждения

Наставник Е появился без предупреждения — не материализовался, а вырос из воздуха, словно сама гора его родила. Он стоял молча, глядя на Мэй, и его глаза — те самые, уставшие, улыбающиеся — были серьёзными. Слишком серьёзными.

Она сидела на камне, поза Лотоса не нарушена, но что-то в ней изменилось. Не выросла физически — нет. Но внутри. Словно за эти шесть дней она прожила десятки лет, сжатых в одно мгновение культивации.

— Как чувствуешь себя? — голос наставника был тихим, почти шёпотом, словно громкий звук мог развеять концентрацию.

Мэй открыла глаза.

Они блеснули — не отражением света, нет. Изнутри. Золотым, тёплым, чуждым. Она сама удивилась, моргнув, и блеск исчез, но след остался. Что-то новое. Что-то старое.

— Поэтому вы такой сильный учитель? — она улыбнулась, пытаясь разрядить напряжение. — Здесь культивируют только огненные?

— Здесь культивируют только обладатели стихии огня, — он не улыбнулся в ответ. — Ты знаешь, что это сильнейшая стихия.

— Вот как, — она встала, разминая затёкшие ноги. — Тогда спасибо. Я чувствую себя... переполненной. Словно выпила океан.

— Это хорошо, — наставник протянул руку. — Я перенесу нас прямо во дворец. Ты готова?

Мэй посмотрела на горы, на облака, на чистое небо, которое было её единственной компанией шесть дней. Потом кивнула и взяла его за запястье — тёплое, живое, настоящее.

Свет.

Мир вернулся резко — шум, запахи, тысячи глаз.

Мэй открыла глаза и замерла. Перед ней — Смотритель Императорского Дворца в золотых доспехах, Главы Школ в парадных мантиях, толпа учеников, пришедших посмотреть на состязание. Она продолжала держать наставника за руку, пальцы впились в его запястье, словно он был якорем в этом море людей.

— Мэй, — голос Тэю был рядом.

Она обернулась. Он стоял в шаге, в одеянии, близком к императорскому, но проще — все тот же белый шёлк, серебряная вышивка, печать дворца Судьбы на поясе. И смотрел на её руку. На руку, что всё ещё сжимала запястье наставника.

Она отпустила. Быстро, неуклюже, щёки залились румянцем.

— Так как последний участник прибыл, — голос Тэю стал громким, церемониальным, — приготовьтесь войти во дворец. Поприветствуйте императора.

Все выстроились в две колонны. Мэй шла рядом с наставником Е, но он отступил на шаг позади, и она осталась одна — среди девушек из Школы Целомудрия, ученика Дома Кинжалов, духов с горы Таобо. Все старше её. Все сильнее — казалось бы.

Зал императора поглотил их светом.

Не солнечным — магическим. Тысячи свечений, плавающих в воздухе, отражаясь в полированном мраморе пола. Самые могущественные боги этого мира стояли вдоль стен, верховные советники — на возвышении, а на троне, выше всех, восседали они.

Император. Императрица. Золото и белый шёлк, венцы из звёздного металла, лица — маски совершенства.

Мэй поклонилась вместе со всеми, не отрывая глаз от пола. Когда разрешили встать, она наконец подняла голову.

Тэю стоял слева от трона — как и положено старшему сыну. А справа...

Мэй застыла.

Сидел он. Младший сын, тот, кто сегодня унаследует трон. Тот, кого она знала в чёрной маске на празднике фонарей. Тот, кто сражался с ней бок о бок против демонических псов. Тот, кто говорил: «Если выиграешь — узнаешь моё имя».

Император Хону.

Он смотрел на неё. Не удивлённо — нет, он знал, что она придёт. С насмешкой склонил голову на бок, словно говоря: «Я же говорил». И в его серебристых глазах — те самые, что смотрели на неё сквозь маску, — читалось что-то новое. Не дружелюбие. Оценка. Словно он впервые видел её настоящую.

Мэй забыла дышать. Сердце колотилось в горле, в висках, в пальцах. Она вспомнила Шиу, его меч, угрозу, которую он бросил этому человеку. Богу. Императору.

Страх парализовал её — не за себя. За Шиу. За клан. За всех, кого любила.

Император встал. Все последовали его примеру.

— Вы — молодые ученики, — его голос был молодым, неожиданно живым для трона. — Боретесь не просто за культивацию. За право быть богами. За честь занять один из дворцов. Тэю, — он не обернулся к сыну. — Расскажи детали.

— Я говорил вам уже ранее испытание будет проходить в зеркале судьбы. Что вас там ждет. Покажет судьба. Первый кто пройдет испытание и вернется на площадь славы и получит приз. Камень будет возвышаться на алтаре. Первый кто его коснется, тот и будет его владельцем. Затем все участники будут приглашены на пир и коронацию принимающего власть Императора Хону.

Зал Зеркала был тёмным.