Пламя, которое выбрало нас

Город исчез.

Элиана вскрикнула и отшатнулась. Видение рассыпалось, возвращая её в подземный зал.

Несколько секунд она не могла говорить.

— Ты вошёл в разлом, — наконец произнесла она.

Астерион опустил глаза на свои руки.

— Я хотел вытащить мать. Но разлом поглотил меня. Я оказался по ту сторону мира, в месте, где время не течёт так, как здесь.

— И ты обвиняешь Каэла?

— Я обвиняю его в том, что он закрыл врата и оставил меня там.

— Он пытался спасти город.

— Он мог открыть их снова.

— И выпустить то, что разрушало этот мир?

Астерион резко посмотрел на неё.

— Ты говоришь его словами.

— Нет. Я пытаюсь понять, почему ты решил, что твоя боль даёт тебе право угрожать всем остальным.

На его лице появилось странное выражение.

Будто он впервые услышал вопрос, на который не мог ответить.

Каэл молчал.

Элиана повернулась к нему.

— Это правда? Ты закрыл врата, чтобы удержать разлом?

— Да.

— И знал, что Астерион остался там?

— Да.

— Почему ты не рассказал мне?

Каэл встретил её взгляд.

— Потому что не хотел, чтобы ты оказалась между нами.

— Поздно, — сказала она. — Я уже стою между вами.

Астерион усмехнулся.

— И теперь ты понимаешь, почему я нуждаюсь в тебе. Твоя кровь может открыть врата не только в этот зал. Она способна открыть проход туда, где я провёл тысячу лет.

— Значит, тебе нужно, чтобы я помогла тебе вернуться?

— Я уже вернулся.

— Тогда чего ты хочешь?

Он посмотрел на золотую отметину на её запястье.

— Первое Пламя.

Каэл мгновенно заслонил Элиану.

— Нет.

— Оно принадлежит Первому Дому, — ответил Астерион. — Я имею право на него.

— Оно не принадлежит никому.

— Ты говоришь так, потому что боишься, что я сумею им воспользоваться.

— Я говорю так, потому что знаю, что оно сделает с тобой.

— Ты ничего не знаешь о том, что со мной произошло!

Белое пламя вырвалось из пальцев Астериона.

Камни под его ногами почернели.

— Ты оставил меня в пустоте, Каэл. Ты позволил мне тысячу лет слышать голоса мёртвых, видеть разрушение нашего дома и помнить каждый миг, когда мог вернуться, но не мог открыть проход. И теперь ты собираешься снова лишить меня единственного, что может всё исправить?

Впервые голос Астериона сорвался.

Элиана увидела не чудовище.

Она увидела человека, который слишком долго оставался один на один со своей болью.

Но сочувствие не означало доверия.

— Если ты хочешь получить Первое Пламя, — сказала она, — тебе придётся доказать, что ты не собираешься уничтожить мир ради собственного спасения.

Астерион повернулся к ней.

— Ты говоришь как королева.

— А ты ведёшь себя как человек, которому давно пора поговорить с кем-нибудь о своих проблемах.

Лиор тихо кашлянул.

Каэл бросил на Элиану короткий взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на невольное восхищение.

Астерион же не улыбнулся.

— Ты ещё не понимаешь, кем являешься, Элиана Астервейн. И не понимаешь, почему твоя кровь способна удерживать Первое Пламя. Но скоро поймёшь.

Он поднял руку.

Золотые кольца на его пальцах вспыхнули одно за другим.

— Северин уже знает, что ты открыла врата. Его люди идут сюда. И он не станет просить тебя о помощи.

Элиана почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Откуда ты знаешь о Северине?

— Потому что именно он помог мне вернуться.

Каэл застыл.

— Что?

— Ты думал, я сам сумел найти дорогу через тысячу лет пустоты? — Астерион покачал головой. — Твой регент предложил мне сделку. Он откроет путь к Первому Пламени, а я помогу ему подчинить семь корон.

— Северин не мой регент, — резко сказала Элиана. — Он захватил власть после смерти моего отца.

— Для меня это не имеет значения. Люди всегда находят оправдания своей жажде власти.

— И ты решил использовать его?

— Я решил использовать того, кто способен открыть мне дорогу.

— А когда он получит силу, которой добивается?

