Пламя, которое выбрало нас

Злата Романова

Пламя, которое выбрало нас

Глава 1

В тот день, когда принцесса Элиана Астервейн стала преступницей, она была одета в чужое платье, вооружена одним кинжалом и совершенно уверена, что хуже уже не будет.

Она ошибалась.

— Стоять! Именем короны, стоять!

Элиана оглянулась через плечо.

Трое королевских стражников вылетели из ворот конюшни. Четвёртый, судя по ругани, застрял в них вместе с лошадью. На площади кто-то кричал о предательнице, кто-то требовал закрыть городские ворота, а торговец яблоками, которого она едва не сбила, проклинал её, её лошадь и всех её предполагаемых родственников до седьмого колена.

Впрочем, последнее было несправедливо.

До седьмого колена её родственники были вполне приличными людьми. По крайней мере, пока их не убили.

Элиана сильнее сжала поводья.

— Давай, красавчик! — крикнула она коню.

Чёрный жеребец, принадлежавший лично королю, оскорбился обращением и перешёл с галопа на такую скорость, что у принцессы заслезились глаза.

— Вот именно! Быстрее! Когда-нибудь ты будешь вспоминать этот день как величайшее приключение своей жизни!

Жеребец заржал.

Элиана решила считать это согласием.

Она проскочила под каменной аркой, едва не потеряв капюшон, и вылетела на дорогу, ведущую к северным воротам. Впереди возвышались стены столицы. Позади звенели мечи и слышались новые приказы.

А где-то в королевском дворце лорд Северин Морвейн уже, вероятно, объявлял её погибшей, сумасшедшей или виновной в убийстве собственного отца.

В зависимости от того, какая версия лучше подходила к его планам.

Элиана не собиралась выяснять.

Ещё утром она была дочерью короля Эдрика, наследницей древней крови и самой завидной невестой Эстариона. К полудню её отец был мёртв, старший брат исчез, а люди регента обыскивали дворец в поисках младшей принцессы.

К вечеру она надеялась оказаться достаточно далеко, чтобы никто не смог узнать её в лицо.

Желательно — в другом королевстве.

Ещё желательнее — в другом мире.

Но выбирать не приходилось.

У северных ворот стражники уже опускали решётку.

— Проклятье.

Элиана пригнулась к шее жеребца.

— Только не вздумай сейчас меня подвести. Я украла тебя у короля, рисковала жизнью и даже не успела выяснить, как тебя зовут. Ты хотя бы обязан оправдать вложенные усилия.

Она направила коня к узкому проезду между стеной и складом соли. В детстве они с братом часто пробирались там из дворца, чтобы сбежать на рынок. Тогда ей казалось, что она совершает ужасное преступление.

Теперь она почти с нежностью вспоминала те времена.

Тогда из-за непослушания её лишали сладостей.

Сегодня за него могли лишить головы.

Жеребец проскочил в щель за мгновение до того, как решётка опустилась окончательно. Один из стражников попытался схватить её за плащ, но пальцы скользнули по ткани.

— Принцесса Элиана! — донеслось сзади.

Она замерла всего на один удар сердца.

Значит, её узнали.

Потом резко ударила пятками по бокам коня.

— Ошиблись адресом!

И исчезла за поворотом.

К закату столица осталась далеко позади.

Элиана ехала без остановки, пока дорога не превратилась в грязную ленту, а поля не сменились тёмными соснами. Здесь начиналась северная граница — земля, о которой в детстве рассказывали страшные сказки.

В Нордвейле не пели птицы.

В Нордвейле снег выпадал даже летом.

В Нордвейле жил дракон, который однажды сжёг целую армию за то, что её командир выстрелил в него из арбалета.

Последняя история особенно нравилась придворным гувернанткам. Она позволяла без труда заставить маленьких принцесс вести себя прилично.

Элиана, как выяснилось, выросла недостаточно приличной.

Она спрыгнула с коня у развилки и достала из седельной сумки сложенную карту. На ней были отмечены старые торговые пути, заброшенные деревни и один-единственный безопасный перевал через горы.

Перевал, судя по карте, находился ещё в трёх днях пути.

— Замечательно, — пробормотала она. — Три дня без нормальной еды, тёплой постели и человеческого общения. Прямо как замужем, только без мужа.

