Химико. Рождение Шаманки

– В таком случае, Оэ приобрел сокровище, – удовлетворенно заметил правитель. – Шесть голодных ртов – небольшая плата за это.

– Ты, конечно, прав.

Мизуки приблизилась к нему вплотную. Глаза ее больше не смеялись, но горели страстным огнем, зажженным то ли близостью повелителя, то ли откровением, посланным ей богами.

– Если правильно обучить ее, Оэ обретет могучую защитницу. Ни завистливые соседи, ни дикие племена, ни даже сам ханьский император не смогут больше угрожать нам, если она будет здесь. Боги послали мне видение этой ночью.

– Что же конкретно ты видела?

Глаза шаманки сузились и она зашептала:

– Воины склоняются перед воротами Оэ. Их так много, что не сосчитать – чернозубые эмису, светлокожие фуми, рыбаки ну, покрытые татуировкой кокурю и многие, многие другие… Сложив луки, копья и топоры, они стоят на коленях и головами касаются земли. И все истово молятся той, чей взгляд обращен к ним с ворот города.

– Кто же это? – жадно спросил повелитель. – Это ты? Она?

– Это Богиня Солнца, – ответила шаманка. – Аматерасу-оомиками, осеняющая Оэ своей благодатью.

– Поразительно, – прошептал Ёсиро.

– Да, повелитель, – согласилась шаманка, закрывая глаза, будто испытывала величайшее удовольствие. – Вскорости я покажу тебе это дитя. А сейчас мне пора к ней.

С этими словами шаманка покинула зал, двигаясь так плавно, словно плыла над его поверхностью, а правитель остался наедине с собственными мыслями. Охранники у дверей без слов развели скрещенные копья, когда она, не дожидаясь позволения, прошествовала к выходу. Ёсиро проводил ее взглядом. Много лет эта женщина стояла рядом с его троном. В ней, как в колодце, не истощалась сила и мудрость, через нее он получал благословение богов. Ёсиро был немолод, немолода была и она. Четверо сыновей от трех жен родились у правителя, двое из них уже успели стать мужчинами. И все же взгляд ее огненных глаз, плавная походка и колдовской голос – то страшный, подобно грозе, то тонкий и звенящий, словно капель, когда боги говорили через нее… весь ее облик был отпечатан в сердце Ёсиро так ясно, что затмевал и детей, и жен. Тело Мизуки было отдано ками, сердце ее принадлежало Оэ. Он тоже принадлежал Оэ, и потому надеялся, что через это прочно связан с шаманкой.

Что за девочку привела она сегодня в свой дом? Неужели ками дали ей больше, чем самой Мизуки? Возможно ли это? Ёсиро хотелось видеть дитя немедля, и прикажи он, девочку тут же привели бы к нему, но торопиться и выказывать излишний интерес – негоже для правителя. Поэтому он решил ждать. Мизуки сама решит, когда наступит лучший момент для встречи. А пока другие дела требовали внимания правителя.

ГЛАВА IV

1

– Эй, Волчонок?

Новая одежда была чудо как хороша. Куда подевалась прежняя, Сацу не знала. Да ей и не было дела. Вместо изорванного рубища – хлопковая рубаха, затянутая поясом, а под ней длинная юбка – точь-в-точь, как здесь носят женщины. Тело чистое, волосы расчесаны частым гребнем. А у входа стоят ее маленькие соломенные сандалии.

Мико Мизуки привела ее к себе в дом. Похоже, хотела оставить насовсем. Сацу это мало трогало – вокруг было тепло и уютно, но отчаяние, крепкой хваткой сжимавшее маленькое сердце, никуда не делось. Было тут как тут, цепкими пальцами сжимало губы, не давая раскрывать рот.

– Волчонок? Я же знаю, ты умеешь говорить.

Мизуки сидела на коленях напротив нее, внимательно вглядываясь в маленькое лицо.

Мико жила в такаюка на краю города. Такаюка – это как рисовое хранилище в родной деревне, поднятое над землей, чтобы зерно не мокло. Избушка на столбах – удобнее землянки. А зимой и теплее, наверное. В углу очаг с тремя круглыми камнями внутри. Ложе – не просто ворох из шкур, а соломенный тюфяк, сверху покрытый материей. У дальней стены стоят полки с глиняной посудой: тут и миски, и пузатый кувшин, и сосуд с крышкой для хранения риса. Чего только нет!