Астерион промолчал.

Ответ был очевиден.

Он не собирался делиться властью.

Но и Северин вряд ли планировал выполнять свою часть сделки после того, как получит желаемое.

Две алчности двигались навстречу друг другу, уверенные, что смогут обмануть соперника.

Элиана знала, чем обычно заканчиваются такие союзы.

Чужой кровью.

— Ты ошибся, если думаешь, что я помогу тебе, — сказала она.

— Посмотрим.

Астерион протянул руку к её запястью.

Каэл ударил первым.

Золотое пламя столкнулось с белым, и зал содрогнулся. Элиану отнесло к стене. Лиор успел схватить её за руку, удержав от падения.

— Нам нужно уходить! — крикнул он.

— Каэл!

Элиана попыталась броситься к драконьим братьям, но маг удержал её.

— Он знает, что делает!

— А если нет?

— Тогда я очень надеюсь, что он узнает это быстрее, чем разрушит потолок!

В этот момент над ними раздался оглушительный треск.

Каменная плита обрушилась на место, где они стояли секунду назад.

Элиана поняла, что Лиор прав.

Если они останутся здесь, то не помогут никому.

Она схватила мага за руку и потянула к выходу.

За спиной гремели удары магии. Чёрное пламя Каэла переплеталось с белым огнём Астериона, а золотые руны на стенах гасли одна за другой.

На пороге Элиана обернулась.

Каэл стоял на колене, тяжело дыша. На его плече темнела глубокая рана.

Астерион возвышался над ним, но тоже выглядел измождённым.

— Ты всегда был слаб в одном, брат, — произнёс он. — Ты не способен отпустить прошлое.

Каэл поднял голову.

— А ты не способен понять, что прошлое нельзя исправить, разрушив будущее.

Астерион замер.

Элиана увидела, как на мгновение его лицо исказилось болью.

Но затем белое пламя снова вспыхнуло.

— Увидимся, наследница.

Он исчез в золотом сиянии.

Врата захлопнулись.

Тишина обрушилась на зал.

Элиана бросилась к Каэлу.

— Ты ранен.

— Ничего серьёзного.

— У тебя кровь на руке.

— Я заметил.

— И ты собираешься сказать, что это тоже несущественная деталь?

Он попытался подняться, но пошатнулся.

Элиана подхватила его, насколько позволяли силы.

— Не смей падать, — прошептала она.

Каэл посмотрел на неё.

В его золотых глазах ещё тлело пламя.

— Ты приказываешь мне?

— Да.

— Смело.

— Я ещё не закончила. Если ты умрёшь, я лично найду способ вернуть тебя к жизни, чтобы убить за испорченное настроение.

На этот раз Каэл действительно рассмеялся.

Тихо, хрипло, почти без сил.

И тут же поморщился от боли.

— Ты ужасная женщина, Элиана Астервейн.

— А ты ужасный пациент.

Он опустил голову, и его лоб на мгновение коснулся её виска.

— Не отпускай меня.

Она крепче обхватила его плечи.

— Не собиралась.

И впервые за всё время Каэл не стал прятать страх за холодными словами.

Он просто позволил ей остаться рядом.

До верхних покоев они добрались с помощью Тарена и нескольких стражников.

Управляющий не задал ни одного вопроса, пока Каэла не уложили на кровать. Только после этого он посмотрел на Элиану.

— Полагаю, посещение нижних галерей прошло не совсем по плану?

— В следующий раз я оставлю записку, — ответила она.

— Лучше оставьте завещание.

Лиор принёс лекарства и начал готовить целебный раствор. Элиана села рядом с Каэлом и осторожно убрала с его лица прядь волос.

Он был бледнее обычного. Дыхание оставалось ровным, но золотое сияние под кожей то появлялось, то исчезало.

— Он поправится? — спросила она.

Лиор проверил рану.

— Да. Но магия Астериона оставила след. Каэлу понадобится время, чтобы восстановить силы.

— Сколько?

— Не знаю. Возможно, несколько дней.

Элиана посмотрела на дракона.

Несколько дней без его обычных приказов и ледяных замечаний могли бы показаться благословением.

Но мысль о том, что он лежит здесь из-за неё, не приносила облегчения.

— Он защищал меня, — тихо сказала она.