— Не самое удачное сравнение, госпожа.

Элиана резко обернулась.

На дороге стоял мужчина в сером плаще. Он был высок, широкоплеч и совершенно не похож на обычного путника. На его поясе висел меч, а на перчатке поблёскивал знак королевской службы.

Элиана мысленно перебрала варианты.

Первый: бежать.

Второй: напасть.

Третий: притвориться глухонемой пастушкой.

Последний отпал сразу. Она не знала ни одного пастушьего диалекта, а её произношение выдавало хорошее образование быстрее, чем герб на королевском платье.

— Добрый вечер, — сказала она приветливо.

Мужчина посмотрел на её коня.

— Это королевский жеребец.

— Правда? Какое совпадение.

— Его узнают в каждой конюшне Эстариона.

— Тогда вам следует сообщить в конюшни, что он решил сменить место жительства.

Мужчина не улыбнулся.

Элиана вздохнула.

— Послушайте, я не знаю, кто вы, но если собираетесь арестовать меня за кражу лошади, предупреждаю: животное само пошло за мной.

— Разумеется.

— Оно было крайне настойчивым.

— Не сомневаюсь.

— А теперь, если позволите…

Он вытащил меч.

Элиана выхватила кинжал.

Следующие несколько секунд оказались не особенно достойными легенды о королевской наследнице.

Она бросилась влево. Мужчина оказался быстрее, перехватил её запястье и вывернул руку так, что кинжал выпал в траву. Элиана ударила его коленом, наступила на ногу и попыталась боднуть лбом в подбородок.

Он даже не пошатнулся.

— Вы всегда так знакомитесь с людьми? — спросил он.

— Только с теми, кто вытаскивает оружие!

— Вы первая вытащили кинжал.

— Потому что вы вытащили меч!

— Вы украли королевскую лошадь.

— Мы уже обсуждали, что она ушла добровольно!

Он наконец усмехнулся.

И в этот момент Элиана поняла, что он не собирается её убивать.

Это было приятно.

Почти.

— Отпустите меня, — потребовала она.

— Назовите имя.

— Лиана.

— Полное.

— Лиана Вейр.

— Ложь.

— Какая проницательность. Вас часто хвалят?

Он приблизился, изучая её лицо.

У него были светлые глаза и тонкий шрам на скуле. Не солдатская внешность — слишком спокойная, слишком уверенная. Он смотрел на неё так, словно видел не грязный плащ и дорожную пыль, а что-то спрятанное глубоко внутри.

Затем его взгляд переместился на её левую руку.

На запястье, под рукавом, вспыхнул тонкий золотой узор.

Элиана похолодела.

Нет.

Только не сейчас.

Она резко дёрнула рукой, но мужчина уже увидел знак.

— Где вы получили эту метку?

— На ярмарке. Раздавали бесплатно вместе с пряниками.

Его лицо изменилось.

— Вы понимаете, куда направляетесь?

— На север.

— Это не ответ.

— Тогда задавайте вопросы получше.

Мужчина медленно убрал меч.

— На север ведут две дороги. Одна заканчивается у перевала. Другая — у владений лорда Драгара.

Элиана приподняла подбородок.

— Я умею читать карты.

— Судя по тому, что вы едете в Нордвейл с королевской лошадью, без охраны и без припасов, я в этом сомневаюсь.

— А судя по тому, что вы стоите посреди дороги и угрожаете беззащитным женщинам, я сомневаюсь в вашем воспитании.

Мужчина рассмеялся.

По-настоящему.

Элиана сочла это оскорбительным.

— Вы не представляете, кто я, — произнесла она.

— Именно это меня и беспокоит.

Он отступил в сторону, освобождая дорогу.

— Идите, Лиана Вейр. Если вы переживёте эту ночь, возможно, завтра я снова вас встречу.

— А если не переживу?

— Тогда мне придётся искать другую женщину, которая способна оскорбить меня за первые пять минут знакомства.

— Уверена, желающих достаточно.

— Ни одной достойной.

Он поклонился — слишком изящно для обычного воина — и исчез между деревьями.

Элиана ещё некоторое время смотрела ему вслед.

Затем подобрала кинжал, вскочила в седло и продолжила путь.

