За закрытыми дверьми

— Вам стоит идти, — сказал он.

— Вы хотите, чтобы я ушла?

Вопрос прозвучал прежде, чем Клэр успела его обдумать.

Элиас замер. На мгновение его лицо стало совершенно непроницаемым.

— Я думаю, вам стоит понимать, что происходит, прежде чем принимать решение.

— А если я понимаю?

— Тогда вы должны понимать и то, что я ваш начальник.

— Я прекрасно это понимаю. Именно поэтому до сих пор стою у двери, а не пытаюсь выяснить, почему вы смотрите на меня так, будто я представляю для вас проблему.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Потому что вы и есть проблема.

Клэр почувствовала, как у неё участился пульс.

— Удобно. Можно обвинить меня и не объяснять ничего остального.

— Я не обвиняю вас.

— Тогда перестаньте решать за меня, что мне следует делать.

Она ожидала, что он снова ответит холодно, напомнит о должностях или просто укажет на дверь. Вместо этого Элиас посмотрел на неё так, словно впервые за долгое время столкнулся с ситуацией, которую нельзя было разрешить привычным способом.

— Хорошо, — сказал он. — Я не буду решать за вас.

Между ними оставалось меньше шага. Клэр видела едва заметную складку у него между бровями, напряжение в челюсти и то, как он сдерживает желание приблизиться. Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но теперь была почти убеждена: он хотел её поцеловать.

Именно это заставляло её бояться сильнее всего.

— Если я сейчас подойду ближе, — произнёс Элиас, — вы должны сказать мне, если не хотите этого.

— А если хочу?

Его взгляд опустился к её губам и снова поднялся к глазам.

— Тогда вы должны понимать, что после этого всё усложнится.

— Вы постоянно говорите о последствиях, — прошептала Клэр. — Но ни разу не спросили, чего хочу я.

— Чего вы хотите?

Она могла ответить что угодно. Сказать, что хочет домой, что устала, что завтра рано вставать. Могла развернуться и уйти, сохранив привычную дистанцию и возможность притворяться, что между ними ничего не происходит.

Вместо этого Клэр сделала шаг к нему.

— Поцелуйте меня.

Элиас не двинулся сразу. Он словно давал ей последнюю возможность передумать, и Клэр поняла, что ценит эту паузу гораздо больше, чем призналась бы вслух.

— Вы уверены? — спросил он.

— Да.

Он коснулся её щеки, осторожно убрав прядь светлых волос за ухо. Его ладонь была тёплой, пальцы задержались у её скулы. Клэр подняла подбородок и сама сократила оставшееся расстояние.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, каким она его представляла. Не резким и не властным, а сдержанным, почти осторожным, словно Элиас проверял, не исчезнет ли она, если он позволит себе чуть больше. Клэр почувствовала, как напряжение последних недель собирается в этом прикосновении, в его руке на её лице и в том, как медленно он наклонился к ней.

Она ответила на поцелуй, положив ладонь ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки мышцы были напряжены. Элиас отстранился всего на несколько сантиметров, и Клэр открыла глаза.

— Всё ещё хотите, чтобы я остановился? — спросил он хрипло.

— Нет.

Она поцеловала его сама.

На этот раз осторожности почти не осталось. Элиас обнял её за талию, притягивая ближе, а Клэр запустила пальцы в его тёмные волосы. Он целовал её так, будто слишком долго убеждал себя, что не имеет права этого делать, и теперь пытался удержать контроль хотя бы над собственными движениями. Но с каждым мгновением его сдержанность давала трещину.

Когда он оторвался от её губ, Клэр едва успела вдохнуть.

— Это плохая идея, — сказал он.

— Вероятно.

— Вы работаете на меня.

— Я помню.

— Я могу испортить вам карьеру одним неверным решением.

Клэр убрала руку с его плеча, хотя не отошла.

— Тогда не принимайте за меня решений. И не делайте вид, что единственный способ защитить меня — отправить домой.

Он смотрел на неё долго, словно пытался найти в её словах слабое место.

— Я не хочу, чтобы вы потом пожалели.

— Я могу пожалеть о многом, Элиас. Но сейчас я хочу, чтобы вы перестали объяснять мне, почему я не должна хотеть вас.

Его имя прозвучало непривычно. Без «мистер Вэнс», без официальной дистанции, без безопасной оболочки, которую они оба использовали весь последний месяц.

Элиас провёл ладонью по её волосам и на мгновение прикрыл глаза.

— Вы совершенно не представляете, что со мной делаете.

— Тогда, возможно, вам стоит перестать пытаться всё контролировать.

Он усмехнулся, но ответить не успел. Клэр снова поцеловала его, и на этот раз он ответил без колебаний.

Остальное произошло не сразу. Между поцелуями они несколько раз останавливались, словно каждый из них пытался убедиться, что происходящее действительно было их собственным выбором, а не следствием усталости, позднего часа или слишком долгого напряжения. Элиас не торопил её, а Клэр не позволяла ему спрятаться за привычной сдержанностью. Когда он спросил, хочет ли она остаться, она ответила утвердительно. Когда он в последний раз уточнил, уверена ли она, Клэр сама притянула его к себе.

За окнами продолжал шуметь дождь. В кабинете горела только настольная лампа, отбрасывая мягкий свет на раскрытые документы и тёмную поверхность стола. Клэр едва заметила, как они оказались рядом с ним. Элиас остановился, посмотрел на неё, и она прочитала в его взгляде вопрос, на который уже ответила.

— Не передумали? — спросил он.

— Нет.

Она сама потянулась к нему, и он осторожно усадил её на край стола, не разрывая поцелуя. Клэр обхватила его за плечи, чувствуя, как исчезает привычная уверенность в том, что она всегда сумеет держать дистанцию. Ей хотелось запомнить не только его прикосновения, но и то редкое выражение лица, которое он не успевал скрывать, когда смотрел на неё без холодной маски.

Элиас произнёс её имя почти шёпотом, и в этом не было ни приказа, ни привычного официального обращения. Только вопрос, который он всё ещё боялся задать вслух.

Клэр ответила поцелуем.

В ту ночь они перестали притворяться, что между ними существует только работа. Всё остальное — слова, осторожность, попытки удержать ситуацию в пределах разумного — растворилось в близости, которую оба слишком долго отрицали. И когда за окнами дождь наконец стал тише, Клэр уже понимала: утром они могут попытаться вернуть прежние правила, но сделать вид, что ничего не произошло, будет гораздо труднее, чем ей казалось.

Позже Элиас стоял у окна, застёгивая рубашку. Клэр сидела на краю дивана, поправляя волосы и стараясь собрать мысли в нечто связное. Ей хотелось спросить, что теперь будет, но вопрос казался слишком большим для этой комнаты, для поздней ночи и для человека, который уже возвращал себе привычную собранность.

— Я вызову вам машину, — сказал он.

Клэр подняла голову.

— Я могу вызвать её сама.

— Разумеется.

Он взял телефон, но не стал набирать номер.

— Клэр, — произнёс он после паузы. — Я не собираюсь делать вид, что вы были обязаны согласиться на что-либо из-за вашей работы.

— Хорошо.

— И я не хочу, чтобы вы думали, будто это изменит ваши обязанности или моё отношение к вашей работе.

Она внимательно посмотрела на него.

— Вы сейчас пытаетесь сказать, что ничего не изменилось?

— Я пытаюсь сказать, что не стану использовать это против вас.