— Он защищал не только тебя, — ответил Лиор. — Астерион опасен. И если он действительно заключил сделку с Северином, у нас гораздо меньше времени, чем мы думали.

— Что он имел в виду, когда назвал меня наследницей?

Лиор опустил взгляд на золотую отметину.

— Думаю, Аурелия не просто запечатала Первое Пламя. Она связала его со своей кровью. Возможно, ты способна не только открыть врата, но и управлять тем, что находится за ними.

— А если я не захочу?

— Магия древней крови не всегда спрашивает разрешения.

Элиана сжала пальцы.

— Тогда мне придётся научиться заставлять её слушаться.

Лиор посмотрел на неё с уважением.

— Именно поэтому я останусь и помогу тебе.

Каэл, казалось, спал, но его голос внезапно нарушил тишину:

— Ты останешься в гостевом крыле.

Лиор вздрогнул.

Элиана медленно повернула голову.

— Ты же спал!

— Я отдыхал.

— Удивительно. Даже во сне ты умудряешься вмешиваться в чужие разговоры.

Каэл открыл глаза.

— Я слышал достаточно.

— Тогда ты также слышал, что Лиор помогает мне разобраться с магией.

— Да.

— И что он останется.

— Я не возражаю против его помощи.

Лиор осторожно поднял брови.

— Простите, мне показалось, что вы только что…

— Тебе показалось, — перебил Каэл.

Элиана улыбнулась.

— Как приятно видеть, что некоторые люди способны меняться.

— Не привыкай.

— Поздно.

На этот раз Каэл не ответил.

Он протянул руку, и Элиана вложила в неё свою ладонь.

Их отметины едва заметно засветились.

В глубине замка что-то глухо отозвалось.

Все трое замерли.

Затем свет погас.

Лиор первым нарушил молчание:

— Это не было похоже на обычный магический отклик.

— Нет, — согласился Каэл.

Он посмотрел на Элиану, и в его глазах появилось выражение, которого она раньше не видела.

Не страх.

Не ревность.

Узнавание.

— Что? — спросила она.

Каэл медленно сжал её пальцы.

— Когда Астерион исчез, я почувствовал, что печать изменилась.

— В каком смысле?

Он помолчал.

— Теперь она связана не только с тобой.

Элиана посмотрела на их соединённые руки.

Золотые отметины на её запястье и на груди Каэла светились в одном ритме.

— С нами обоими? — прошептала она.

— Да.

За окном прокатился гром, хотя небо над заснеженными горами оставалось ясным.

А далеко под замком, за древними вратами, пробудилось Первое Пламя.

И впервые за тысячу лет оно произнесло не имя наследницы.

Оно назвало имя дракона.

Каэл.

А затем добавило:

Ты уже потерял её однажды.

Глава 9

Каэл проснулся незадолго до рассвета.

Первым, что он почувствовал, была боль в плече. Вторым — тяжесть чужой головы у себя на руке.

Он медленно повернул голову.

Элиана спала в кресле рядом с кроватью, подложив под щёку сложенную ладонь. На её коленях лежала раскрытая книга, которую она, очевидно, пыталась читать ночью. Несколько прядей выбились из косы и касались его запястья.

Она осталась.

Почему-то именно эта мысль оказалась сильнее боли.

Каэл привык просыпаться в одиночестве. За тысячу лет он научился не замечать тишину, не ждать шагов за дверью и не искать рядом того, кого больше нет. Одиночество стало привычкой, почти частью его драконьей природы.

Но теперь рядом дышала женщина, которую он знал всего несколько дней и ради которой уже успел нарушить собственные правила.

Она была упрямой, слишком любопытной и совершенно не умела оценивать опасность. Вчера она бросилась к древним вратам, хотя он приказал ей оставаться позади. Позавчера спорила с ним перед всем советом. А сегодня, вместо того чтобы спать в собственной постели, провела ночь в кресле возле раненого дракона.

Каэл осторожно пошевелил пальцами.

Элиана тут же открыла глаза.

— Если ты собираешься снова умереть, — хрипло произнесла она, — предупреждай заранее. Я хотя бы успею позвать лекаря.

Он посмотрел на неё.

— Доброе утро.

— Не отвлекайся на любезности. Болит?

— Немного.

Она прищурилась.