– Я тебя не обижу, – мягко произнесла шаманка. – Будешь пока Волчонком, согласна? Забудь обо всем, что было с тобой до сегодняшнего дня. Все это ушло, и больше никогда не вернется.

Сацу, всхлипнув, отчаянно замотала головой.

– Нет? – изумилась Мизуки. – Не хочешь забывать?

– Нет, – прошептала Сацу.

Больше она в тот день не произнесла ни слова. Шаманка не настаивала. Занималась своими делами (а было их невпроворот), а девочке предоставила отдыхать.

Вскоре появилась Акеми, служанка мико, а с ней подручный с соломенным тюфяком на плечах. Путаясь в неуклюжих извинениях, здоровяк сгрузил тюфяк в углу, и Акеми принялась расправлять его. Потом принесли длинную рубаху, скроенную из оленьих шкур – подарок девочке от правителя Ёсиро. Мико удовлетворенно кивнула:

– Правитель рад тебе, – с улыбкой сообщила она Сацу.

И, помолчав, строго добавила:

– Правителя следует бояться и уважать. Всем, кроме нас с тобой. Нам достаточно уважения.

***

Сацу проснулась, но не спешила открывать глаза. Впервые за долгое время ее ложе было мягким и теплым. Теперь она лежала, смежив ресницы, прислушиваясь к монотонному бормотанию Мизуки – шаманка творила молитву или заклинание, голос ее доносился из дальнего угла помещения.

Набравшись смелости, девочка чуть разлепила веки. Ей не хотелось быть обнаруженной сразу же, но шаманке, похоже, не было до нее дела – сидя на коленях перед очагом, с закрытыми глазами, она была погружена в свое занятие. Над очагом курился дымок, по такаюка плыл терпкий аромат – не иначе мико сжигала особенные травы.

Сацу тихонько наблюдала за ней. Грива волос, едва тронутых сединой, прямая спина, изящные маленькие ступни. В ее фигуре ощущалась мощь, как будто таинственная сила распирала Мизуки изнутри. «Может, она – ками?» – в изумлении подумала девочка. Разве могут смертные быть такими величественными и красивыми? Разве возможно, чтобы волосы обычной женщины жили собственной жизнью? Копна волос Мизуки, словно гладкий блестящий водопад, струилась по лопаткам и перетекала ниже. Стоило ей немного двинуться, и черное великолепие переливалось, словно речные волны в лунном сиянии. Несколько тонких серебристых прядей совсем не старили шаманку, а наоборот придавали какую-то неземную загадочность.

Стоило шаманке закончить молитву, как наваждение сгинуло. Огонь в очаге погас, дым развеялся и она снова превратилась в женщину из плоти и крови. Мизуки повернулась к девочке. И как угадала, что та уже не спала?

– Это Хинукан, божество очага, – произнесла она с мягкой улыбкой. – Мы должны почитать его, Волчонок, ведь Хинукан оберегает тех, кто живет в его доме. Подойди.

Сацу поднялась и боязливо приблизилась. Опустилась на колени рядом.

– Очень хорошо, – улыбнулась мико, – а теперь смотри и слушай очень внимательно.

Она подбросила в очаг щепотку сухих трав и торжественно произнесла:

– Божество, что оберегает дом от разрушения, затопления, огня и гнили! Защитник жилища от злых духов и нечисти! Услышь и прими почести от меня, Хинукан, ками очага!

Где-то внутри, должно быть, ещё тлел огонь – травы, что подбросила шаманка, вспыхнули, и по жилищу поплыла новая волна терпкого аромата.

– Он живет здесь, – мико указала на три расставленных в ряд камня.

– А теперь, – добавила она, – умой лицо и расчеши волосы – нам с тобой предстоит долгий день.

Расчеши волосы? Сацу вспомнились теплые, ласковые мамины руки, которые каждое утро расчесывали ее деревянным гребнем. Затем перед глазами возникла бледная ледяная рука, твердая, будто высеченная из камня… Кровь, уходящая в земляной пол. Изувеченное тело, а за ним, там, куда страшно поглядеть даже краешком глаза… братья.

Крик вырвался из горла девочки. Глаза безумно заметались, Сацу обхватила себя руками и скорчилась на полу в сильнейших судорогах. Боль заполнила тело. Боль тащила вниз, в подземную страну Ёми, где поджидали чудовища и мертвецы. Девочка закричала, ее тело выгнулось, будто стрела грозового ками прошла через него, и через мгновение Сацу потеряла сознание.