Она не заметила, как под её рукавом золотой знак медленно погас.

Не заметила и того, как далеко за горами, в замке из чёрного камня, проснулся древний дракон.

Каэл Драгар ненавидел три вещи.

Людей, которые лгали ему.

Людей, которые приходили без приглашения.

И пророчества.

Особенно пророчества.

Последнее было связано с тем, что пророчества имели неприятную привычку сбываться в самые неподходящие моменты.

Например, в тот вечер, когда Каэл собирался наконец закончить работу над древним договором и отправиться спать на ближайшие лет пятьдесят.

Вместо этого он выронил перо.

Чернила растеклись по пергаменту.

В камине взметнулось золотое пламя.

А печать на его груди — древний знак драконьего рода, который не горел уже тысячу лет, — вспыхнула так ярко, что треснуло стекло в ближайшем окне.

Каэл замер.

Потом медленно поднялся.

— Нет, — сказал он.

Магия ответила новой вспышкой.

— Я сказал: нет.

Дверь распахнулась.

На пороге возник Тарен, одетый в ночную рубашку, с растрёпанными серебристыми волосами и выражением лица человека, который предпочёл бы пережить нападение армии, чем ещё один разговор о магических катастрофах.

— Милорд, у нас проблема.

— Я заметил.

— Южная башня покрылась золотыми трещинами.

— Почините.

— Статуя первого короля начала плакать.

— Переверните её лицом к стене.

— А в вашем личном крыле все зеркала показывают незнакомую женщину.

Каэл медленно повернул голову.

— Что?

Тарен сглотнул.

— Я решил, что это либо проклятие, либо очень необычная просьба о знакомстве.

— Уберите зеркала.

— Уже пытался. Одно укусило меня.

Несколько секунд они молчали.

Затем Каэл подошёл к окну.

За пределами замка раскинулись заснеженные горы. Луна висела над ними огромным серебряным диском. Внизу, у подножия скал, начинался лес, через который никто не проходил без разрешения драконьей магии.

Но сейчас магия была беспокойна.

Она звала.

Не словами, не звуком — чем-то гораздо более древним, чем речь.

Каэл чувствовал чужое присутствие так отчётливо, словно незнакомка стояла рядом с ним.

Тёплая кровь.

Золотое пламя.

И душа, которая каким-то непостижимым образом отзывалась на его собственную.

Он отступил от окна.

— Найдите источник.

Тарен внимательно посмотрел на него.

— Вы знаете, что это значит?

— Нет.

— Милорд…

— Я сказал, что не знаю.

У Тарена было достаточно инстинкта самосохранения, чтобы не спорить.

Он лишь осторожно спросил:

— А если это истинная пара?

Тишина в комнате стала такой плотной, что в ней, казалось, можно было утонуть.

Каэл повернулся к нему.

Золотые искры пробежали по его радужкам.

— Истинных пар не существует.

— Разумеется, милорд.

— Это сказка, придуманная людьми, чтобы объяснить то, чего они не понимают.

— Несомненно.

— Я не собираюсь связывать свою жизнь с женщиной.

— Я помню.

— Никогда.

— Вы говорили это и в прошлый раз.

Каэл посмотрел на него так, что любой другой давно бы превратился в ледяную статую.

Тарен сделал шаг назад.

— Я имел в виду прошлый век, милорд.

— Вон.

— С удовольствием.

Дверь захлопнулась.

Каэл остался один.

Он положил ладонь на грудь. Под пальцами пульсировала печать, и каждое её движение отзывалось в костях незнакомым теплом.

Тысячу лет назад он уже чувствовал нечто подобное.

Тогда он был молодым по меркам драконов, глупым и достаточно самоуверенным, чтобы поверить: любовь способна сделать его сильнее.

Он потерял её.

Потерял свой род.

Потерял способность верить кому-либо.

И с тех пор жил так, словно сердце было всего лишь ещё одним органом, который можно заставить молчать.

— Кто бы ты ни была, — произнёс он в пустоту, — держись от меня подальше.

Где-то за горами незнакомая женщина в грязном дорожном плаще чихнула.

— Чтоб тебя, северный ветер.

Каэл услышал её голос.

Не ушами.

Душой.