— Ты лжёшь.

— Я дракон. Мы не привыкли жаловаться.

— А я человек. Мы привыкли задавать вопросы, особенно когда кто-то пытается скрыть, что ему больно.

Элиана отложила книгу и осторожно коснулась повязки на его плече. Под тканью проступало золотистое свечение, а по краям раны темнели тонкие линии, похожие на трещины в стекле.

Её улыбка исчезла.

— Это магия Астериона?

— Да.

— Лиор сказал, что ты поправишься.

— Лиор молод. Он ещё верит, что все проблемы можно решить правильным заклинанием.

— А ты, видимо, предпочитаешь решать их драматичным падением на колени.

— Я не падал.

— Конечно. Просто решил осмотреть пол поближе.

Каэл попытался улыбнуться, но тут же поморщился.

Элиана убрала руку.

— Не смеши меня, — сказал он.

— Я даже не начинала.

Она поднялась, взяла со стола чашку с остывшим отваром и подала ему.

— Пей.

Каэл посмотрел на жидкость.

— Что это?

— Лекарство.

— Почему оно такого цвета?

— Лиор утверждает, что цвет не имеет значения.

— А вкус?

— Он тоже не имеет значения, если хочешь жить.

Каэл подозрительно посмотрел на чашку.

— Ты уверена, что это лекарство?

— Нет. Но если ты продолжишь задавать вопросы, я начну проверять его на тебе экспериментальным способом.

Он выпил отвар.

На мгновение его лицо осталось бесстрастным. Затем он медленно закрыл глаза.

— Это отвратительно.

— Значит, действует.

Элиана забрала пустую чашку, и на этот раз улыбка сама собой тронула её губы.

Каэл смотрел на неё дольше, чем следовало.

Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты смотришь на меня так, словно собираешься сообщить нечто ужасное.

— Я собирался сказать, что ты могла бы поспать в собственной комнате.

Элиана посмотрела на кресло, затем на него.

— А ты мог бы не получать ранения от собственных родственников. Но мы оба не всегда принимаем разумные решения.

Он отвернулся к окну.

За стеклом медленно светлело небо. Над заснеженными горами поднимался рассвет, окрашивая облака в бледно-розовый цвет.

— Ты не обязана была оставаться, — тихо произнёс Каэл.

— Знаю.

— Тогда почему осталась?

Элиана замолчала.

Она могла бы ответить шуткой. Сказать, что хотела убедиться, что он не превратится в пепел и не оставит её разбираться с последствиями. Могла бы напомнить, что ей всё ещё нужны ответы.

Но ни один из этих ответов не объяснял правду.

— Потому что испугалась, — сказала она наконец. — Когда увидела тебя на полу, мне стало страшно.

Каэл медленно повернулся.

— За меня?

— Не заставляй меня повторять. Я и так сказала больше, чем собиралась.

Он смотрел на неё с такой осторожностью, словно боялся спугнуть не её, а собственное чувство.

— Элиана…

В дверь постучали.

Тарен вошёл, не дожидаясь ответа, и остановился на пороге.

— Рад видеть, что господин пришёл в сознание. Совет уже собрался.

— Пусть ждут, — сказал Каэл.

— Они ждут с рассвета.

— Пусть ждут до полудня.

— Разумеется. Я передам, что ваше выздоровление требует полного покоя, а не того, чтобы вы лежали в кровати и спорили с наследницей.

Элиана отвернулась, скрывая улыбку.

Каэл посмотрел на управляющего с выражением глубокой неприязни.

— Тарен.

— Да, господин?

— Выйди.

— С удовольствием.

Когда дверь закрылась, Элиана рассмеялась.

— Твой управляющий — удивительный человек.

— Он слишком долго служит мне.

— Возможно, именно поэтому у него выработался иммунитет.

Каэл хотел ответить, но его лицо снова стало серьёзным.

— Нам нужно поговорить о том, что ты увидела за вратами.

Смех Элианы стих.

Она села рядом с кроватью.

— Об Аурелии?

— Да.

— Астерион сказал, что она была вашей матерью. Что она разделила Первое Пламя и запечатала его. Но Лиор считает, что её память всё ещё находится за вратами. Что это значит?

Каэл долго молчал.