***

Теплые руки гладили ее по голове. Не мамины, нет – то были руки шаманки. Сацу лежала на деревянном полу, под головой – мешочек с ароматной солью. В углу тихонько тлел очаг, а Мизуки, обняв ее одной рукой, другой тихонько поглаживала по волосам.

– Очнулась? – с грустной улыбкой тихо произнесла шаманка. – Что же такое с тобой произошло, а? Всего лишь маленькая девочка, а перенесла уже столько испытаний…

– Все это в прошлом, – ласково прошептала она. – Я помогу тебе. Твоя боль оставит тебя, вот увидишь. А сейчас поднимайся – мне не донести тебя до ложа. Вот так. Теперь ложись и спи. Долго, и без сновидений.

2

– Кокурю?

Брови правителя от удивления поползли вверх.

Сегодня на подушках в просторном зале сидели четверо, не считая охраны у входа и внимательной служанки, ожидавшей приказа поодаль. Рядом с Ёсиро, слегка касаясь рукавом богатого одеяния руки правителя, сидела его старшая жена, госпожа Мамори, чье имя значило на языке Ва «талисман». С другой стороны, прямой как копье, сидел худощавый юноша – второй сын правителя, Такэру. Об этой встрече просила мико, и именно она настояла, чтобы сын и супруга Ёсиро присутствовали на ней. О причинах этой просьбы правитель не задумывался. До сего момента.

– Кокурю? – повторил он озадаченно. – Зачем тебе понадобился дикий воин, Мизуки?

Мико медленно склонила голову и с улыбкой произнесла:

– Как известно повелителю, а также уважаемой госпоже Мамори и господину Такэру, моя ученица, будущая шаманка Оэ, была приведена в поселение дикими воинами.

Такэру бросил на шаманку удивленный взгляд, а госпожа Мамори приятно улыбнулась, так что оставалось гадать, было ли ей уже известно о том, что только что произнесла мико.

Старшая из жен Ёсиро, родившая ему двух сыновей и единственную дочь, уже давно была в возрасте, когда мужчина видит в женщине скорее мать, чем сестру. Лучи морщинок от проницательных глаз, узкий рот с высохшими губами, который когда-то сводил правителя с ума – все в ней теперь говорило не о былой красоте, а о прожитых годах и накопленной мудрости.

– Девочку гложет злой дух, – продолжала между тем шаманка. – Она не говорит.

– Может быть, она немая от рождения?

– О нет, госпожа. Я слышала ее речь в первый день нашей встречи. Она просила за других детей из поселения.

– Так в чем же дело?

– Хотела бы я знать! – развела руками шаманка. – Я молила ками открыть причину, но узнала лишь о том, что нечто ужасное произошло в месте, где девочка провела первые годы жизни.

– Со всеми рабами произошли ужасные вещи, – заметила Мамори, обнажив черненые зубы – знак ее замужнего статуса.

– Вы правы. Но эта девочка – не то что другие дети. Ей предстоит стать мико.

– Беда в том, что я не знаю, откуда привели тех детей, – продолжила шаманка, убедившись, что Мамори оставила ее слова без ответа.

У госпожи были на то свои причины, но ни она, ни шаманка не собирались сейчас говорить о давней взаимной неприязни.

– Как вам известно, кокурю – горное племя. Они не сеют и не собирают урожай. Их божества – ками насилия и расправы. Они живут тем, что разоряют небольшие общины. Множество мелких поселений без конца страдают от их подлых набегов.

– Это так, мико, – кивнул Такэру. – Но зачем тебе все же понадобился один из них?

Мизуки с улыбкой ответила юноше:

– Я не могу помочь этой девочке, находясь в Оэ. Для того чтобы изгнать гложущего ее духа, я и она должны отправиться в место, где она выросла.

– Исключено, – твердо сказал правитель. – Ты не можешь покидать город.

– Повелитель, – мягко возразила шаманка, – урожай убран, все обряды свершены. Боги довольны, и до конца зимы, до момента священной посадки риса, нет дела, с которым не справилась бы твоя дочь Акеми. Я не зря обучала ее столько времени!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

сяку – старинная японская мера длины, равняется 30,3 см.

2

Силла, Пэкче и Когуре – государства, существовавшие в то время на территории Корейского полуострова.

3

Ри – старинная японская мера длины, равняется 3,927 км.