И впервые за тысячу лет древний дракон испугался.

К полуночи Элиана окончательно поняла, что карта была нарисована человеком, который ненавидел путешественников.

Дорога исчезла.

Лошадь отказалась идти дальше.

Ветер стал таким холодным, что пальцы перестали слушаться, а лес вокруг потемнел до непроницаемой черноты.

Впереди между деревьями горел свет.

Элиана направила туда жеребца.

За последним рядом сосен открылся каменный двор, окружённый высокими стенами. Над ними возвышались башни чёрного замка. На шпилях лежал снег, хотя внизу, у самых ворот, трава оставалась зелёной.

Над входом светились древние руны.

Элиана прочитала их.

«Всякий, кто входит сюда с ложью в сердце, останется пленником собственных слов».

— Как мило, — пробормотала она. — Надеюсь, у хозяина есть чувство юмора.

Ворота открылись сами.

Это должно было её насторожить.

Вместо этого она подумала, что хотя бы кто-то на севере умеет быть гостеприимным.

Во внутреннем дворе её встретил мужчина с серебристыми волосами. На нём был тёмный камзол, а выражение лица говорило, что он уже пожалел о существовании этого вечера.

— Вы Лиана Вейр?

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Тарен Вейл. Управляющий замком.

— Прекрасно. У вас найдётся еда?

Тарен моргнул.

— Простите?

— Еда. Хлеб, мясо, суп. Желательно горячий. Я не привередлива, хотя после сегодняшнего дня готова пересмотреть свои взгляды.

Он оглядел её с головы до ног.

— Вы знаете, чей это замок?

— Нет. Но судя по воротам, хозяин не испытывает недостатка в деньгах.

— Это замок лорда Каэла Драгара.

Элиана посмотрела на башни.

Потом на управляющего.

Потом снова на башни.

— Того самого Драгара?

— Другого у нас нет.

— Того самого древнего дракона, который сжёг армию?

— Армия первой начала.

— И который, по слухам, питается человеческими сердцами?

Тарен устало потёр переносицу.

— Милорд питается обычной пищей.

— А жертвоприношения?

— По четвергам.

Элиана побледнела.

Тарен выдержал паузу.

— Шучу.

— У вас ужасное чувство юмора.

— Я слышу это ежедневно.

Он открыл перед ней дверь.

— Входите. Милорд уже знает о вашем прибытии.

— Как?

Тарен посмотрел на золотой свет, пробивающийся сквозь каменные стены.

— Боюсь, это вопрос, на который лучше ответит он сам.

Элиана переступила порог.

В ту же секунду все свечи в холле вспыхнули золотым пламенем.

Где-то наверху раздался оглушительный треск.

А затем из глубины замка донёсся мужской голос:

— Тарен!

Управляющий закрыл глаза.

— Да, милорд?

— Почему в моём доме пахнет человеческой принцессой?

Элиана медленно повернула голову к лестнице.

На верхней площадке стоял мужчина в чёрном.

Высокий. Неподвижный. С длинными тёмными волосами и глазами цвета расплавленного золота.

Он смотрел прямо на неё.

И в его взгляде было столько холодной ярости, что Элиана впервые за весь день пожалела о своём умении разговаривать.

Почти впервые.

— Я не принцесса, — сказала она.

Руны над дверью вспыхнули.

Из каменной стены донёсся голос древней магии:

«Ложь».

Тарен медленно прикрыл лицо ладонью.

Каэл Драгар спустился на одну ступень.

— Кто ты?

Элиана подняла подбородок.

— Лиана Вейр.

Руны вспыхнули снова.

«Ложь».

— Я начинаю ненавидеть ваш дом, — пробормотала она.

Каэл остановился прямо перед ней.

Он был так близко, что она увидела тонкий золотой узор, проступивший на его шее. Тот же узор, который утром появился на её запястье.

Дракон смотрел на неё так, словно перед ним стояла катастрофа, которую он ждал тысячу лет и не желал встретить ни при каких обстоятельствах.

Затем он протянул руку и коснулся её запястья.

Мир замер.

Золотое пламя взметнулось к потолку. Окна покрылись трещинами. По стенам пробежали светящиеся руны, а где-то глубоко под замком проснулся голос, которому не было места в мире живых.