Затем произнёс:

— Я расскажу тебе всё, что знаю. Но ты должна понимать: некоторые вещи я помню иначе, чем они были на самом деле. Тысяча лет — слишком долгий срок даже для дракона.

— Я не прошу тебя быть безошибочным. Я прошу не скрывать то, что помнишь.

Он кивнул.

И начал рассказ.

— Аурелия не была первой королевой в обычном смысле этого слова, — сказал Каэл. — До неё не существовало королевств, законов или границ. Были драконы, люди и Первое Пламя. Оно давало жизнь, но не подчинялось никому.

— Аурелия смогла его контролировать?

— Нет. Она научилась с ним договариваться.

Элиана нахмурилась.

— С магией можно договориться?

— С той, что существовала до мира, — можно. Но договор не означает подчинения. Первое Пламя обладает собственной волей. Оно слышит желания, запоминает обещания и ищет тех, кто способен его вынести.

— Поэтому оно откликается на мою кровь.

— Да.

Каэл попытался приподняться, и Элиана немедленно помогла ему устроиться удобнее. Он поблагодарил её коротким взглядом, прежде чем продолжить.

— Аурелия создала Первый Дом, объединив семь человеческих земель и драконьи кланы. Она верила, что люди и драконы могут жить вместе. Но чем сильнее становился Первый Дом, тем больше желающих появлялось завладеть его силой.

— И тогда началась война?

— Нет. Сначала начался страх.

Каэл посмотрел в окно.

— Люди боялись, что драконы однажды решат править ими. Драконы считали, что люди предадут их ради власти. Аурелия пыталась удержать мир, но не могла заставить всех доверять друг другу.

— Значит, она потерпела неудачу.

— Она была королевой, Элиана. Не богиней.

В его голосе не было насмешки. Только уважение к женщине, которой он никогда не знал лично, но чья история определила его жизнь.

— Когда начался Великий Разлом, Аурелия поняла, что Первое Пламя больше не удаётся удерживать. Она могла закрыть разлом, но для этого требовалось разделить его силу. Одну часть она связала с собственной кровью. Другую запечатала за вратами.

— А что случилось с ней самой?

Каэл сжал пальцы.

— Она исчезла.

— Погибла?

— Мы так считали.

Элиана вспомнила видение Астериона: золотая магия, разлом, женщина с крыльями и два сына, пытавшиеся спасти её.

— Астерион вошёл в разлом, чтобы вытащить её.

— Да. Он всегда любил мать сильнее, чем саму жизнь. Я пытался его остановить, но не смог.

— А ты?

Каэл посмотрел на свои руки.

— Я остался снаружи. Когда разлом начал поглощать город, Аурелия приказала мне закрыть врата. Она сказала, что если я этого не сделаю, всё, что существует, исчезнет.

— И ты подчинился.

— Да.

— Даже зная, что брат останется там?

— Да.

Элиана долго смотрела на него.

Она не могла представить, что значит услышать приказ матери, а затем собственными руками запечатать её и брата за границей мира. Не могла представить, каково это — жить тысячу лет с мыслью, что решение было правильным и всё же стоило тебе семьи.

— Ты не мог знать, что произойдёт, — тихо сказала она.

— Я знал, что должен сделать выбор.

— Это не одно и то же.

Каэл поднял глаза.

— Ты не считаешь меня виновным?

— Я считаю, что ты до сих пор наказываешь себя за решение, которое принял в невозможной ситуации.

Он отвернулся.

— Ты слишком мало знаешь обо мне, чтобы делать такие выводы.

— Возможно. Но я уже достаточно знаю, чтобы понимать: ты не умеешь прощать себя.

На этот раз он не стал спорить.

И Элиана поняла, что попала в самое больное место.

К полудню Лиор принёс в покои несколько свитков, найденных в архиве Первого Дома. Тарен следовал за ним с подносом, на котором стояли чайник, хлеб, сыр и миска с нарезанными фруктами.

— Я принёс документы, — сообщил Лиор. — И еду. Мне сказали, что господин Каэл отказывается завтракать.

— Я не отказывался, — возразил Каэл.

Тарен поставил поднос на стол.

— Вы сказали, что не голодны.

— Это не отказ.

— В таком случае я рад, что мы уточнили юридическую сторону завтрака.

Элиана спрятала улыбку за чашкой.