На груди Каэла вспыхнула древняя печать.

Элиана почувствовала, как нечто невидимое коснулось её души.

Не захватило.

Не подчинило.

Просто узнало.

И в глубине её сознания прозвучали слова, от которых кровь застыла в жилах:

Наконец-то.

Каэл резко отдёрнул руку.

На его лице не осталось ни капли спокойствия.

— Нет, — прошептал он.

Элиана посмотрела на него.

— Что значит «нет»?

Он поднял глаза.

Впервые за тысячу лет древний дракон выглядел не бессмертным повелителем северных земель, а человеком, которому только что объявили приговор.

— Ты не должна была существовать.

Элиана медленно вытащила кинжал.

— Знаете, милорд, мне сегодня уже говорили много неприятных вещей. Если вы собираетесь меня убить, прошу хотя бы встать в очередь.

За спиной Каэла Тарен тихо выдохнул:

— О, это будет ужасная зима.

И где-то далеко под горами древнее пламя ответило на рождение истинной пары первым ударом колокола.

Война началась.

Глава 2

— Война началась, — повторил Тарен, глядя на потолок, с которого продолжали сыпаться золотые искры. — Прекрасно. А я ведь собирался сегодня лечь спать до полуночи.

Элиана медленно убрала кинжал за пояс.

— Простите, это из-за меня?

— Нет, миледи. Войны в этих краях начинаются исключительно из-за плохой погоды и недостаточно солёного супа.

— Тарен, — произнёс Каэл.

— Да, милорд?

— Замолчи.

— Разумеется.

Управляющий выдержал паузу.

— Но суп действительно пересолен.

Каэл повернулся к нему.

Тарен немедленно сделал вид, что чрезвычайно заинтересовался узором на полу.

Элиана с трудом удержалась от улыбки. Ей нравился этот сереброволосый мужчина. По крайней мере, он казался единственным человеком в замке, который понимал: если уж тебя собираются съесть, неплохо хотя бы перед этим вкусно поужинать.

Сам дракон производил совершенно иное впечатление.

Он стоял перед ней, мрачный, как грозовая туча, и смотрел на её запястье с таким выражением, будто там выросла вторая голова.

— Как тебя зовут на самом деле? — спросил он.

— Я уже отвечала.

— Руны объявили тебя лгуньей.

— У ваших рун отвратительные манеры. Приличные дома не вмешиваются в чужие разговоры.

Каэл медленно поднял взгляд.

— Ты находишься в моём замке.

— Я заметила. У вас здесь довольно много чёрного камня. Сложно не заметить.

— Я могу запереть тебя в подземелье.

— А там кормят?

Тарен кашлянул в кулак.

Каэл даже не посмотрел на него.

— Ты не понимаешь, с кем разговариваешь.

— Понимаю. С мужчиной, который угрожает женщине подземельем, потому что не может добиться от неё ответа.

— Я могу добиться ответа.

— Прекрасно. Тогда спросите что-нибудь, на что я захочу ответить.

На мгновение в золотых глазах дракона вспыхнуло нечто опасное.

Затем он улыбнулся.

Элиана немедленно пожалела, что не промолчала.

Улыбка у него была слишком красивой для такого скверного характера.

— Тарен, — сказал Каэл. — Подготовь гостевую комнату.

— Какую именно, милорд?

— Самую дальнюю от моих покоев.

— Боюсь, магия уже распорядилась иначе.

— Что значит «иначе»?

Тарен указал наверх.

На втором этаже, прямо над лестницей, золотые руны складывались в одно короткое слово.

НЕВЕСТА.

Элиана уставилась на надпись.

Потом на Каэла.

Потом снова на надпись.

— Нет.

— Согласен, — отрезал дракон.

— Я не собираюсь быть чьей-то невестой.

— Впервые за вечер мы пришли к разумному заключению.

— Особенно вашей.

— Не беспокойся. Ты совершенно не в моём вкусе.

Элиана оскорблённо прищурилась.

— Какое облегчение. А то я уже начала переживать, что придётся выбирать между вами и смертью от скуки.

Тарен отвернулся к стене.

Его плечи подозрительно затряслись.

— Ты смеёшься? — спросил Каэл.

— Нет, милорд. У меня приступ уважения к ситуации.