Лиор разложил свитки на столе и осторожно развернул один из них. Пергамент оказался исписан древними символами. Внизу был изображён круг, разделённый на две половины: золотую и чёрную.

— Я нашёл упоминание о двух наследиях Аурелии, — сказал маг. — Одно называлось Пламенем Крови, другое — Пламенем Клятвы.

Каэл резко поднял голову.

— Где ты это нашёл?

— В летописи хранителей. Текст повреждён, но некоторые строки сохранились.

Лиор указал на запись.

— «Кровь удержит силу, имя пробудит память, а клятва определит, кому достанется последний огонь».

Элиана почувствовала знакомое тепло в запястье.

— Пламя Крови — это я?

— Вероятно, — ответил Лиор. — Твоя отметина связана с наследием Аурелии. Но Пламя Клятвы…

Он посмотрел на Каэла.

— Возможно, оно связано с тобой.

Каэл молчал.

Элиана повернулась к нему.

— Ты знал об этом?

— Я слышал легенду.

— И не собирался рассказывать?

— Я не знал, относится ли она к нам.

— Но теперь знаешь.

Он встретил её взгляд.

— Теперь подозреваю.

Лиор перелистнул страницу.

— Здесь есть ещё одна запись. «Две части не должны быть соединены силой. Если одна подчинит другую, Первое Пламя поглотит обоих. Если обе части выберут друг друга свободно, врата могут быть закрыты без жертвы».

Элиана замерла.

— Без жертвы?

— Именно, — сказал Лиор. — До сих пор мы предполагали, что кто-то должен погибнуть, чтобы удержать Первое Пламя. Но этот текст говорит о другом способе.

Каэл медленно сел.

— Покажи.

Лиор подвинул свиток к нему.

Дракон изучал строки, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее.

— Что там? — спросила Элиана.

Он не ответил сразу.

— В конце говорится, что клятва должна быть произнесена не перед королём, не перед богами и не перед Первым Пламенем. Её должны услышать оба сердца.

Элиана почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Оба сердца?

Лиор кивнул.

— Пламя Крови и Пламя Клятвы должны соединиться через добровольную связь. Не через приказ, не через древний договор и не через принуждение.

— То есть истинная пара, — тихо произнесла Элиана.

Каэл посмотрел на неё.

— Да.

Она отвела взгляд.

До этого момента связь между ними казалась ей чем-то навязанным. Древняя магия выбрала их друг для друга, и всё происходящее словно подталкивало их к неизбежному исходу.

Но теперь выяснялось, что сама магия не могла завершить начатое.

Она могла лишь предложить им выбор.

— А если один из нас откажется? — спросила Элиана.

— Тогда печать останется незавершённой, — ответил Лиор. — И Первое Пламя продолжит пробуждаться.

— Значит, от нас требуют полюбить друг друга ради спасения мира?

Каэл резко покачал головой.

— Нет.

Элиана посмотрела на него.

— Нет?

— Если ты согласишься быть со мной только потому, что боишься последствий отказа, это будет не выбор. Я не позволю древней магии заставить тебя полюбить меня.

В комнате стало тихо.

Элиана не ожидала услышать эти слова.

Не от Каэла — мужчины, который привык решать всё силой, отдавать приказы и считать, что защита даёт ему право контролировать ситуацию.

Он мог бы использовать пророчество. Мог бы сказать, что их связь необходима, что судьба уже всё решила, что она обязана помочь.

Но он не сделал этого.

— А если я сама захочу? — спросила она.

Каэл замер.

Его взгляд стал таким внимательным, что Элиана вдруг пожалела о собственной смелости.

— Тогда, — произнёс он, — я постараюсь оказаться достойным твоего решения.

Она ничего не ответила.

Впервые между ними не было ни спора, ни насмешки, ни попытки скрыть чувства за острыми словами.

Только тишина, в которой оба услышали то, чего ещё не были готовы произнести.

Вечером Элиана отправилась в архив.

Каэл хотел пойти с ней, но Лиор настоял, что ему необходим покой. После короткого спора дракон согласился остаться в покоях — при условии, что Тарен будет знать, куда она направилась.

— Я не ребёнок, — сказала Элиана.

— Я знаю, — ответил Каэл. — Именно поэтому не собираюсь запирать тебя.