— Вон.

— С удовольствием.

Управляющий поспешно удалился.

Элиана осталась наедине с древним драконом, золотыми рунами и совершенно неуместным словом над лестницей.

— Итак, — произнесла она, — как мы собираемся объяснить это недоразумение?

— Никак. Я уничтожу печать.

— А если она взорвёт замок?

— Тогда ты узнаешь, насколько быстро драконы умеют летать.

— А если я не умею?

Каэл посмотрел на неё с ледяным спокойствием.

— Это будет исключительно твоя проблема.

— Великолепно. Вы не только высокомерны, но и совершенно бесполезны в качестве жениха.

— Я не твой жених.

— Пока что.

Он замер.

Элиана тоже замерла.

Она совершенно не собиралась произносить эти слова.

Просто иногда её язык начинал жить собственной жизнью, особенно когда рядом находился невыносимо красивый мужчина с характером прокисшего вина.

Каэл медленно наклонился к ней.

— Повтори.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я дорожу жизнью.

— Разумное решение.

— Учусь у лучших.

И снова эта проклятая улыбка.

На этот раз Элиана заметила, что она не совсем насмешливая.

В ней мелькнуло что-то живое. Почти человеческое.

А затем Каэл отступил, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Тарен проводит тебя в комнату. До утра ты останешься здесь. Не выходи из замка, не трогай магические предметы и не пытайся сбежать.

— А если я захочу прогуляться?

— Нет.

— Подышать воздухом?

— Нет.

— Посмотреть на горы?

— Из окна.

— А если я захочу посмотреть на горы из другого окна?

— Я прикажу заложить его камнем.

Элиана тяжело вздохнула.

— Тысяча лет, а дипломатия всё ещё не твоя сильная сторона.

— А твоя сильная сторона — испытывать моё терпение.

— Значит, у нас обоих есть таланты.

Он отвернулся первым.

И именно это почему-то доставило ей огромное удовольствие.

Комната оказалась великолепной.

Элиана обнаружила огромную кровать с балдахином, камин, мягкий ковёр и ванну, в которой вполне могла бы поместиться небольшая лодка. На столе стояли фрукты, хлеб, сыр и кувшин с горячим травяным настоем.

На подоконнике лежал новый комплект одежды.

Всё было прекрасно.

Кроме двери.

Дверь не открывалась.

Элиана дёрнула ручку.

Толкнула плечом.

Попробовала поддеть замок кинжалом.

Затем аккуратно постучала.

— Тарен?

Тишина.

— Тарен, я знаю, что вы там.

Из-за двери донёсся вздох.

— Миледи, я здесь.

— Откройте.

— Не могу.

— Почему?

— Милорд приказал запереть вас.

Элиана задумалась.

— А если я умру от голода?

— На столе еда.

— От жажды?

— Кувшин с водой рядом с едой.

— От одиночества?

— Милорд считает это маловероятным.

Элиана стиснула зубы.

— Передайте ему, что я желаю ему спокойной ночи.

— Передам.

— И что он самовлюблённый, невыносимый, высокомерный…

— Записываю.

— …дракон с эмоциональным диапазоном мокрого камня!

За дверью наступила тишина.

Затем Тарен произнёс:

— Миледи, вы должны знать, что милорд прекрасно слышит через стены.

Элиана посмотрела на потолок.

— Чудесно! Тогда пусть ещё услышит, что у него красивый профиль и отвратительный характер!

Из глубины коридора донёсся голос Каэла:

— А у тебя слишком длинный язык!

Элиана расплылась в улыбке.

— Значит, слышите, милорд! Я уже начала беспокоиться, что вы оглохли от собственного величия!

— Спи!

— Спокойной ночи, ваше драконье величество!

Она услышала удаляющиеся шаги.

Потом — негромкий смех Тарена.

И наконец наступила тишина.

Элиана опустилась на кровать, впервые за весь день позволив себе расслабиться.

Она была жива.

Пока.

Её брат пропал, отец погиб, а регент наверняка объявил награду за её голову.

Но прямо сейчас она находилась в тепле, в безопасности и, судя по всему, в доме мужчины, который мог превратиться в дракона и сжечь целую армию.

Возможно, это был не самый разумный выбор убежища.